Георги Лозев - Я, Легионер

В такие моменты человек не думает о жизни, так как он ближе к раю, чем к земным проблемам. Я был легионером, и я платил за свои грехи каждый день, так что Бог простит мне то, что я оставил, когда животные инстинкты повели меня по тому темному коридору. После такого минета я мог легко пойти на войну. Напряженность и адреналин остались во рту шлюхи.

Я вспомнил одного легионера, который участвовал в миссии в Камбодже. Он рассказывал, как, выйдя из борделя в Таиланде, пал на колени перед восходящим солнцем и воскликнул: «Теперь я могу умереть, Боже! Этой ночью я увидел все!» Я не был уверен, что я видел все, но вспомнил, что в кармане спортивного костюма лежат презервативы, которые должны быть использованы. После драки кулаками не машут, но я был убежден, что из-за одного минета невозможно заразиться СПИДом. В легионе нам раздавали бесплатные презервативы, и если кто-то подцеплял венерическое заболевание, его ожидал карцер.

— Теперь пойдем выпьем? — настаивала девушка.

— Еще рано, — сказал я спокойно и достал презервативы.

— Значит, тебе понравилось, — сказала она и вернулась к работе своими пухлыми сочными губами.

Я понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как я вошел в ее комнату, но в какой-то момент мой мозг заработал снова, и я вспомнил, что мы не в отпуске и должны вернуться в часть как можно быстрее. Я не торговался о цене, в любом случае это было дешево по сравнению с моей новой зарплатой. Мы вышли из комнаты и пошли в бар, который на этот раз был полон девушками и легионерами. Йорданов заказал бутылку виски и выпил половину.

— Как тусовка? — спросил я, дружески похлопывая его по плечу.

— Ты меня обогнал, как и капралы в первую ночь, и я снова трахал ту толстую.

Я заметил довольно пухлую девушку с огромными грудями, которая, как оказалось, была дочерью хозяйки.

— Я вижу, у нее большие подушки, — засмеялся я.

— Ну, на сиськи я не могу пожаловаться, но вчера с ней, сегодня с ней…

— Ты, кажется, влюбляешься, чувак, — поддел я его.

— Ну, мне по фигу, — заключил Йорданов, продолжая пить виски. — А твоя как была, скажи, вас не было три часа! Как я вижу, ты смотришь на нее с любовью, может, и свадьбу сыграете, — подколол он меня в свою очередь.

— Ну, я не эгоист, и я не женюсь, — сказал я, а затем снова обнял проститутку. — Сегодня она моя, но завтра, если вернешься сюда, поищи ее, не пожалеешь, она того стоит.

— На каком языке вы говорите? — поинтересовалась девушка.

— На болгарском, ты слышала о Болгарии? — спросил я ее.

— Да, Стойков. Болгария девяносто четвертый в США, мы здесь смотрели. Я обожаю футбол.

— Стоичков, — поправил я ее, но это не имело значения. Факт был тот, что Ицо прославил нас и в таких забытых богом местах, как это. В тот момент я понял, что самым известным болгарином в конце этого тысячелетия был именно Христо Стоичков [18] Христо (уменьшительно Ицо) Стоичков, называемый и Стойков — капитан болгарской сборной по футболу с 80-х до конца 90-х. Под его руководством Болгария на Мировом первенстве в США в 1994 г. дошла до четвертого места. В том же году он стал единственным болгарским футболистом, получивший «Золотой мяч». . Вспоминая невероятное лето 1994 года, я вернулся в прошлое, и на мгновение меня охватила ностальгия. Это был первый и последний раз, когда я видел весь болгарский народ действительно счастливым. После победы над немцами борцы [19] Борци (буквально — борцы) — члены мафиозных группировок, щеголявшие своим богатством. (прим. перев.) сходили с «феррари» и обнимали одетых в тряпье цыганят, размахивая болгарским флагом. На улицах реками лилось шампанское, и наши девушки танцевали, как бразильские, с той лишь разницей, что были окрашены в цвета болгарского флага — белый, зеленый и красный.

— Братан, нам пора смываться, — отвлек меня от воспоминаний земляк. — Может быть проверка на рассвете, мы все еще в состоянии боевой готовности.

Мы пошли по дороге обратно в часть и передвигались таким же образом, как если бы мы были на миссии, не обращая внимания на изумленные взоры прохожих. Мы успешно перелезли через забор, незаметно прокрались в наш лагерь и быстро нырнули под сетки раскладушек. Все прошло без сучка без задоринки, нас не поймали и, самое главное, мы ничем не заразились. Как говорят в легионе: «Pas vu, pas pris».

После того как в Браззавиле было подписано соглашение с противоборствующими силами, из Нджамены в Конго отправились еще два самолета. Один со спецназовцами из Второго иностранного пехотного полка, а другой — с танкистами из Второго эскадрона. Атанасов, который всего сутки назад спрашивал, как я себя чувствовал, идя на войну, скоро был бы на передовой, двигаясь вблизи так называемой Белой линии. Она окружала сектор, по которому должны были пройти беженцы, а за ее пределами война бушевала полной силой, и каждый имел право стрелять. Парни из пехоты контролировали район недалеко от Белой линии, чтобы обеспечить безопасность переезда беженцев в аэропорт.

Мой друг Тодоров был во втором самолете. Он и его товарищи имели задачу охранять аэропорт. Он пожелал мне удачи прошлой ночью, но самому ему потребовалось больше удачи, так как небо над аэропортом Браззавиля было усеяно огнями от салюта, но это не было отражением фейерверка, летали настоящие снаряды и ракеты.

После первых часов Тодоров привык к нескончаемому шуму битвы, которая велась в городе, и даже начал созерцать ее разные проявления, оставляемые вдали ракетами и снарядами. Парни, у которых кончалось дежурство, должны были заниматься чем-то другим, и сержант из Второго эскадрона организовал чемпионат по футболу. Было очень тяжело различать команды, так как все были в бронежилетах и с касками на головах. Ожидавшие с нетерпением очередной самолет из Габона штатские, которых отвели в безопасное место, с недоумением смотрели, как под свистом пуль легионеры играли в футбол в тяжелых бронежилетах и в полном боевом снаряжении.

— Эти люди действительно ничего не боятся! — сказала блондинка средних лет.

— Это легионеры, и война для них — повседневная жизнь, — пояснил как эксперт ее муж. — Вчера я видел их зеленые береты, когда они строились для проведения проверки.

Иностранный легион сейчас отличается, в частности, зелеными беретами, которые пришли на смену Белому кепи во время колониальных войн.

— Если Иностранный легион здесь, мы в безопасности, — прокомментировала пожилая дама, которая дремала в кресле.

— Они уже давно здесь, — сказал мужчина, который, видимо, знал многое о легионе. — Десантники легиона прибыли в первые дни конфликта. Я помню, что вначале они занимались спортом по утрам и не обращали внимания на свист пуль. Я видел их на кроссе, только в шортах и майках, а война уже началась. Они безумно храбрые, сказать прямо, они сумасшедшие, ну какой нормальный человек может заниматься таким делом.