Брэдли Биркенфельд - Игра Люцифера

Я попросил у них паспорта и кодовые имена, а затем включил компьютер. Система имела несколько уровней безопасности, чтобы гарантировать, что никто посторонний не сможет прийти в банк и забрать чужие деньги. Проверялось все — номера паспортов, кодовые имена, соответствие лиц фотографиям, возрасту и физическому описанию. Я позвонил своей ассистентке, и она появилась с коробкой и машинкой для подсчета денег. Вскоре в чемодане каждого из итальянцев оказалось по сотне тысяч. Они подписали документы о выемке. Они знали, что с них возьмут плату за выдачу наличных, но казалось, что это их совершенно не беспокоит. Мы улыбнулись и пошли каждый своей дорогой.

После того как они ушли, я пролистал компьютерные записи. Это были монахи из Ватикана! Почему они держали свои деньги на секретных швейцарских счетах? Я никогда и никого об этом не спрашивал. В чужой монастырь со своим уставом не ходят .

Прошла примерно половина срока моего обучения в Credit Suisse, за которое я получал неестественно высокие деньги, когда доктор Каллегари сказал, что его переводят в Азию. Я нравился ему, и он хотел взять меня с собой, однако мне нравилось в Женеве, и я не очень хотел в Сингапур, где за выплюнутую на улице жвачку вы можете получить от полицейских пятьдесят ударов палками на городской площади. Поэтому некоторое время я был «бездомным» в собственной фирме и шатался по этажам в поисках нового приемного отца. И я нашел его в лице Оливера Шеделя.

Оливер был серьезным игроком, отвечавшим за работу всех частных банкиров в Северной Америки, Великобритании, Израиле и всей англоговорящей Африке. Это был изящно одетый швейцарско-немецкий джентльмен под пятьдесят, с зачесанными назад темными волосами, холодными синими глазами, сильной челюстью и раздвоенным подбородком. Он свободно говорил по-английски, по-немецки, по-французски и по-испански. В понедельник он мог появиться в офисе, покрытый загаром после катания на лыжах в Альпах, в среду облачался в смокинг перед походом в оперу, а в пятницу садился в свой BMW Z3 и уезжал в Сен-Тропе. Он сразу мне понравился, и с первого рукопожатия я понял, что мы — родственные души.

Первые дни работы я провел в отделе по работе с англоговорящими клиентами, просматривая записи о клиентских счетах, и довольно быстро заметил кое-что странное. В хранилищах Credit Suisse лежали сотни миллионов «англоговорящих» денег, однако никто не видел этих богатых парней в лицо до тех пор, пока они сами не приезжали в банк. Ни один банкир никогда не наносил им ответного визита.

Невероятно! Для меня это было все равно, что ездить с фургоном мороженого в разгар лета и никогда не съезжать с шоссе в город.

— Мистер Шедель, — как-то раз обратился я к своему боссу за кофе (настоящим швейцарским кофе, а не подделкой из Starbucks). — Кто из нашего подразделения обслуживает этих клиентов?

— Как тебе сказать, мальчик мой, — он сделал драматическую паузу, и его глаза под очками марки Ray-Ban лукаво засияли. — Никто.

— Никто не ездит к ним? Никто их не обхаживает и не использует их для получения новых контактов и привлечения клиентов?

— Обхаживает… — сказал он. — Интересное слово, но нет. Если ты, Брэдли, вдруг этого не заметил, то Credit Suisse — очень консервативная фирма.

— А маркетинг? Кто-то же должен быть там, предлагая наши продукты и услуги. Это довольно небольшая инвестиция с потенциально высокой отдачей.

— Докажи свою правоту, Брэдли. — Он улыбнулся и чокнулся своей кофейной чашкой с моей. — Продемонстрируй мне, на что ты способен. Организуй это!

Так я и сделал. Я выбрал три города — Торонто, Бостон и Гамильтон на Бермудах, а затем позвонил всем своим контактам, оставшимся со времен работы в State Street, и сообщил им о том, что мой новый босс в Credit Suisse хотел бы угостить обедом их лучших клиентов. Я забронировал все авиабилеты и номера в пятизвездочных гостиницах, а затем мы с Оливером на две недели погрузились в мир стейков Шатобриан, лучших мест на хоккейных матчах, оперы, джаз-клубов и разговоров о секретных счетах за сигарами и коньяком Courvoisier. К концу этой поездки шесть очень богатых североамериканцев уже жаждали при ехать в Женеву и передать свои состояния Оливеру Шеделю.

— Что ж, Брэдли, это было впечатляюще, — сказал он мне за победным бокалом мартини на веранде гостиницы на Бермудах. — Ты смог сделать серьезную работу. И мне очень жаль, что я не смогу воспользоваться ее плодами.

— Что ты имеешь в виду, Оливер?

Мы уже были на «ты».

— Я забыл рассказать, что решил уволиться из Credit Suisse.

— Что??? — Я вскочил и разлил половину своего напитка.

— Да. Я устроился на работу в Barclays Bank в Женеве. — Он насладился моим ошалевшим выражением лица, а затем ухмыльнулся.

— Но не переживай, мальчик мой. Ты поедешь со мной.

Прощай, Credit Suisse, здравствуй, Barclays, центр силы британского банковского дела. Моя зарплата подскочила до 200 000 швейцарских франков [18] В оригинале — долларов. Вероятно, ошибка. — Прим. ред. , я остался в своей роскошной квартире, и все, что мне нужно было сделать — это собрать вещи на работе и переместиться через несколько кварталов в офис Barclays. Проверив мои таланты, Оливер понял, что обрел идеального помощника, которому можно доверять.

Он выделил мне офис и прекрасную молодую швейцарскую ассистентку, Валери Дюбуи. Затем он уселся на кожаный трон за дверью из красного дерева в своем кабинете и вызвал меня. Он напоминал мне M, Валери была мисс Манипенни, а я — сами знаете кем [19] М — глава британской секретной службы MИ-6 из книг Яна Флеминга и фильмов о Джеймсе Бонде, агенте 007 с видом на убийство; мисс Манипенни — секретарша М. — Прим. ред. .

— Брэдли, присядь. Думаю, что новости тебя ошарашат.

— И что же это за новости, босс?

— Barclays Zurich прекращает свою работу и консолидирует все свои счета здесь, в Женеве, а это значит, что мы получим счета всех американских и канадских клиентов.

— С чего вдруг они решили это сделать?

— Они англичане до мозга костей, мой мальчик. Никакого воображения. Отделение в Цюрихе просто отказывается от миллиардов во имя бюрократической простоты.

— Дай угадаю, — сказал я. — Этим североамериканцам еще никто не предлагал наши услуги?

— Как говорят на вашем странном молодежном языке — бинго! Ты знаешь, что делать. Вперед!

Это звучало, как вид на убийство. «Рад познакомиться. Я Биркенфельд… Брэдли Биркенфельд, агент 00$». Я собрал досье по всем нашим североамериканским держателям секретных счетов, обратился к ним (само собой, без лишней шумихи) и заполнил свой ежедневник записями о запланированных обедах с клиентами. Затем я отправился в Канаду и США и опять отлично провел время, останавливаясь в пятизвездочных отелях, катаясь в лимузинах и пожирая огромные стейки в ресторане Peter Luger на Манхэттене, параллельно с этим обхаживая клиентов, предлагая им новые виды инвестиций и соблазняя их на то, чтобы поделиться со мной именами своих невероятно богатых друзей. Понятно, что все эти люди не были дурачками. Чаще всего это были влиятельные, богатые и успешные мужчины среднего возраста, и было понятно, что они не могут просто вручить мне портфель с наличными и попросить отвезти его в Европу. Потому обычно наши совместные трапезы заканчивались сигарами, коньяком, обменом визитными карточками и намеком.