Евгений Стригин - Эра дракона

США уже тогда нарабатывали опыт неоколониализма. Именно для этого им нужна была эта доктрина, которая «применялась монополиями США и в других странах как средство вытеснения конкурентов, орудие колониальной политики» [91] Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1983. С. 527. .

«Доктрина «открытых дверей», по оценке видного американского историка Уильяма Уильямса, представляла собой дальновидный «стратегический ход» американской дипломатии. Действительно, провозглашая себя «защитником» равенства и одинаковых возможностей, Вашингтон умело использовал экономические преимущества США, ломая преграды на пути экспансии в Китай, да и не только в Китай.

Доктрина Хэя, оправдывавшая американскую «мирную» экспансию, была удобна и тем, что подкрепляла также миф о миролюбии США. Она позволяла говорить о «равенстве», якобы свойственном американскому обществу и проецируемом вовне в качестве доброй основы международных отношений» [92] Усачев И. Г. Джон Форстер Даллес: Политический миф и реальность. М.: Мысль, 1990. С. 15. .

Американцы также демонстративно отказались от своей доли «боксерской контрибуции» и широко рекламировали «8 пунктов» президента Вильсона [93] Международные отношения на Дальнем Востоке в послевоенные годы. М.: Мысль, 1978. Т. 1. С.126. .

Но это с одной стороны. А в Китае, с другой стороны стало возрастать национальное сознание китайского народа, его недовольство засильем иностранцев.

«Европейские империалистические государства не только захватывали китайские порты и требовали концессии на строительство железных дорог, разработку полезных ископаемых и т. д. Они хотели духовно покорить китайский народ.

В Китай с середины XIX века устремились тысячи христианских проповедников, большинство их составляли католики. И это были не тихие пастыри, проповедующие добро и справедливость. Миссионеры относились к китайским чиновникам и высшей знати как к дикарям» [94] Широкорад А. Б. Россия и Китай. Конфликты и сотрудничество. М.: Вече, 2004. С. 121. .

«Миссионеры-европейцы, тщетно пытавшиеся обратить поданных Срединного государства в свою веру, неизменно констатировали, что китайцы, по существу своему, безбожники, но одновременно беспредельно суеверные люди, испытывающие поистине панический страх перед всякого рода дурными поверьями, приметами, предначертаниями, слухами» [95] Жемчугов А. А. Китайская головоломка. М.: Олма-пресс, Красный пролетарий, 2004. С. 15. .

Тем не менее под некоторое влияние христианских проповедников попало немало китайцев. Одни принимали христианство полностью, другие воспринимали его частично. Во многом под влиянием христианства находилось руководство восстания тайпинов.

Как и многие народные движения, началось оно с создания секты, имеющей черты антифеодального тайного общества. «Зародившейся на юге Китая в Гуандуне и основанной сельским учителем, выходцем из крестьян Хун Сюцюанем (1814–1864 гг.) секте «Общество поклонения небесному владыке» также были свойственны эти характерные черты.

В новом религиозном учении, которое Хун стал проповедовать в 1837 г., присутствовали элементы христианской религии, получившие, однако, свообразную направленность. Идеалы равенства и создания «небесного царства» на земле, борьба со злом и его носителями — представителями феодальных властей, освобождение народа составляли основу учения Хун Сюцюаня, провозгласившего себя младшим братом Христа» [96] Краткая всемирная история. Под ред. А.З. Манфреда, М.: Наука, 1966. Т. 1.С. 448. .

Сколько их было, подобных сект? Но этой повезло, она вышла на национальный уровень.

Около 15 лет, с 1850 по 1864 год, бушевало это восстание преимущественно на юге Китая. 11 января 1851 года в день рождения Хун Сюцюаня было торжественно провозглашено создания «Небесного государства всеобщего благоденствия» («Тайпин тянь-го»). Хун Сюцюань получил титул тяньвана (небесного князя).

В 1853 году тайпины заняли древнюю столицу Китая — город Нанкин. Длительное время в Китае было как бы два государства: на юге — тайпинское, на севере — маньчжурское. При этом правители тайпинов, вполне в китайском духе, стали превращаться в самовластных правителей нового государства. Одна была проблема для тайпинов — цинская династия не хотела мириться с новыми правителями и постепенно в ходе кровопролитных боев вытеснила их сначала из центра страны, а потом и полностью разбила.

Жестокая война с тайпинами еще больше подорвала устои цинского Китая, иностранцы все более и более закреплялись на его берегах.

Город Шанхай стал европейской столицей Китая.«Вольготно чувствовали себя здесь европейцы, осевшие в стороне от китайского города, в богатейших кварталах. В справочниках, изданных европейцами на рубеже XIX–XX вв., упоминается «добровольческий корпус», имеющий на вооружение артиллерию и предназначенный для подавления «китайской черни». Типично колониальное мышление руководило поступками иностранных хозяев Шанхая…» [97] Воронцов В. Б. Судьба китайского Бонапарта. М.: Политиздат, 1989.

Этот город стал резко отличаться от других китайских городов. «Шанхай с его экстерриториальными иностранными концессиями, портом, английскими, американскими, французскими, японскими военными кораблями, вечно бегущими рикшами… Шанхай с международными авантюристами и шикарными отелями, барами, казино и опиумными курильнями, проститутками из белой эмиграции, безжалостной китайской полицией и многочисленными иностранными силами по поддержанию порядка, шпионами и голодающими; Шанхай с его повседневными казнями, приводившимися в исполнение выстрелом в затылок (более зажиточные и состоятельные осужденные не раз посылали на казнь за хорошие деньги вместо себя кого-либо другого); Шанхай с его контрабандистами, военными, торговцами оружием, спекулянтами участками, биржами, банкирами, детьми-рабочими и безработной толпой, роскошью и нищетой — этот город, может быть, был наиболее вопиющим примером того, что такое империализм, что представляет собой китайская компрадорская буржуазия, что такое наемники и эксплуатация и что означает колониальный порядок» [98] Баран Д. Дэн Сяопин. М.: Международные отношения, 1989. С. 57. .

Все это не могли не возмущать многих китайцев. Горючая смесь копилась и бурлила. Взрыв был практически неизбежен.Взрыв стихийный, но нельзя сказать, что непредсказуемый. Предугадать результат экспансии Запада в Китае можно было.

«На рубеже XIX и XX вв. (1898–1901) маньчжурское господство в Китае содрогнулась под ударами народного восстания ихэтуаней (или ихэцюаней). Слово «ихэтуань», состоявшее из трех иероглифов, переводится на русский язык как «Отряд справедливости и мира», и «ихэцюань» — «Кулак во имя справедливости и мира». В иностранной печати это выступление обычно именуют Боксерским восстанием. Руководившее восстанием тайное общество представляло собой религиозную организацию, члены которой исполняли предначертания «трех религий» — конфуцианства, буддизма и даосизма. Однако особенно глубокое влияние на восставших оказал религиозный даосизм» [99] Сидихменов В. Я. Китай: страницы прошлого. М.: Наука, 1978. С. 372. .