Питер Даффи - Братья Бельские

В 1940 году его реабилитировали, приняли в ряды СС и назначили командиром особого подразделения. В начале 1942 года это подразделение из Польши было переведено на территорию Советского Союза и направлено на борьбу против партизан. Впрочем, Дирлевангер легко расправлялся и с гражданским населением. Он сжигал дотла целые деревни, истребляя их жителей, — при любом доносе на то, что они сочувствуют партизанам. За все эти злодеяния он заслужил похвалу из Берлина.

За два дня в феврале 1943 года особое подразделение Дирлевангера сровняло с землей четыре деревни, а в один из мартовских дней — еще три деревни. В первые дни мая Дирлевангер сообщил, что его люди убили 386 партизан и 294 их пособника, в то время как лишь трое солдат получили ранения. Это численное соотношение заставило военных историков, таких, как Френч Л. Маклин, заключить, что батальон Дирлевангера просто устроил массовую резню.

Операция «Герман» должна была стать для Дирлевангера шестнадцатой крупномасштабной кампанией по борьбе с партизанами. В помощь его батальону придали еще несколько подразделений с похожей репутацией. Одно из них, 2-й полицейский полк СС, до этого участвовало в операции по уничтожению подпольщиков, скрывавшихся в руинах Минска. Брошенные против партизан немецкие силы также включали артиллерийскую бригаду СС, несколько стрелковых подразделений, роту немецких жандармов, подразделение польско-литовских стрелков, литовский полицейский отряд. С воздуха их должны были поддерживать самолеты Люфтваффе.

«…Надо обязательно принять во внимание, особенно с учетом предыдущих столкновений с партизанами… что, как только партизаны понимают, что они подверглись нападению… они пытаются скрыться в непроходимых болотах или замаскироваться под мирных жителей, — говорится в одном из приказов по операции „Герман“. — На этой территории, изрезанной болотами и водными потоками, войска должны быть подготовлены к использованию водных путей и строительству вспомогательных мостов».

Немцы пошли в наступление 15 июля. Братья и их бойцы услышали шум моторов задолго до того, как могли собственными глазами наблюдать вражеские действия. Немцы использовали тяжелую технику, чтобы отодвинуть поваленные деревья, которыми партизаны заблокировали грунтовые дороги, ведущие в сердце пущи. В последних числах июля путь был расчищен, и бронетехника с грохотом вошла в леса. Приблизительно сотня еврейских партизан, к которым присоединились двести русских, заняли боевые позиции.

Но прежде чем немцы подошли на расстояние выстрела, один русский партизан — предатель, как позже выяснилось, — выстрелил в воздух, тем самым предупредив немцев, что их ждут. Фашисты тотчас открыли стрельбу, и партизаны вынуждены были отойти.

Бойцы братьев Бельских возвратились к тому месту в лесу, где прятались старики, женщины и дети. Вскоре до них дошла информация от советских разведчиков, что пуща полностью окружена немцами. Немцы заняли все деревни, окружавшие большой лес, в том числе деревню Клетищи, находившуюся в нескольких километрах на север от места, где расположился отряд Бельских. Петля затягивалась.

Под грохот канонады к стоянке отряда прискакал польский партизан и сообщил, что немцы находятся всего в двух километрах.

Прошло несколько часов. Тувья и Асаэль поскакали в соседний партизанский отряд — в надежде узнать больше о передвижениях немцев. Там им сообщили, что отряд, в который входил поляк, уничтожен.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Тувья русского командира.

— Надо выбираться отсюда! — ответил тот.

— Но куда? — спросил Тувья.

— Действуйте, как сочтете нужным.

Тувья и Асаэль вернулись в лагерь, где возбужденная толпа из восьмисот человек — бойцы и нестроевые члены отряда — ждала указаний. Русские партизаны во весь опор скакали мимо их лагеря навстречу немцам, давая понять, что сражение неизбежно. Тувья знал, что все ждут его решения. Но у него не было никакого плана. Однако он попытался создать впечатление, что все находится под контролем. Он понимал, что самое страшное в их положении — это паника.

Он объявил, что ускользнуть от немцев возможно.

— Мы спасемся. Главное для нас сейчас — это спокойствие, — сказал он.

Но не все были в этом уверены. Комсомолец Гриша Латий и его союзники объявили, что не намерены просто ждать, и вышли из лагеря с намерением сражаться с немцами. Этот поступок вызвал общую панику. Часть людей последовала за Гришей — его решение показалось им правильным.

Тувья был обескуражен. Однако он понимал, что должен немедленно восстановить порядок.

— Наступает ночь, — закричал он. — Ночью немцы не будут нападать, и мы сможем уйти! Приказываю всем вернуться!

Невероятно, но его послушали.

С наступлением темноты стрельба поутихла. Как и предсказывал Тувья, немцы решили дать себе несколько часов отдыха.

Пообещав план спасения, он знал, что теперь должен его придумать. И план неожиданно появился. К Тувье подошли двое бойцов, Михл Мехлис и Акива Шимонович, которые, в отличие от большинства других членов его отряда, прекрасно ориентировались в этих местах. Михл до войны работал в пуще лесником, а Акива содержал лавку в одной из ближних деревень.

— Мы знаем, куда идти, — сказал Мехлис Тувье. — Это тяжелый маршрут через болота. Но если мы сумеем выбраться к острову Красная Горка, то, может, и удастся спастись.

— Но где гарантия, что немцы тоже не доберутся туда? — спросил Тувья.

— Никакой гарантии нет, — ответил Мехлис.

Выбирать было не из чего, и Тувья обратился к группе.

— Враг очень близко, и мы решили двигаться глубже в лес, — сказал он. — Нам придется пересекать заболоченную местность. Мы должны поддерживать абсолютную тишину, и все обязаны подчиняться приказам. Не берите с собой ничего лишнего — нельзя, чтобы вы бросали что-нибудь по пути, показывая след врагу. Возьмите столько еды, сколько можете унести, и это все.

Необычная процессия последовала за Мехлисом через болота. Многие сняли обувь, думая, что босиком им будет легче пробираться по грязи. Родители несли детей на спине. Каждый набил карманы зернами пшеницы и ржи, пригоршнями сушеного гороха и репой. Коровы и лошади были оставлены в дебрях пущи.

Медленно и тихо, в зловещем ночном безветрии, восемьсот человек шли друг за другом, след в след. Было слышно только хлюпанье босых ног по вязкой трясине да удаляющееся мычание коров. Иногда идущие проваливались в воду по грудь, а иногда она едва достигала их лодыжек.

Около полуночи до них донесся звук громкоговорителя. Обращение прозвучало сначала на русском языке, затем на польском языке. «Партизаны! Вы знаете, что не можете воевать против наших танков и минометных орудий. С наступлением рассвета бросайте ваше оружие и сдавайтесь».