Ларри Симс - Дневник Гуантанамо

Когда мы досмотрели фильм, Мэри упаковала ноутбук и собралась уезжать.

— Эм, кстати, вы не сказали мне, когда собираетесь уехать!

— Я здесь закончила, ты больше никогда не увидишь меня.

Я встал как вкопанный. Мэри не говорила мне, что уедет так скоро; я думал, может, через месяц, три недели или что-то вроде того, но сегодня? В моем понимании это было невозможно. Представьте, будто смерть медленно пожирает вашего друга, а вы просто наблюдаете, как он постепенно исчезает.

— Неужели так скоро? Я удивлен! Вы не говорили… Прощайте, — сказал я. — Желаю вам всего хорошего.

— Я должна выполнять приказы, но я оставляю тебя в хороших руках.

И она ушла прочь. Я неохотно вернулся в камеру и молча заплакал, как если бы потерял кого-то из семьи, а не того, чьей работой было пытать меня и бесконечно стараться вытащить из меня информацию. Я одновременно ненавидел и жалел себя за все, что происходило со мной.

— Могу я увидеться со своим следователем? — спросил я у охранников, надеясь, что они смогут поймать Мэри, пока она не дошла до главных ворот.

— Мы попробуем, — сказал Йода.

Я вернулся в камеру, и вскоре Мэри пришла к двери моей камеры.

— Это не честно. Вы знаете, что я прошел через пытки, и я не готов к следующему раунду.

— Тебя не пытали. Ты должен довериться моему правительству. Пока ты говоришь правду, ничего плохого с тобой не случится!

Конечно, она имела в виду официальное определение «правды». Но я не хотел спорить с ней о чем-либо.

— Я просто не хочу начинать все сначала с новым следователем, — сказал я.

— Этого не произойдет, — сказала Мэри. — Кроме того, ты сможешь писать мне. Обещаю, я отвечу на любое твое письмо.

— Нет, я не буду писать вам, — ответил я.

— Хорошо, — сказала Мэри. — Ты в порядке?

— Нет, но вы точно можете идти.

— Я не уйду, пока ты не убедишь меня, что все в порядке, — сказала Мэри.

— Я сказал, что должен был сказать. Счастливого пути. Да направит вас Аллах. Со мной все будет хорошо.

— Уверена, так и будет. Тебе понадобится не больше недели, чтобы забыть меня.

На это я ничего не ответил. Вместо этого я вернулся в камеру и заставил себя лечь. Мэри еще несколько минут стояла и повторяла то же самое: «Я не уйду, пока ты не убедишь меня, что все в порядке».

После того как Мэри ушла, я больше ее не видел и не пытался связаться с ней. На этом закончилась глава моей жизни, связанная с штаб-сержантом Мэри.

— Я слышал, что вчерашнее прощание было очень эмоциональным. Никогда о тебе бы так не подумал. Ты бы сказал о себе, что ты преступник? — спросил сержант Шэлли на следующий день.

Я осмотрительно ответил: «В некоторой степени». Я не хотел попасть ни в какую ловушку, хотя и чувствовал, что он задал этот вопрос искренне, поняв, что его представления обо мне, как о злом человеке, оказались ошибочными.

— Вопросы про зло закончились, — сказал сержант Шэлли.

— Я не буду по ним скучать, — ответил я.

Сержант Шэлли пришел постричь меня. Самое время! Одной из мер моего наказания был запрет на бритье, чистку зубов и стрижку, так что сегодня был важный день. Они привели парикмахера в маске. Этот парень выглядел очень устрашающе, но он сделал свою работу. Еще сержант Шэлли принес книгу, которую давно обещал дать мне, «Последняя теорема Ферма». Она мне очень понравилась. Понравилась так сильно, что я охотно прочитал ее дважды. Книга, написанная британским журналистом, рассказывает об известной теореме Ферма, которая гласит, что An + Bn = Cn не имеет решения, если n больше двух. Больше 300 лет математики со всего мира бились над безобидной на вид теоремой, но так не смогли решить ее, пока британский математик в 1993 году не выступил со сложным доказательством. Оно явно отличалось от того, которое имел в виду Ферма, когда написал: «У меня есть изящное доказательство, но на бумаге закончилось место».

Меня постригли и затем отправили в душ. Сержант Шэлли не был общительным человеком, когда дело доходило до социального взаимодействия. Он задал мне всего один вопрос о компьютерах.

— Ты будешь сотрудничать с новым сержантом?

— Да.

— И со всеми, кто будет работать вместе с ней?

— Да.

Охранники придумали прозвища, объединенные одной идеей: они хотели, чтобы их называли именами персонажей из фильмов «Звездные войны».

— С этого момента мы джедаи, и только так ты будешь называть нас. Тебя будут звать Подушка, — сказал мастер джедай. Однажды я узнал из книги, что джедаи — что-то вроде «хороших парней», которые сражаются с силами зла. Поэтому я должен был быть «силой зла», а охранники представляли «хороших парней».

— Мастер Йода, так ты будешь называть меня, — сказал другой охранник.

Втайне от него я называл его Следователь-младший, потому что он ставил себя немного выше других охранников и немного ниже следователей. Он разработал собственные правила обращения со мной, в том числе систему наказаний и поощрений. Ему было чуть больше 40 лет, он был женат и с двумя детьми, он невысокий, но спортивного телосложения. Какое-то время он проработал на Ближнем Востоке, в Ливане, а потом начал выполнять «специальные поручения» для ВМС США.

— Я работал, чтобы ломать террористов вроде тебя, — рассказал он мне.

— Ваша работа выполнена. Я сломлен, — ответил я.

— Ничего не проси у меня. Если тебе что-то нужно, проси это у своего следователя.

— Я все понял, — сказал я.

Звучит странно и противоречиво, но хоть Йода и был суровым парнем, он был гуманным. Его лай был хуже, чем его укус. Йода понимал то, чего не понимают многие охранники: если вы говорите и рассказываете своим следователям то, что они хотят услышать, вам нужно дать отдохнуть. Многие другие кретины продолжали удваивать давление, оказываемое на меня, просто так.

Мастер Йода был главным среди всех охранников.

— Моя задача — дать тебе увидеть свет, — сказал мне Йода, наблюдая, как я ем.

Охранникам запрещалось говорить со мной или друг с другом, и я не должен был разговаривать с ними. Но Йода не любил работать по правилам. Он размышлял больше, чем кто-либо еще из охранников, и его целью было привести свою страну к победе, неважно какими способами.

— Да, сэр, — ответил я, даже не понимая, что он имеет в виду.

Я подумал о буквальном смысла света, который я не видел уже очень давно, и думал, что он позволит мне увидеть дневной свет, если я буду сотрудничать. Но Йода говорил о фигуральном значении. Йода всегда кричал и пугал меня, но никогда не бил. Он незаконно допрашивал меня несколько раз, поэтому я называл его у себя в голове Следователь-младший.

Мастер Йода хотел, чтобы я подтвердил огромное количестве безумных теорий, о которых он услышал от следователей. Более того, он хотел больше узнать о терроризме и экстремизме. Я думаю, что он сам мечтал стать следователем. Какая же адская мечта!