Бен-Цион Тавгер - Мой Хеврон
- Название:Мой Хеврон
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Шамир
- Год:1998
- Город:Иерусалим
- ISBN:965-293-056-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Бен-Цион Тавгер - Мой Хеврон краткое содержание
Книга, которую читатель держит в руках, основана на материале магнитофонных записей, сделанных профессором Тавгером в последний год жизни.
Бен-Цион Тавгер приехал в Израиль в 1972 году из Новосибирского Академгородка. Много лет потратил он на борьбу с КГБ и советскими властями за право жить на родине. За ним охотились, его преследовали, травили, пытаясь найти благовидный предлог и осудить «предателя». Но Бог был милостив — Тавгер приезжает в Израиль и по прошествии некоторого времени поселяется в Кирьят-Арба, в Хевроне.
Те, кто приехал в Израиль в 70-е годы, стали свидетелями зарождения еврейского ишува в Кирьят-Арба, героической борьбы раввина Левингера и участников движения «Гуш-Эмуним» с израильскими властями и военной администрацией за право евреев селиться и жить на всей территории Эрец-Исраэль.
Активным участником этой борьбы был и профессор Тавгер. Уже тогда, более 20 лет назад, превосходно разобравшись в ситуации, он знал, как нужно действовать, чтобы возродить еврейское присутствие в Хевроне. Он не мог смириться с тем, что евреи в своей стране не имеют права жить и молиться там, где они хотят, посещать святые места, передвигаться свободно, без опаски. «Политика» израильских властей в те годы (как, впрочем, и сейчас) ставила евреев в зависимое положение: еврей не может делать, что хочет, не оглядываясь на реакцию араба, — не понравится тому что-то — забросает еврея камнями, подожжет его машину, иными словами, найдет способ выразить свой «протест», и власти обязательно вмешаются и «утихомирят» еврея. И это в государстве, которое называет себя еврейским…
Мой Хеврон - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Спустя некоторые время ко мне на помощь прибыли Элиэзер, Ноах и Цахор. Это было кстати, ибо противостоять в одиночку целой группе разъяренных арабов было опасно, даже с пистолетом. Элиэзер взял мотыгу и принялся бить ею по водопроводной трубе. Тогда арабы сообщили в военную администрацию. Вот тут-то они наконец прибыли. За те четверть часа, что понадобились для этого, нам пришлось выдержать яростную атаку: в нас стали кидать камни, стрелять из рогаток. Я предложил ребятам отходить. Но и это было непросто — в нас продолжали кидать камни, мы в ответ отстреливались. Было нас трое, Ноах немного отстал. Арабов же было не менее полусотни. Выхода не было — только стрелять.
Прибыла полиция, приехал Цвика. Арабы, зная его, принялись жаловаться: мол, я стрелял… Что же делать? Если признать, что показания арабов верны, меня следует арестовать. Но арестовывать меня не стали — значит, и Цвике пошли впрок некоторые наши уроки.
Так мы добились кое-чего на этом участке кладбища, где, надо думать, все же имелись еврейские захоронения. Да, трудно нам было ладить с военной администрацией. В их поведении явно чувствовалось отсутствие патриотизма. Они всегда выворачивали факты наизнанку, толковали их не в нашу пользу. Показываешь им карту, начинаешь объяснять, что, может быть, здесь могила — они сомневаются. Но если им говорит что-нибудь араб — здесь у них возражений нет.
Итак, летом 1976 года я занимался исключительно реставрацией кладбища, а раскопки в синагоге «Авраам-авину» практически прекратил. Я понимал, что возврата к прошлому уже быть не может: не будет там больше уборной, загона для скота, заборов. В то время уже шли переговоры об официальном завершении раскопок, которые мы начали.
Спустя некоторое время Менахем Ливни сообщил мне, что есть, наконец, официальное разрешение раскапывать синагогу, и добавил: «Однако русским запрещено!». Это было уже что-то новое — явная дискриминация. Я тут же по телефону выразил свое возмущение; не знаю, как понял меня Менахем Ливни, потому что разговор он прекратил.
Что мы предприняли? Пошли работать — группа «русских» и несколько ребят из Америки, присоединившихся к нам.
Через пару дней Ливни передо мной извинился и сказал, что запрет для «русских» отменен. Для меня это не имело существенного значения — мы все равно работали. Пусть будет стыдно тому, кто это придумал.
В ту пору — не помню точно, в какой день, — на наших раскопках появился Шимон Перес, министр обороны. Он был с визитом в Кирьят-Арба. Я не пошел на работу, намереваясь встретиться с ним. Но на совещании в Управлении возник какой-то спор, и Шимон Перес демонстративно покинул его, поехал в Хеврон к шейху Джабри. После этого визита он пришел посмотреть на нас.
Перес стоял, внимательно слушая объяснения военного губернатора, а мы копались внизу, в яме, среди мусора и грязи. Он даже не поздоровался, вообще не снизошел до разговора с нами. Видимо, обиделся на всех кирьят-арбовцев.
И тут посыпались жалобы на нас от «местного населения» — в это время у власти было уже много представителей ООП. Арабы пригласили Шимона Переса посетить уборную, разрушенную отчасти нами (впоследствии эту уборную даже назвали его именем). Впечатление было тягостным. Идет министр обороны Израиля осматривать сортир, который давно не действует. Идет посмотреть, как эти евреи-варвары во главе с профессором Тавгером нанесли арабам ущерб. И то, что уборная эта стоит на синагоге, — это его не касается…
Тут же на базаре Перес выступил перед арабами, заверил, что уборная будет восстановлена.
Действительно, через два часа пришли солдаты, взобрались на крышу уборной, как бы защищая ее от нас, экстремистов. А восстановить ее все равно невозможно: воды нет, трубы забиты основательно… Я бы Шимону Пересу прямо в лицо сказал — я этого не допущу, чтобы в синагоге «Авраам-авину» стояла уборная арабская! Не бывать этому никогда больше! Кончилось это время…
Визит Переса был отмечен и еще одним событием. После того, как он пообещал арабам свою поддержку, те сразу сообразили, как он ко всему относится, и в нас полетели камни. Мы стояли внизу и, как могли, защищались. Но стоило нам метнуть несколько брошенных камней обратно в хулиганов, как тут же появились солдаты. Элиэзера арестовали… А я думал — представим себе, что я в Москве. Иду по улице, и в меня кидают камни. Только за то, что я еврей. Не было там такого. А если бы было — поднялся бы шум. А здесь, дома, в Израиле, — кидают в еврея камни, и еврейская полиция его же арестовывает. За то, что он еврей?..
Правда, Элиэзера вскоре выпустили. Арест этот был «для вида». Начальник полиции знал «правила игры». Напоил его кофе и с заднего хода выпустил. Спрашивается: к чему эти игры?
Раскопки велись широким фронтом, я бы сказал — с размахом: появились местные ребята, появилось и новое руководство. До этого считалось, что раскопками руковожу я, ибо знал, где и что копать, разбирался в картах, ориентировался на местности. И вот появился Ноам. Его назначили руководить работами и платили за это деньги. Был он учеником рава Левингера, а Левингер поддерживал связи с военным губернатором.
Нам это не понравилось, особенно Элиэзеру. На эту должность рассчитывал он, поскольку она хоть как-то оплачивалась. Других источников заработка у него не было, и он должен был либо копать, как прежде, либо подыскивать другую работу. Это задело его настолько, что он говорил: «Я этого раву Левингеру не прощу даже в Йом-Кипур, как положено прощать еврею еврея». Потом он поостыл.
А Ноам оказался хорошим парнем. Прекрасно организовал работу и нам ничуть не мешал. Что значит «не мешал»? Мы все-таки делали не совсем то, что он нам предлагал. Нашей задачей было раскопать и восстановить весь Еврейский квартал, а не только синагогу. Мы старались охватить раскопками участки побольше.
Здесь нужно сказать, что в отношении к этой проблеме было как бы два подхода. Первый — так сказать, «культурный подход». Группа рава Левингера считала необходимым сотрудничать с военной администрацией — ведь это «наша», еврейская администрация. Но тогда и она должна что-то предпринимать. На деле — это только разные указания, которые нам мешают. Представляете: взял бы хоть раз военный губернатор в руки лопату! Ничего бы с ним не случилось. Я — человек постарше его, копаю, и ничего… Так нет же, усложняют нам жизнь, как только могут! Дали приказ: не оставлять рабочего оборудования на месте, а относить его на военный склад к Меарат га-Махпела. Тащить за несколько сот метров отсюда тачки, лопаты после тяжелого трудового дня, а утром — снова приносить все это на место работы — явная глупость! Но кого это касается?!
Дело доходило до нелепости. Мы копаем, надо огородить участок, чтобы прохожие не мешали работам, а мы не мешали им. Из «касбы» есть узкий проход, где может пройти человек, оттуда постоянно идут на базар арабы. Надо бы проход заложить, чтобы они пользовались другим входом, расположенным рядом, — тот гораздо шире, там и лошадь пройдет, и машина. Кроме того, нельзя забывать о безопасности: могут незаметно пройти оттуда, обстрелять нас, закидать камнями. Ноам обращается к губернатору и получает отказ: права арабов ущемлять нельзя. Вот если в нас будут стрелять, тогда этот вход закроют. Как говорится, после драки кулаками помашут…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: