Борис Парамонов - Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода)
- Название:Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Парамонов - Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) краткое содержание
Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В книге "Река", которую я читал, и неоднократно, таких срывов не было. Это очень сильная проза. Отчасти традиционная - чувствуется вечная завороженность автора Чеховым и Буниным. Может быть, это ему и мешало стать популярным? Как Бунину в свое время его классичность? Вот именно это слово здесь уместно - классичность. Рощин пытался сохранить и продолжить манеру классической русской прозы, но на нейтральном материале повседневной советской жизни, вне актуального политического заострения. Этим он отчасти напоминает Трифонова. Правда, у Трифонова присутствует ощущаемый опытным читателем советский и весьма негативный фон. У Рощина этого почти нет: никаких лагерей, ни Ленина, ни Сталина. Есть, правда, один профессор-биолог, у которого зубы золотые: настоящие он потерял, когда его наука испытывала трудности. Вот этот намек на преследование генетики - единственная встретившаяся мне политическая аллюзия у Рощина. Он старался создать картину жизни, в которой ничто, в сущности, не переменилось со времен если не царя Гороха, то, по крайней мере, с 1913 года. Отсюда - некоторая его музейность. Но читать его стоит; по крайней мере, стоило. Вот и поговорим о лучшем у Рощина - о его прозе.
Повесть, давшая название уже упоминавшемуся сборнику, называется "Река". Это рощинская "Степь" - ни более, ни менее. У Чехова едет по степи мальчик Егорушка, отправляемый в город в гимназию, а у Рощина плывет на сухогрузе Капа с ребенком - жена старшего механика Федора. У них жизнь разлаживается, несмотря на недавно родившегося ребенка: злая свекровь их старается разбить: та же рощинская тема заедания молодых стариками. Учительница Капа, воспользовавшись летними длинными каникулами, напросилась к Федору в рейс, в надежде восстановить прежние любовные отношения; но как-то не очень получается: муж и жена роковым образом отчуждаются друг от друга.
"Что-то ни черта у них не ладилось. Федор думал, здесь наладится, но выходит, кажется, еще хуже, вовсе чужой стала баба. Они и здесь будто отгородились, заслонились друг от друга - Капа ребенком, он работой. Это, конечно, его дом виноват, мать, он это понимал, они отучили и отлучили от нормальной жизни. Впрочем, Капа и всегда стеснялась и мучилась насчет этих самых дел, а теперь и вовсе. Говорила, что не может, всё слышно и видно, между комнатами даже двери нет, одна занавеска, за которой то ли на самом деле храпит, то ли притворяется мать. И всякий раз это выходило у них с мучением, с опаской, не так, как хотелось. И злились оттого друг на друга. (...)
Недавно он решил переломить всё разом. Это месяц назад, вернувшись из рейса, они отмечали сорок семь лет Михалычу. Федор нарочно для смелости напился, хотя не любил пить, и ночью грубо заставил Капу подчиниться. Но получилось не лучше, как он надеялся и как бывает после такого с женой, а совсем плохо: будто побежала она от него с того утра, удаляясь, как берег от корабля, и глаз на него не поднимала, и еле отвечала. А Федор тоже, не зная, как быть, не умея нежничать и подлаживаться, решил вдруг держаться того же, взятого ночью грубого и хозяйского тона: подай-принеси. И всё".
Этот сюжетный фрагмент опять же Чехова напоминает, но уже не "Степь", общее с "Рекой" у которой - движение в природе, а скорее повесть "В овраге", и даже имя рощинской героини - Капа созвучно чеховской Липе. Проза Рощина вносит интересную и неожиданную ноту в его привычный и популярный образ драматурга. Здесь перед нами не шестидесятнический горожанин, эмоциональную раскованность декларирующий как персональную заслугу и общественный прогресс, а скорее - с трудом произношу это слово - что-то вроде деревенщика. В рощинской прозе есть этот элемент. Прежде всего, герои у него - провинциалы, простые люди, что называется. Вот почему, повторю, повесть "Двадцать четыре дня в раю" так выбивается из стилистики Рощина-прозаика: столичные пижоны на фоне курортного моря предаются изнеженности нравов.
Лучшая вещь Рощина - повесть "Осень у Шатуновых". Тут опять провинция, но в ней появляется некий лев. Даже львы, если угодно, - целый зверинец: цирк проездом, в который устраивается на работу герой повести Николай Шатунов, недавно отсидевший срок и теперь не умеющий найти себя. Это человек, так сказать, печоринского склада, нечто демоническое собой являющий. Лев, что называется, провинциальный, но чувства испытывает подлинные. Как бы лишний человек советского времени. Опять мы находим у Рощина классические реминисценции. Но в то же время создается впечатление, что такого рода герой для него органичен: некий красавец, пронзающий своим явлением скуку обыденщины. Самое важное и бесспорное в этой вещи - пластика рощинской прозы: нигде не говорится, в каком городе происходит действие, но человек, хоть раз бывший в Севастополе, сразу его угадывает. Это немалое мастерство: так описать место, чтобы оно без подсказки автора назвало свое имя. Мне приходилось не раз бывать в Севастополе. Это совершенно особый город, в нем есть то, что называется гений места. Разбей его, а потом изуродуй какой угодно архитектурой - он останется всё тем же - собой. Таково же Царское Село под Петербургом. Я когда-то мечтал на старости лет поселиться в Севастополе; там, кстати, одна из крупнейших в стране так называемая Морская библиотека. Этим моим мечтам, как теперь понятно, не сбыться. Эх, канальство!.. Ничего, ничего, молчание.
У повести эффектная концовка: Николай ведет грузовик с цирковыми клетками для зверей, и звери рычат. "Цыганы" пушкинские, ей-богу: "И всюду страсти роковые, И от судеб защиты нет".
Рощин весь вышел из русской классики. Вот почему, повторю еще раз, его пьесы с их псевдосоветской тематикой, приглаженные, так ему не идут. Они значительно ниже его дарования. Но, конечно, понятно, почему он театром соблазнился: и деньги хорошие платили, и молодые актерки вокруг вертятся. А Рощин, судя по портрету, приложенному к сборнику пьес, парень был красивый. Подобные сюжеты были ему не чужды. Одна его повесть в сборнике "Река" - "Воспоминание", вещь явно автобиографическая, рассказывает о том, как в школьника-девятиклассника влюбилась молодая учительница младших классов. Повествование ведется от первого лица.
Мне кажется, что в прелестном рассказе "Раиска" Рощин в одном месте описал себя:
"На лестнице стояли и глядели на погрузку седая женщина в длинном халате - через руку полотенце толстое, а в руке стакан с зеленой в нем зубной щеткой - и красивый парень, как из кино, с прической городской, в брючках светлых и белой рубашке шерстяной, - такая рубашка, что ни у кого у девчат в Умёте и кофточек таких нету; у пояса цепочка блестит, а на цепочке еще какая-то штучка, так и переливается то красным, то голубым".
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: