Георгий Чернявский - Эйзенхауэр

По настоянию Эйзенхауэра была предпринята и такая чрезвычайная мера, как цензура дипломатической почты, отправляемой из Великобритании, — разумеется, с предупреждением соответствующих ведомств стран, с которыми британцы находились в официальных отношениях. Цензура не распространялась только на США и СССР. Черчилль для вида несколько дней посопротивлялся введению этой меры, но затем провел соответствующее решение на заседании британского кабинета {298} 298 См.: Pogue F. Op. cit. P. 162, 163. .

Эйзенхауэр строго следил, чтобы американские военные, часть которых привыкла на родине к «свободному» образу жизни, не поддавались соблазнам, которые могли привести к разглашению военных тайн. Касалось это и генералов. Показательная история произошла за полтора месяца до высадки. Генерал-майор Генри Миллер, знакомый главнокомандующего еще по Вест-Пойнту, на каком-то приеме выпил лишнего и стал рассказывать о предстоявшей операции. В самом этом факте и даже в том, что болтливый генерал назвал дату — 1 мая, — не было ничего страшного. О грядущей высадке в общих чертах знал весь мир, дата же, как мы знаем, была приблизительная. Но Эйзенхауэр решил примерно наказать виновного: понизить в чине до полковника и немедленно отправить на родину. Униженные просьбы Миллера были отвергнуты, он с позором возвратился в США, а затем ушел с воинской службы. Сообщая Маршаллу об инциденте, Дуайт не скрывал эмоций: «Я был так зол по поводу этого совершенно никому не нужного происшествия и дополнительных связанных с ним рисков, что с радостью сам бы расстрелял виновника» {299} 299 EL. PPP. Box 80. Eisenhower to Marshall. 1944. May 21. . Отметим, что письмо было послано через месяц с лишним после происшествия, а Дуайт всё еще кипел гневом.

Эйзенхауэр внимательнейшим образом следил за всеми аспектами подготовки «Оверлорда». В работе участвовали тысячи солдат, офицеров, штатских специалистов, наемных рабочих, промышленников, транспортников и т. д. В числе изобретений, с удовлетворением одобренных Эйзенхауэром, были искусственные гавани, которые предполагалось транспортировать к французскому побережью, чтобы ускорить высадку войск. По мере ее приближения напряжение усиливалось. Дуайт сильно устал, но считал, что выдаст сокровенную тайну, если подчиненные поймут это.

Свои чувства Айк, как и раньше, выражал в письмах жене. «Как хотелось бы мне, чтобы этот жестокий военный бизнес был завершен быстро», — признавался он, а в других письмах называл войну «печальным делом» и признавался, как страшно посылать солдат, совсем еще мальчиков, на верную смерть. Айк приходил к выводу, что суровое наказание тех, кто развязал войну и привел к гибели миллионов людей, необходимо, но это — только часть послевоенных задач, что нужно найти пути для устранения войн из жизни общества {300} 300 См.: Eisenhower D. Letters to Mamie. P. 172–176. .

Разумеется, это были лишь эмоциональные эскапады, носившие утопический характер, но они свидетельствовали о чувствах. Думается, именно перед высадкой в Нормандии в голове Эйзенхауэра из отвлеченных планов всеобщего мира на земле начали возникать те реальные конструкции международной безопасности, которые он будет пытаться осуществить на своих послевоенных постах, от начальника штаба армии до президента США.

Пока же главнокомандующий, заботясь об успешности предстоявшей операции, думал прежде всего о том, чтобы на побережье осталось как можно меньше могил, хотя отлично понимал, что их будет немало. Как справедливо замечает С. Амброз, «для помощников Эйзенхауэра рядовые были прежде всего солдатами; для Эйзенхауэра они были гражданами, временно призванными войной, которую никто из них не жаждал, но которую они считали теперь необходимой» {301} 301 Ambrose S. Eisenhower. Vol. 1. P. 294. .

Отложив намеченную высадку на месяц (разумеется, по согласованию с высшим руководством обеих стран) из-за недостатка сил, Эйзенхауэр на протяжении мая проверял и перепроверял готовность войск. 15 мая в штаб-квартире Монтгомери в Западном Кенсингтоне главнокомандующий собрал всех руководителей операции на итоговое совещание. Впрочем, это была скорее демонстрация готовности к предстоящим боям, ибо сюда явились король Великобритании и Северной Ирландии Георг VI, не обладавший властными полномочиями, но внимательно следивший за всеми перипетиями военных действий, глава британского правительства Черчилль, премьер-министр Южно-Африканского Союза Ян Смэтс и другие деятели самого высокого ранга. Эйзенхауэр кратко приветствовал собравшихся, предоставив честь выступить с отчетом генералу Монтгомери. Последний не скрывал, что союзные войска встретятся с крайними трудностями, но выразил уверенность, что все преграды будут успешно преодолены. Перед тем как король покинул собрание, Эйзенхауэр заверил его и всех собравшихся, что для успеха «Оверлорда» приложены максимальные усилия, подчеркнув, что военно-морская армада, которой предстояло действовать, была крупнейшей из всех, когда-либо существовавших в мире. Обращаясь к королю, он внешне вполне серьезно заявил, то на французском берегу уже наметил виллу, где остановится его величество, когда соблаговолит посетить соседнюю страну {302} 302 См.: EL. BD. 1944. May 15. .

Казалось, для высадки всё готово. Но внезапно возникали новые и новые проблемы. 29 мая Эйзенхауэру сообщили, что немцы начали укреплять как раз тот район, где предполагалось десантировать американских парашютистов. Обсудив ситуацию с помощниками, Дуайт решил не вносить изменений в намеченный план. Вскоре выяснилось, что сообщение разведки было ошибочным — о районе высадки немцы не догадались не только до начала операции, но и в ее ходе, полагая, что это лишь отвлекающий маневр с целью прикрытия основных сил.

Начать было решено 4 июня. 2-го числа Эйзенхауэр переместил свой штабной пункт (основная часть штаб-квартиры оставалась на прежнем месте) в имение «Саутвик-Хаус» к северу от Портсмута в графстве Гэмпшир. Старинная усадьба использовалась британскими королями как летняя резиденция, а с 1943 года здесь находился передовой командный пост штаб-квартиры. Именно отсюда Эйзенхауэр руководил операцией.

Политической трудностью, с которой столкнулся командующий, был отказ де Голля подписать обращение к участникам французского Сопротивления об оказании помощи войскам союзников, прежде чем возглавляемый им Французский комитет национального освобождения будет признан в качестве временного правительства страны. 3 июня де Голль в сопровождении Черчилля прибыл в Саутвик-Хаус. Эйзенхауэр принял француза подчеркнуто любезно. Он преувеличивал силу Сопротивления, которое выражалось главным образом не в партизанских выступлениях, а в распространении нелегальных газет и листовок, как переоценивал и степень влияния де Голля на подпольные организации. Однако это обнаружится в следующие недели.