Рахат Алиев - Крёстный тесть

И, конечно же, только представителями рода «Шапрашты» укомплектована «личная гвардия президента Назарбаева» — Комитет национальной безопасности и служба безопасности президента, которые в последние годы получили массу прав и полномочий, вовсе не предусматривавшихся конституцией.

Самое страшное, что Назарбаев старательно культивирует разделение и разобщение казахов по родоплемен–ному клановому признаку, тем самым углубляя многовековую царскую и советскую коммунистическую колониальную доктрину: разделяй и властвуй над местными племенами туземцев–кочевников.

Еще большее удивление вызывает наша казахская ДУМКа.

ДУМК — это аббревиатура организации Духовное Управление Мусульман Казахстана. Но управляет им далеко не небо.

В 2000 году Верховного муфтия Ратбека Нысанбайулы неожиданно для всех сменил на посту Абсаттар Дербеса–лиев. А неожиданность состояла в том, что новый Верховный муфтий оказался человеком абсолютно светским, без духовного образования и сана, никогда не занимавший религиозных должностей. Послужной список его, разумеется, впечатляющ, но для светской публики. Проректор Казахского госуниверситета, советник посольства в Саудовской Аравии и бывший декан восточного факультета — против выпускника медресе, учившегося затем на факультете юриспруденции и шариата Исламского университета в Ливии, секретаря Кази и первого переводчика Корана на казахский язык. Все задавались вопросом: а не значит ли такой поворот событий, что светская власть хочет противопоставить некий «арабский ислам» «чистому исламу»?

Но дело обстояло куда проще. Бывший Верховный муфтий крайне не нравился президенту Назарбаеву своей, как тот говорил, «наглостью», то есть независимой позицией. Независимой от светской власти религия у нас является только на бумаге. Да, в Конституции прописано, что светская власть не вмешивается в дела религиозных конфессий. Но Конституцию, как мы знаем, можно менять по своему вкусу или просто отмахнуться от нее, когда это удобно.

Новый Верховный муфтий, как любой госслужащий, выдвинутый президентом, стал той самой удобной фигурой, которая позволила Крестному Тестю де–факто превратить муфтиат, тот самый ДУМК, в отдел религий при администрации президента, который проводит всю кадровую и просветительскую работу с мусульманами Казахстана.

Действительно, вряд ли стоило полагать, будто бывший первый секретарь коммунистической партии Казахстана способен всерьез озаботиться судьбой ислама в своей стране …

Президент Назарбаев любит наносить зарубежные визиты и подписывать важные документы. Эта процедура помогает ему чувствовать себя если не одним из мировых лидеров, то как минимум региональным. Чего стоят подписанные моим бывшим тестем бумажки, хорошо видно на примере его краткосрочного романа с грузинским президентом Михаилом Саакашвили.

За завязкой этого неожиданного мезальянса между молодым тридцативосьмилетним лидером «революции роз» и пожилым шестидесятивосьмилетним азиатским диктатором я наблюдал с поста первого заместителя министра иностранных дел Казахстана. И потому знал некоторые подробности, о которых широкая публика даже не догадывалась.

На первый взгляд харизматичный грузинский верзила меньше всего годился в политические и деловые партнеры Нурсултану Абишевичу по одной простой причине. Приход Михаила Саакашвили к власти в Грузии в 2003 году вызвал у моего тестя состояние, близкое к паническому коллапсу. По неясным для него причинам коварные американцы (а происками «коварных американцев» бывший первый секретарь ЦК компартии Казахстана обыкновенно объясняет все непонятные ему вещи, события и явления) зачем–то про–спонсировали свержение коллеги Назарбаева, выходца из той же советской политической среды и представителя той же самой генерации, что и он сам — хитрого старого лиса Эдуарда Шеварднадзе. Идея, что Шеварднадзе свергли не американцы, а грузины, возможно, и посещала казахского президента, но ненадолго — слишком уж она противоречила основным принципам его миропонимания.

Если почитать подшивки проправительственных казахских газет того времени, то сразу бросится в глаза: основной их темой было объяснение читателю того факта, что свергать президента нехорошо, ни к чему доброму это не приведет, а только к хаосу, краху и катастрофе. Что каждый член нашего процветающего общества должен повысить бдительность. Что иностранные силы вынашивают далеко идущие планы …

Оранжевая революция на Украине и неожиданное падение киргизского президента–профессора Аскара Акаева только добавили мрачных красок в и без того тревожную картину мира, сложившуюся в голове моего тестя. Естественно, на силу убеждения «КазПравды» и телеканала «Казахстан» он не сильно полагался, и потому имел основания подозревать, что на соседней Киргизии дело не остановится, и следующим в очереди окажется уже он сам.

Несколько раз на семейных обедах он поднимал вопрос, почему принадлежавшая мне самая популярная на тот момент в Казахстане частная газета «Караван» не участвует в обличении цветных революций. Но я имел некоторое представление о взглядах моих партнеров, которые управляли тогда этим изданием. Наша газета так и не присоединилась ко всеобщему хору сторонников «эволюционного, а не революционного развития». Не думаю, что Назарбаев не зафиксировал потом этот факт в моем «досье».

Но шли месяцы, а никаких признаков того, что коварные американцы готовятся заменить казахского автократа на кого–то другого, не обнаруживалось. Мой родственник начал понемногу успокаиваться. А успокоившись, принялся размышлять, как следует себя вести в сложившейся ситуации и какие выгоды из нее можно извлечь.

В январе 2006 года мой знакомый коллега–дипломат из Госдепа США в частном порядке поделился со мной информацией, которая, помнится, сильно меня удивила. Оказалось, что «коварные американцы» имели на Нурсултана Абишевича другие виды. Они начали убеждать его наладить отношения с новым грузинским руководством и начать инвестировать в разрушенную экономику закавказской республики, намекая на возможное смягчение позиции правительства США по некоторым важным для Назарбаева вопросам. А самым важным вопросом на тот момент уже был «Казахгейт».

Интересы американцев были очевидны: режим Саакашвили нуждался не только в политической поддержке (которую США ему обеспечили в полном объеме), но и в деньгах. Западные инвесторы вовсе не горели желанием вкладывать средства в грузинские объекты по одной простой причине: политические риски были настолько велики, что перекрывали собой перспективу возможных прибылей.