Эми Липтрот - Выгон

Алкоголь по крайней мере дает внятный ответ на общий вопрос: он заполняет пустоту. А без него мне остается ломать голову над тем, что это был за вопрос, и тут-то, по идеологии Анонимных Алкоголиков, в игру должна вступить программа «Двенадцать шагов». Шаг первый: «Мы признали свое бессилие перед алкоголем, признали, что мы потеряли контроль над собой». Этот шаг я сделала какое-то время назад, когда занималась в реабилитационном центре, но переходить к следующим этапам пока не готова.

За время прохождения программы я научилась распознавать чувства и понимать, чего люди пытаются достичь с помощью определенных паттернов поведения и к чему это в итоге приводит. Я отрываюсь на минуту от тупого кликанья мышкой и осознаю, что, когда батарея телефона садится и, соответственно, данные о моей прогулке не записываются, я как будто перестаю существовать. Я хочу использовать технологии, извлекать из них все плюсы, но сохранять контроль над ситуацией, не давая им взять надо мной верх. Ведь я осознаю свою склонность к зависимости и одержимости.

Технологии позволяют мне оказаться в центре мира, который я вижу из своего дома на краю океана. Я стараюсь придать смысл тому, что меня окружает. Благодаря цифровым устройствам самолеты, птицы и звезды кажутся более реальными. Я стараюсь установить связь с миром вне Папея, со своей прежней жизнью. Фотографирую закат на Уэстрее и загружаю фото в Facebook. Небо конвертируется в цепочку нулей и единиц, спутники передают мои личные данные по оптоволоконным кабелям под морем, через микроволны и медные провода над островами прямо к вам.

В первые недели наших отношений он еще был очарован моей пьяной спонтанностью, хотя именно она впоследствии стала причиной разрыва. Как-то поздно ночью мы перелезли через трехметровую ограду вокруг общественного бассейна, неподалеку от которого я жила, и тихо плюхнулись на кафельное покрытие, – наутро мы нашли друг у друга царапины и синяки. Вода в ту холодную ночь была восхитительно теплой, и мы проплыли бассейн пару раз в свете луны и камер видеонаблюдения, совсем голые, но в балаклавах. До сих пор храню несколько фото с той ночи; из-за яркой вспышки кожа кажется бледной.

И теперь, переехав на Оркни, я хочу вновь пережить этот волнующий опыт плавания на открытом воздухе. Я примкнула к эксцентричной группе под названием «Оркнейские полярные медведи», которая круглый год каждую субботу плавает в море, всякий раз выбирая новое местечко на наших островах.

В качестве подготовки ем кашу и слушаю агрессивный рэп. Выглядим мы, конечно, странновато: переодеваемся рядом с машинами в купальные костюмы, подрагивая от холода и оставаясь при этом в шерстяных шапках. Плавание в группе хорошо тем, что появляется мотивация, которой нет, когда ты сам по себе. Все заходят в воду по-разному: кто-то решительно прыгает, кто-то привыкает постепенно: то зайдет в воду по уровень гениталий, то сделает несколько шагов назад.

Плавание помогает острее ощутить смену сезонов и получше познакомиться с разными уголками Оркни. Место для заплыва выбирают после анализа приливов и направления ветра. Здешняя география такова, что даже у сравнительно маленького острова побережье простирается на целые километры. Пляжи зачастую совсем новые для меня и абсолютно пустые. Мы плавали у моста прямо за магистралью, где нам сигналили проезжающие мимо грузовики; плавали на изолированном песчаном пляже, куда ехали по длинной неровной дороге, а потом перелезали через заборы, обжигаясь крапивой; плавали в заводях среди скал и в гавани.

Мы часто плаваем к местам кораблекрушений – к судам времен Второй мировой войны, лежащим вдоль побережья Оркни; подбираемся прямо к их ржавеющим корпусам, которые возвышаются над нами. Мы смотрим на острова под другим углом и встречаемся с птицами: я как-то подплыла прямо к чистику, да и полярные крачки неподалеку ныряли.

Это совсем не то, что плавать в подогреваемом хлорированном бассейне с прямыми углами. Иногда к нам присоединяются любопытные тюлени и продолжают плавать уже рядом с нами. Как-то раз моя приятельница нырнула и достала пригоршню моллюсков, забрала их домой и приготовила на обед. Мы плаваем над песком, над галькой, над «клубками» и илом, вместе с птицами и рыбами, в любую погоду.

Мы плаваем в такой сильный дождь, при каком водители включают дворники на полную мощность, – бежим к воде, где, по ощущениям, и то не так мокро. Нас качает на волнах, которые поднимают проплывающие мимо лодки. Вода всегда немного разная: иногда темная и бархатная, иногда идеально чистая, гладкая и стеклянная. Мы плаваем, когда солнечный свет испещряет морскую гладь пятнами и подсвечивает пузырьки под водой.

Первого мая, в день, когда отмечают праздник весны, или Белтейн, кельтский праздник костров, мы встречаемся на восходе, в четырнадцать минут шестого, и отправляемся на крайний восточный пляж Мейнленда полюбоваться, как солнце поднимается над горизонтом. Когда мы входим в воду, море черное и хмурое, но потом встает солнце, освещая нас, смеющихся, визжащих, и играет на ряби волн.

В летнее солнцестояние – прямо после полуночи, в девять минут первого – мы плаваем возле северного побережья Мейнленда. В гримлины еще светло. На следующее утро от меня пахнет дымом костра, а кожа соленая, как море. Мы следим за календарем и в день Ламмаса, старинного праздника первого урожая, сверяясь с компасом, приходим на западное побережье встречать закат. Туманная ночь, никакого заката; мне немного не по себе в заливе, где легко поскользнуться на морских водорослях, а товарищей по группе наполовину поглотила дымка. Я была на Папее, когда группа плавала в темноте в день зимнего солнцестояния. Все пришли с налобными фонариками, а обратно к берегу плыли на свет на пляже. Есть какая-то ритуальность в этих отмечаниях солнцестояний и равноденствий, в наблюдениях за компасом, в изучении графиков лунных и приливных циклов и календарей восхода.

До приезда на Оркни я не осознавала, что мой первый трезвый день пришелся на день весеннего равноденствия – двадцатое марта. С тех пор каждое новое солнцестояние и равноденствие служит отметкой еще одной трезвой четверти года. Мне это нравится: образуется некая связь между моими мелкими решениями, моим поведением и Солнечной системой. Заплывы – еще один способ отметить эти радостные даты.

Всегда ужасно холодно. В течение лета температура морской воды постепенно растет, в сентябре она достигает среднего значения в тринадцать градусов («холодно»), а затем, когда воздух становится прохладнее воды, к февралю снижается до четырех градусов или около того («очень холодно»). Поначалу мне казалось, что вода обжигает кожу, но с каждой субботой становится чуть проще, тело привыкает. И всё равно я остаюсь самым слабым членом нашего клуба. Я быстро вылезаю на берег и начинаю растираться, чтобы согреться, пока остальные всё еще плавают брассом у причала. Группа у нас очень жизнерадостная и дружелюбная, мы всегда болтаем во время плавания.