Питер Даффи - Братья Бельские

Как раз перед рассветом группа добралась до сухого островка среди кустов. Ослабевшие от тяжелого перехода люди без сил повалились на землю. Но до конца испытания было далеко — до острова Красная Горка они еще не добрались.

Когда поднялось солнце, Тувья, Асаэль и Мехлис нашли сухую тропу, которая вела в лагерь, оставленный сутки назад, и подкрались к старой лагерной стоянке. Они хотели узнать, где находятся немцы. Здесь было тихо, и на мгновение Тувья подумал, что, может быть, опасность миновала и немцы отступили. Но тут тишину разорвали звуки выстрелов, они поспешили вернуться к отряду. Немцы были на расстоянии не более километра.

Было слышно даже, как кто-то из полицаев-белорусов, бывших в авангарде немецких войск, кричал:

— Ловите зверей! Ловите зверей!

Тувья подгонял всех быстрей идти к болоту. Измученные нервные люди медленно продвигались по направлению к Красной Горке.

Удача сопутствовала им. Часть болота, по которому пробирался отряд, заросла высокой травой, которая скрывала беглецов. Над их головами кружили немецкие самолеты, но ни один из них не заметил отряда. Немцы подходили все ближе, отчетливо были слышны их голоса.

Шли часы, и тех, кто падал от усталости, приходилось убеждать идти дальше. Женщины держались за мужчин, идущих перед ними, и бойцы поддерживали стариков.

С наступлением вечера отряд достиг затопленной водой лесистой области. «Я привязал себя к стволу дерева ремнем и задремал, — вспоминал Тувья. — Скоро большинство последовало моему примеру». Ночь проходила медленно и необычно тихо — даже дети не подавали звуков.

На следующее утро над болотами заклубился туман. Отряд возобновил марш на север, к Красной Горке, и вскоре цель была достигнута. Однако опасность еще не миновала.

План Тувьи состоял в том, чтобы оставаться на этом острове среди болот в середине огромной пущи до тех пор, пока немцы не закончат осаду. Но как долго это продлится? И что самое важное: где искать еду? У них было совсем немного продовольствия, когда они отправились в поход. Теперь не осталось почти ничего.

Первым делом провели перекличку и обнаружили, что не хватает шестерых человек, включая отца с двумя детьми и старика Шмула Пупко. Были организованы поиски, и к вечеру нашли отбившихся от отряда.

Прошел день, за ним еще один, и продовольственный вопрос обострился до предела. Даже кусок черствого хлеба превратился в бесценный деликатес, съедаемый его обладателем за деревом, подальше от любопытных глаз. Некоторые совсем ослабели и без сил лежали на земле.

Прошел еще один день, и Тувья решил послать на разведку Акиву Шимоновича и еще нескольких бойцов — посмотреть, можно ли подойти к Клетищам. В тот же день они вернулись с сообщением, что повсюду находятся немцы.

Прошла неделя, и люди начали терять надежду. Стали поговаривать, что Красная Горка станет местом их гибели.

Горячие головы предлагали прорвать немецкую блокаду. Их вожаком был Зусь. «Остаться там и умереть от голода… Это было не то, чего мне хотелось», — позже рассказывал он.

— Зусь сказал мне тогда, — вспоминала его жена Соня, — что больше не может переносить голод…

С Зусем отправились восемь бойцов. Их план состоял в том, чтобы пробраться через немецкие позиции до Станкевичей. Договорились, что если они увидят, что через позиции немцев пройти невозможно, то сообщат на Красную Горку. Но если в течение двух дней никаких сведений не поступит, это будет означать, что группа Зуся нашла безопасный проход и ушла в сторону Станкевичей. Тогда все последуют за ними.

Это был очень опасный план. Если бы немцы уничтожили группу Зуся, отряд, оставшийся на Красной Горке, мог попасть в смертельную ловушку. Но другого выхода не было. Отряду грозила голодная смерть.

Прошло два дня, а никаких вестей от Зуся не поступило. Вскоре с Красной Горки начался массовый исход. Уходили небольшими группами по двадцать-тридцать человек под руководством опытных партизан — таких, как Юда Бельский, Песах Фридберг, Юда Левин… Последнюю группу вели Тувья, Асаэль и Лазарь Мальбин. В нее входили самые слабые члены отряда.

Группы с большими предосторожностями пересекали опасную территорию, пробираясь через болота к краю пущи. Повсюду они натыкались на следы пребывания немцев. Наконец они достигли реки на западной границе пущи. Один человек утонул, но все остальные благополучно переправились на другой берег и добрались до Налибокской пущи. Так усталым и голодным людям удалось уйти от гитлеровских карателей. Это была одна из самых грандиозных операций по спасению людей во время Второй мировой войны.

Впрочем, тогда, по дороге в окрестности Станкевичей, никто не думал об этом, ведь они возвращались в то место, откуда были вынуждены бежать два месяца назад, потому что там стало слишком опасно. Многие были уверены, что они идут навстречу своей смерти.

Одна из небольших групп — в нее входило около тридцати человек — решила не возвращаться к Станкевичам. Она осталась в пуще, чтобы подготовить базу для отряда, если возвращение на прежнюю территорию окажется невозможным. Командиром этой группы был Исраэль Кесслер — один из тех, кто поддержал выступление комсомольской ячейки против Бельских. Кесслер был уроженцем деревни Налибоки и чувствовал себя в дебрях пущи как дома.

По слухам, Кесслер до войны воровал и даже сидел за это в тюрьме. Но пока что он был полезен отряду, и братья вынуждены были его терпеть. Тувья попросил Кесслера не позднее 1 сентября прислать нарочного с отчетом о том, как идет подготовка базы.

Кесслер и его группа блуждали по пуще в поисках пропитания. Однажды они наткнулись на заблудившуюся лошадь, которую тотчас застрелили. «Мы буквально умирали от голода, а развести огонь боялись, — вспоминал Ицхак Новог. — Поэтому мы просто разрезали мясо на куски и съели его сырым».

Через несколько дней после этого, когда группа отдыхала, Кесслер почувствовал запах дыма. Он быстро вскарабкался на дерево, чтобы лучше разглядеть окрестности.

— Все охвачено огнем! — крикнул он с высоты.

Пылали Клетищи, Налибоки и другие деревни рядом с пущей — их подожгли фашисты. Группа Кесслера отправилась на разведку и не обнаружила ни одного целого дома. Крестьян немцы или убили, или угнали в Германию — на них они выплеснули свой гнев.

Как ни странно, Кесслеру все это принесло неоценимую пользу. Его бойцы завладели всем продовольствием, которое немцы не смогли увезти. А это был поистине королевский подарок.

В разрушенных селах партизаны увидели кур, свиней и коров, свободно гуляющих по улицам. В ульях они нашли мед, в подвалах — запасы картофеля, на огородах — созревшие овощи, на полях — готовую к сбору пшеницу. Многочисленные телеги, швейные машинки, сапожницкая утварь и сельскохозяйственные орудия — все теперь принадлежало им.