Рахат Алиев - Крёстный тесть

Дело, получившее вскоре название «Казахгейт», легло мрачной тенью на Президентский Дворец «Ак — Орда». И в итоге оно принесло Казахстану значительно больше ущерба, чем те миллионы от нефтяных сделок, которые президент положил на свои счета.

Именно тогда Назарбаев решил закрывать границы и отгораживаться от мира, давить оппозицию, ликвидировать гражданские свободы и брать под тотальный контроль прессу, чтобы правда о «Казахгейте» не дошла до простых граждан Казахстана. Если прежде у него действительно были амбиции регионального лидера, ему действительно хотелось играть значимую роль на мировой арене, то теперь все изменилось. Мир за воротами оказался недружественным и опасным. Если раньше он смеялся над «Туркменбаши», то теперь стал внимательно изучать его опыт.

Президент, который еще недавно так любил официальные визиты на Запад и на Восток, вдруг стал невыездным и покидал свою резиденцию только для поездок на близкие расстояния, по СНГ. В России или Киргизии ему нечего было опасаться, зато про Америку не могло идти и речи. Он боялся, что его ждет или арест прямо в аэропорту или пронырливые журналисты со своими вопросами про зловещую коррупцию. У него уже был печальный опыт во время самого первого отдыха на Лазурном берегу в Сент — Тропе, когда французский журнал «Пари Матч» опубликовал его фото с передовой статьей «Как отдыхает Красный Хан».

Каждый раз, как подходило время сбора очередной ежегодной Генеральной ассамблеи ООН, когда в Нью — Йорке собираются все главы государств, Назарбаев сказывался то больным, то занятым изобретением очередной конференции. А упоминать Швейцарию при тесте нельзя было даже в шутку.

Тучи сгущались над головой Крестного Тестя.

Однако впереди всех ждал третий этап казахской истории …

Арест Джеймса Гиффена агентами ФБР означал, что «Казахгейт» вступил в заключительную фазу. Маховик раскрутился, и результаты расследования скоро будут переданы на рассмотрение судей.

Назарбаев нервничал все сильнее и сильнее, и мы знали, почему. Он боялся не за международную репутацию (которая на тот момент была уже и без того плохая), а уже непосредственно за собственное президентское кресло. Американское обвинение готовилось квалифицировать его коррупционные действия по статье, от которой невозможно скрыться за стенами Президентского Дворца «Ак — Орда».

Речь шла об Акте Соединенных Штатов о коррупционных действиях за рубежом (The U. S. Foreign Corrupt Prac–ticies Act). Этот закон запрещает американским компаниям давать взятки чиновникам на любой территории земного шара, даже если на кону стоит получение выгодных контрактов. Однако, главная особенность Акта в том, что виновными в преступных действиях, нанесших ущерб интересам США, могут быть признаны все стороны — как те, кто взятки выплачивал, так и те, кто активно принуждал их к этому.

Пример был перед глазами: незадолго до этого Акт уничтожил карьеру бывшего украинского премьера Павла Лазаренко. Тот был признан американскими судьями виновным в вымогании денег, и вскоре оказался низверженным со своего трона. Человек, одно имя которого вызывало трепет в родной Украине, из председателя правительства быстро переквалифицировался в уголовника. Государственные границы его не защитили. И вот теперь эта машина медленно, но верно катилась на президента Назарбаева. Конечно, ему удалось бы продержаться в седле дольше, чем Лазаренко, например — притворившись черепахой и уведя страну в самоизоляцию. Но рано или поздно давление Соединенных Штатов пробило бы и этот панцирь.

Проблему Назарбаева усугубляло недовольство мировых элит, которые не были в восторге от его правления. Во–первых, они с трудом понимали, по какому принципу распределяются природные ресурсы Казахстана. Особенно сильно этот вопрос интересовал в то время Россию, которая не получила доступа ни к одному крупнейшему месторождению — если не считать половины доли «Лукойла» на месторождении Кумколь, где на самом деле безраздельно распоряжались канадцы из неведомой никому акционерной компании «Харрикейн гидрокарбонз лтд».

Откуда эти «канадцы» появились, и почему богатейший нефтяной Кумколь достался именно им, понимал только Крестный Тесть и его подельники. Ни Кремль, ни Вашингтон, ни Пекин этого не понимали. А поскольку речь идет не просто о выгодных контрактах, а о распределении богатейших запасов стратегических ресурсов, от которых зависит благополучие энергозависимых экономик, такое положение дел никого за пределами назарбаевского кабинета не радовало.

К тому же, сам тесть к тому времени уже запутался в своей «многовекторной политике», которая предполагала дружбу со всеми одновременно. Оборотная сторона этой медали оказалась в том, что никто не был уверен в искренности такого партнерства и «вечной дружбы»: Москва считала Назарбаева слишком проамериканским, а Вашингтон ревниво следил за реверансами Астаны в сторону Москвы и Пекина.

В итоге политические звезды сошлись таким образом, что никто из друзей не был против смены режима в дружественном Казахстане на что–нибудь более предсказуемое (и еще, желательно, управляемое). Более того, и в Америке, и в России влиятельные финансово–промышленные группы активно прорабатывали такой вариант. Благо, в их лагере очень кстати оказался «троянский конь» в лице бывшего премьер–министра Кажегельдина.

На кону стояли миллиарды долларов — достаточные суммы, чтобы привести в движение серьезные политические механизмы. Тем более, что дело само шло в нужную сторону: Акт о коррупционных действиях за рубежом, под который при наличии неопровержимых свидетельств в виде личных швейцарских счетов попадал наш президент, обещал противникам его режима скорый въезд в столицу Астану.

Все шло по этому сценарию — и дошло бы, возможно, до гипотетического завершения, если бы теплым майским днем 2003‑го года в маленьком городке Пезаро, на адриатическом побережье Италии, не появился невысокии слегка полнеющий джентльмен в черном английском костюме — тройке, непременно с подтяжками и с серебряной тростью. Телохранители Назарабаева образно прозвали его «Хромым». До сих пор в окружении президента почти все считают Миртчева почему — то доктором медицины. Но чтобы объяснить его появление, мы должны вернуться немного назад …

Мы с Даригой начали искать варианты, как помочь ее отцу- президенту. Для меня и моей супруги Дариги, чисто по–человечески, необходимо было просто не допустить возможного обвинения — этого позора для будущего поколения Назарбаева — его внуков и правнуков, что их дед — обыкновенный «вор». Мы знали, что по его указанию посол Саудабаев в Вашингтоне активно ищет лоббистов, которые взялись бы защищать интересы президента. Находились и нанимались различные фирмы, выплачивались большие теневые деньги, но все впустую.