Рахат Алиев - Крёстный тесть

Это была классическая игра Назарбаева: стравить между собой два могущественных клана. Каждый из них вынужден терять силы на борьбу с другим и кланяться хозяину с мольбой о поддержке. А когда такая поддержка приходит, они должны чувствовать — и демонстрировать — вечную благодарность ему. Хотя вся заслуга президента в этом случае состоит в том, что он загнал в конуру спущенных им же самим домашних собак.

В те годы тактика срабатывала особенно эффективно: местные олигархи еще не выросли до такого уровня, что их уже никуда не сдвинуть. Еще не все природные богатства были розданы, и претенденты на лучшие места у кормушки готовы были служить президенту верой и правдой, лишь бы он кинул им кусок мяса пожирнее.

Но с каждым годом ситуация менялась, и сейчас она такова: круг олигархов определился, они распределили между собой уже всё, что в этой стране было интересного, так что президенту уже нечего подкинуть к их праздничному столу. Теперь он может держать их в повиновении только страхом: они должны трепетать, что против них будет запущен механизм репрессий, апробированный на мне и моих партнерах по бизнесу.

Только сам Назарбаев прекрасно понимает, что в борьбе со мной он одержал пиррову победу — если это вообще можно назвать победой. Да, он отобрал все мои частные предприятия, забрал все медиа–ресурсы, посадил моих друзей за решетку, разрушил мою семью. Но чтобы добиться этого результата, ему пришлось задействовать все ресурсы: государственные СМИ, силовую машину — КНБ, прокуратуру, полицию и судебную систему. В результате гора родила мышь в виде сфабрикованных процессов, которые не убеждают ни граждан Казахстана, ни, самое главное, международное общественное мнение.

Второй такой кампании система Назарбаева, наверно, не выдержит.

Я никогда не был олигархом. Я работал на государственных постах, а до этого занимался бизнесом, не имевшим ничего общего с продажей национальных ресурсов. Мои фирмы не были накачаны природными богатствами.

Как только система повернется против того, кому Крестный Тесть отдал контроль за недрами страны, она встретит ожесточенное сопротивление. Миллиарды долларов могут сделать свое дело, прокуроры перестанут выполнять приказы, судьи перестанут отвечать на звонки из Астаны, правительственные журналисты «случайно попадут на больничную койку».

Назарбаев все это хорошо знает. И поэтому мое дело так напугало его: неужели вся государственная машина не может справиться с одним его бывшим родственником? А что же будет, если дело дойдет до олигархов?

Но тогда, десять лет назад, для президента все было значительно проще. Он легко стравил Балгимбаева и Кажегельдина и наблюдал на отдалении за их борьбой, рассчитывая, что схватка истощит силы обоих.

Однако сохранить нейтралитет ему не удалось.

Амбициозный премьер отставал от Балгимбаева по объемам нажитого капитала (хотя тоже был далеко не беден после проведенной приватизации), но сильно опережал его в политических амбициях. Шел 1997‑й год, и Кажегельдин становился все влиятельнее и популярнее. Страна начала выбираться из экономического кризиса, либеральные реформы сработали, а все политические дивиденды от этого доставались не главе государства, а расторопному премьер–министру.

Последней каплей стал визит Акежана Кажегельдина в Соединенные Штаты в 1995 году, где его принимали в Белом доме как реформатора, друга Запада и чуть ли не с почестями, как главу государства. Президенту сразу доложили, и он увидел, что ему есть замена, с которой согласятся и Россия, и Америка. А конкуренция — это совсем не то состояние, которое доставляет Крестному Тестю удовольствие.

Он, как в мультфильме про Маугли, не хочет, как старый Акела, промахнуться. Ему надо всегда бить на упреждение, причем всегда чужими руками.

Сначала он еще хотел решить проблему по–хорошему. Ему было достаточно, чтобы Кажегельдин публично, в прессе, заявил о своем отказе от амбиций на президентский пост. Дескать, он занимается только экономикой, признает в Назарбаеве великого лидера и никогда не будет соперничать с ним за первое место на политическом Олимпе.

Президент вызывает Акежана в свое личное охотхозяйст–во, заповедник «Кара — Ченгель» и устраивает дружеский ужин с большим количеством заморского виски и отечественной водки. Этот метод он позаимствовал у своего свергнутого учителя Кунаева, который верил в русскую поговорку «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», а еще знал, что сто граммов способны растопить любой холодок в личных отношениях. Ему хотелось верить, что его окружают друзья, а не просто подчиненные — оттого он и проводил всегда столько времени со своим ближайшим окружением.

Назарбаев же усовершенствовал методику бывшего покровителя, и даже творчески ее модернизировал.

Совместные попойки теперь проходят у него по четко отработанному сценарию: сначала королевская охота, потом баня с обильными возлияниями, потом — девушки легкого поведения. Всё это изрядно напоминает оргии времен заката римской империи, однако отказаться от царского приглашения — значит навсегда выпасть из аста–нинского гнезда. Мало кто на такое решается. По мнению Назарбаева, совместный поход по проституткам и совместная тайная групповуха скрепляют его окружение этаким дополнительным мафиозным «побратимством». Ведь в дружбу Назарбаев давно уже не верит, поэтому главный результат дружеских вечеров — это получение клятвы верности дьяволу. Желательно на бумаге, заверенной личной подписью. У президента таких листков уже целые тома в его сейфе. То ли он действительно думает, что эти клятвы имеют какую–то юридическую силу, то ли верит, что они действуют как закладная на душу. Либо ему просто нравится вечером перелистывать альбомы с клятвами его подчиненных — при его непреходящей фобии заговоров и дворцовых переворотов они должны действовать умиротворяюще.

После того вечера с Кажегельдиным Крестный Тесть был очень доволен собой. Хвастался передо мной, что премьер «раскололся», что он поклялся в вечной преданности, что вот–вот публично откажется от своих политических претензий. Однако вскоре все убедились, что трезвый Акежан и не собирается выполнять обещаний, данных под воздействием коктейля виски с водкой.

Гиффен в то время находился еще в силе, еще ничто не предвещало скорого заката его феерической казахской карьеры. Балгимбаев и он активнее всех других убеждали президента, что против Кажегельдина нужно предпринимать более активные действия. Гиффен не уставал докладывать Назарбаеву, какие политические планы строит премьер–министр. Вода камень точит: терпение Крестного Тестя подошло к концу, и он собрал у себя представительное собрание в лице спикера мажилиса Марата Оспанова, министра внутренних дел Сулейменова, шефа КНБ Мусаева и депутата Заманбека Нуркадилова. Ко всем он обращается с одной просьбой — начать собирать компрометирующие материалы на зарвавшегося Кажегельдина. Просьба президента — это, конечно, указание к действию.