Георгий Чернявский - Эйзенхауэр

По этому вопросу главнокомандующий разошелся во мнениях не только с Черчиллем и Рузвельтом, но и с основной массой офицеров и солдат союзных армий. Американские и английские военные искренне верили, что следующим этапом наступления будет молниеносный бросок на Берлин. Три армии были готовы к нему. Более того, существовал даже план воздушно-десантной операции по захвату ключевых пунктов в Берлине силами двадцати тысяч десантников. Что же касается Рузвельта, то он еще в 1943 году полагал, что западные союзники должны занять Северо-западную Германию: «Мы можем ввести наши корабли в такие порты, как Бремен и Гамбург, а также [в порты] Норвегии и Дании, и мы должны дойти до Берлина» {353} 353 Foreign Relations of the United States. The Conference at Cairo and Teheran 1943. Washington, 1961. P. 259. . Позже Рузвельт отказался от решительного требования взять Берлин, тогда как Черчилль продолжал на этом настаивать, хотя и он несколько умерил пыл.

Однако Эйзенхауэр, следуя своим стратегическим расчетам и решению Ялтинской конференции о зонах разграничения будущих оккупационных сил союзников в Германии, отверг идею броска на Берлин {354} 354 См.: Лавренев С. Я., Попов И.М. Указ. соч. С. 231,232; Calvocoressi P., Wint G., Pritchard J. Total War: The Causes and Courses of the Second World War. New York, 1989. P. 562. . Он считал, что нет никакого смысла тратить огромные силы на этот бросок, если затем придется отводить войска назад, в свою зону.

И всё же в основе изменения намерений Эйзенхауэра лежали именно военные соображения. По всей видимости, он был откровенен, когда на пресс-конференции 27 марта на вопрос: «Кто, по вашему мнению, первым вступит в Берлин, русские или мы?» — дал однозначный ответ: «Я думаю, что именно расстояние, и только оно, определит, что это будут они. В конце концов, они всего лишь в 33 милях [от Берлина]. У них меньшее расстояние, которое надо пробежать» {355} 355 EL. BD. 1945. March 27. .

В беседах с Брэдли Эйзенхауэр объяснил свои соображения не только расстоянием, но и особенностями местности к западу от Берлина. Чтобы продвинуться к германской столице, надо было преодолеть сильно пересеченную местность с озерами, множеством малых рек и каналов. По подсчетам Дуайта, старавшегося беречь солдат, прорыв к Берлину раньше советских войск мог стоить американцам и британцам до ста тысяч человеческих жизней {356} 356 См.: Bradley O. Op. cit. P. 535. .

Неся полную ответственность за свои решения и действия, будучи уверенным в их правильности с военной точки зрения, Эйзенхауэр решился на весьма необычный шаг — 28 марта через американскую военную миссию в Москве обратился с личным посланием к Сталину. Формально он не нарушил субординацию, ведь оба они были главнокомандующими союзными армиями. Но ведь Эйзенхауэр не был главой государства или правительства, его даже не приглашали на Тегеранскую и Ялтинскую конференции — «Большой тройке» докладывал начальник штаба Маршалл. Так что с межгосударственной точки зрения ему обращаться к советскому руководителю не следовало.

И все же послание было вручено Сталину и немедленно им прочитано. В кратком тексте было сказано, что союзный главнокомандующий рассчитывает на встречу Красной армии с подчиненными ему войсками в районе Дрездена и просит информировать его о намерениях советского командования {357} 357 См.: EL. PPP. Box 104. Eisenhower to Stalin. 1945. March 28. .

Первого апреля Эйзенхауэр получил ответ Сталина. В «личной и совершенно секретной телеграмме» руководитель СССР сообщил, что планы американского генерала полностью соответствуют замыслу советского командования, и одобрил место встречи. Сталин уверял: «Берлин потерял свое прежнее стратегическое значение. Поэтому Советское Главнокомандование думает выделить в сторону Берлина второстепенные силы»; наступление же с целью рассечения германских войск в согласии с намерениями Эйзенхауэра начнется во второй половине мая, хотя возможны изменения. Слова по поводу «изменений» были ключевыми {358} 358 См.: Мальков В.Л. По поводу новой книги А.С. Орлова «Чудо-оружие: обманутые надежды фюрера» // Новая и новейшая история. 2000. № 3. С. 176–181. . «Изменения» возникли уже в день отправки послания — у Сталина состоялось совещание, на котором был одобрен замысел Берлинской операции, по которому именно германская столица являлась главной целью наступления советских войск. Разумеется, это решение было подготовлено ранее. Так что по существу Сталин вводил в заблуждение союзника по антигитлеровской коалиции. Иначе говоря, в воображении советского вождя Великобритания и США уже представлялись будущими противниками. Для «обороны» против них и предпринимались эти действия накануне Берлинской операции, унесшей жизни свыше 360 тысяч советских солдат и офицеров.

Некоторые российские авторы, в частности известный историк Б.В. Соколов, полагают, что осада Берлина позволила бы сохранить множество людей и военной техники. Решение о штурме хорошо укрепленного города было принято намного раньше и являлось политическим, а не стратегическим {359} 359 См.: Соколов Б.В. Цена войны: людские потери СССР и Германии. 1939–1945 гг. // The Journal of Slavic Military Studies. Vol. 9. 1996. № 1. . Его целью было завершение войны в Европе на условиях, максимально выгодных лично Сталину (главным из них было закрепление и международное признание советской сферы влияния в Европе). В Берлинской операции приняли участие 1,25 миллиона солдат и офицеров, 22 тысячи артиллерийских орудий, более шести тысяч танков {360} 360 См.: Ziemke E. Stalingrad to Berlin: The German Defeat in the East. Washington, 1968. P. 490–499. . Любому непредвзятому человеку, а не только военным историкам, очевидно, что быстро накопить такие силы невозможно, что для этого потребовались месяцы затишья на Восточном фронте, предшествовавшие заключительному штурму.

Англичане были недовольны перепиской Эйзенхауэра со Сталиным. «Мы стоим накануне ужасной ошибки», — заявил Монтгомери. Черчилль в конце марта — начале апреля 1945 года продолжал придавать огромное значение вступлению войск западных союзников в Берлин и надеяться на встречу с русскими как можно дальше на востоке Германии. «Почему бы нам не форсировать Эльбу и не продвинуться как можно дальше на Восток?» — писал он Эйзенхауэру {361} 361 См.: Churchill W. Op. cit. Vol. 4. Boston, 1950. P. 463–465. .

Рузвельт на обмен радиограммами не прореагировал. В то время он, вопреки мнению С. Амброза {362} 362 См.: Ambrose S. Eisenhower. Vol. 1. P. 393. , не был болен, а находился на краткосрочном отдыхе перед учредительной конференцией Организации Объединенных Наций, которая должна была начать работу 25 апреля в Сан-Франциско {363} 363 См.: Чернявский Г. Франклин Рузвельт. С. 501. . Именно во время отдыха, а не по причине продолжительной болезни 12 апреля наступила его внезапная кончина.