Гарольд Никольсон - Дипломатия

Шутил или не шутил Уоттон, это сравнительно второстепенный вопрос. Интересно то, что все считали, что Уоттон выразил мнение о послах, соответствующее действительности. По крайней мере его собственный король Яков I отнесся к его заявлению всерьез и отказался пользоваться его услугами, считая, что он совершил нескромность и проговорился относительно истинного характера дипломатической деятельности в те времена.

Характеристика, данная Уоттоном дипломатии, вполне соответствовала методам дипломатии того времени.

Людовик XI, напутствуя своих послов, давал им указания: «Если будут врать вам, врите еще больше».

В последнее время мы тоже находим примеры легкого обращения с истиной со стороны дипломатов. Никольсон указывает на Бюлова. По поводу известной фразы Бетман-Гольвега относительно «клочка бумаги» в связи с нарушением Германией в 1914 г. договора о нейтралитете Бельгии Бюлов обвинял Бетман-Гольвега в том, что он не отрекся от этой фразы. Тогда трудно было бы решить, кто соврал.

В истории дипломатии XIX и XX веков известно много фактов участия дипломатов в действиях подрывного и диверсионного характера, вмешательство дипломатов во внутренние дела государств, в которых они были аккредитованы.

Особенно буржуазная дипломатия неразборчива в средствах в отношении Советской страны.

В 1918 г. английский дипломат Локкарт и французский дипломат Нуланс устраивали заговоры и восстания против Советской власти. Против советского правительства пускались в ход всякие фальшивки. Иностранные дипломаты привлекали троцкистско-бухаринских выродков для диверсионной и шпионской работы.

Никольсон — один из немногих буржуазных писателей, которые пытаются делать кое-какие обобщения относительно деятельности дипломатии, в первую очередь относительно английской дипломатии. Он выдвигает две особо важные задачи, стоящие перед английской дипломатией.

Перед ней прежде всего стоит задача защиты целостности Британской империи. Это требует морского господства и борьбы против покушений на это господство, откуда бы эти покушения ни исходили. Нарушение морских связей Англии с ее заокеанскими владениями грозит существованию Британской империи. В настоящей, второй мировой войне, как и в первой мировой войне, этот вопрос имеет первенствующее значение.

Другой важный вопрос для Англии — это вопрос об обстановке на континенте Европы и об угрозе со стороны Европы самой Англии. Англия всегда стремилась и стремится к созданию такого «равновесия сил» в Европе, при котором ни одно государство не должно иметь там господства.

Никольсон говорит по этому поводу следующее:

«Британская политика постоянно направлена к организации коалиций против какой бы то ни было страны, которая в данное время является сильнейшим государством в Европе; это означает, что общая тенденция политики направлена против того, чтобы одно государство или группа государств могли использовать свою силу с целью лишить другие европейские страны их свободы и независимости».

Если в Европе цель английской политики — равновесие сил— достигается без прямого участия Англии, то она готова занимать позицию «блестящей изоляции», «невмешательства». Если без нее дело обойтись не может, она открыто вмешивается в европейские дела, но с тем, чтобы, насколько возможно, недалеко заходить в своих обязательствах, а «равновесие сил» сохранить.

Никольсон умалчивает, что английская политика «равновесия» является средством сохранения гегемонии Англии в Европе.

Интересно, что книга Никольсона посвящена Горацию Румбольду как «идеальному дипломату». Что же собой представляет Румбольд? Он был английским послом в Берлине с 1928 по 1933 г. О нем больше ничего неизвестно, так он умел держаться в тени. В те времена, когда Англия была сильнейшим государством в мире, английская дипломатия могла спокойно выжидать выяснения положения, приглядываться, как сложится обстановка, прежде чем сделать какой-либо обязывающий шаг. Отсюда руководящее указание — «ждать и наблюдать».

Никольсон всячески защищает профессиональных дипломатов, считая, что только люди, посвятившие себя целиком дипломатической карьере, оказываются на высоте положения в дипломатических переговорах и вообще в дипломатической деятельности, но он все же признает, что наиболее успешными британскими послами оказывались люди, которые до этого никогда не были на дипломатической службе. Он называет имена Брайса, Д’Абернона, Крю и Дерби. В настоящее время имеется несколько британских послов, которые никогда не работали в английском министерстве иностранных дел. В трудное время английскому правительству пришлось послать в Вашингтон Лотиана, затем Галифакса, в Москву — Криппса, а в Испанию — Хора (Галифакс и Хор, правда, были министрами иностранных дел, но не могут считаться профессиональными дипломатами).

Никольсон считает слабостью британской дипломатической службы и британского министерства иностранных дел скопление на высших постах людей, которые хотя и «не делали серьезных ошибок и отличались правильными суждениями и энергией, но не подходят для ответственных постов». Иначе говоря, в английской дипломатии собирается немало посредственностей, которые не могут справиться удовлетворительным образом с громадными задачами, стоящими перед международной дипломатией вообще, и перед английской в частности, в сложной и напряженной международной обстановке.

При настоящих условиях каждый из английских дипломатов при достаточном долголетии может рассчитывать, что он в конце концов доберется до верхушки служебной лестницы. Неудивительно, что многие почтенные английские дипломаты, по свидетельству самого Никольсона, воздерживаются от выражения своего мнения по поводу текущих дипломатических проблем и стараются не давать оценок международному положению, дабы не брать на себя никакой ответственности. Такие дипломаты, действительно, превращаются в «почетных почтальонов», более или менее аккуратно передающих по назначению полученные ими инструкции.

Все же Никольсон убежден, что при видимой вялости и медлительности английских дипломатов они почти всегда оказываются удачниками и добиваются успехов. Дипломатия сталкивания между собой других государств и создания коалиций против сильнейшей державы в Европе давала нужный Англии результат. При таком положении вещей английский дипломат не должен был выпячиваться. Он мог выступать на первом месте в дипломатической борьбе лишь тогда, когда этого безусловно требовали обстоятельства и имелись соответствующие указания от министерства иностранных дел в Лондоне.