Александр Минкин - Президенты RU

Не знаю, читали ли вы, Владимир Владимирович, знаменитую книгу Брэдбери «451° по Фаренгейту»?

В ней государство преследует читателей, казнит без суда. Государство сжигает книги. Стены квартир – сплошные телеэкраны, а там – или сериалы, или погони и убийства в прямом эфире. Все одурачены и агрессивны. Мыслящих остались единицы.

Это изображен не фашизм и не Россия. Это не диссидент написал. Это описана Америка, США. Благополучный Брэдбери в демократической богатой стране предвидел такое будущее.

Он ошибся. Оказалось, что сжигать книги не надо. И казнить за чтение не надо. Оказалось, что телевизора с «Аншлагом» и «Домом-2» достаточно, чтобы люди перестали читать, перестали быть людьми.

Доброта, совесть, честь – эти понятия уходят в прошлое. Эти понятия, как ни странно, основаны не на свободе, а на запретах: не делай зла, не лги…

Мы уничтожили запреты. Мол, все должно расти естественно. Сила, грубость, деньги, эрекция – все это очень естественно. А в результате получаются животные, но не в смысле собаки (у них есть любовь, ритуалы, преданность), а животные в смысле опарыш.

Бедные богатые! Они покупают себе виллы, яхты, великих футболистов. Миллиардер может купить Репина, Рембрандта, Ренуара, и спрятать от людей, и любоваться в одиночку. Может купить дворец и закрыть его от людей. Но никакой мультимиллиардер не может купить и спрятать от нас «Войну и мир», «Капитанскую дочку». Они не могут купить себе великих писателей. Даже если бы захотели – не смогли б.

А мы владеем ими бесплатно. Но только пока мы – русские. Утратив язык, не сможем купить себе русскую литературу ни за какие деньги.

Все вокруг разговаривают по-русски, и кажется, будто всё в порядке – вот он, наш родной язык, вроде бы все владеем.

Когда Колумб приплыл в Америку, он довольно просто нашел общий язык с аборигенами: ням-ням, буль-буль, чмок-чмок – есть, пить, дай, убью – это язык на уровне жестов, на уровне опарыша. Но когда испанцам вздумалось поговорить с новыми друзьями о душе, о Боге… – ничего не вышло, пришлось стрелять.

Как считать русских? По курносым носам? По русым кудрям? Нам очень повезло с эфиопом (который наше все) – нас невозможно обвинить в расизме. Дело не в форме носа, а в устройстве души. Великая русская поэзия – Пушкин, Лермонтов, Блок, Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Пастернак, Бродский, Высоцкий – фашисты сделали бы из них мыло. Беллинсгаузен (не выговоришь) – русский путешественник, прославил нас – открыл Антарктиду. Екатерина Великая – стопроцентная немка. Айвазовский – кумир аукционов – Айвазян.

Татары, армяне, евреи, родившиеся в Москве, не знающие, увы, родового языка; для них русский – родной и единственный.

А обирающие старух менты-рэкетиры, у которых весь словарь – два существительных и один глагол – три слова и все непечатные, – они русские?

…Кто ж мог предположить, что нас ждет участь малых народов Севера. Сколько помню, советская интеллигенция выражала холодное сочувствие по их поводу: мол, что ж поделаешь, да, исчезают, вымирают…

Чукчи, якуты, эвенки, и др., и др. – с богатейшим языком, древним укладом, потрясающими сказками, невероятно миролюбивые, беззлобные, и с шаманами, которым в подметки не годятся африканские колдуны, – где все это? Огненная вода убила людей, добыча нефти уничтожила тундру, дети в интернатах, сифилис, старость в тридцать пять лет.

Казалось, русских эта участь не может и коснуться. Никто и не думал об угрозе главному народу СССР. Но все это произошло и с нами: огненная вода, добыча нефти… Миллионы беспризорников означают только одно: государству и обществу дети не нужны. А то, что государство делает со стариками, ясно говорит: старики тоже не нужны.

Кто же будет петь «баюшки-баю»? и кому?

…Легко назвать печальные пророчества «вечным стариковским ворчанием». А вдруг оно действительно вечное? Ведь это ворчание всегда (во все века) ворчало о любви, о добре, о совести – может, это и спасало? А не будь такого ворчания – что бы было? Людоедство.

Эх, Владимир Владимирович! Не мне бы обо всем этом говорить. Лучше бы эту больную тему затронул какой-нибудь Иванов. Получилось бы умнее, деликатнее, приличнее. Ивановых у вас много – но, похоже, все они заняты чем-то другим.

Владимир Владимирович! Терпение кончилось.

Есть ситуации, которые невозможно разрешить цивилизованными методами, законными способами. Ни судом, ни голосованием – никак.

Скажем, решил суд, что убийцы Холодова невиновны, но мы же не верим суду. Или – проголосует Дума считать министров честными; и что? Мы же не поверим в честность министров. Да и в честность депутатов, которые так голосуют.

А как сделать, чтобы тебе поверили?

Раньше можно было доказать свою правоту на дуэли. Согласитесь, мало кто решится рисковать жизнью ради своего вранья. Если человек подставляет лоб под пулю, то уж, наверное, за правду. А теперь?

В последнее время кроме писем к вам я напечатал несколько заметок про оппозицию («Сосать пустышку»; «Где пробу ставить?»; «Чьи деньги, Зин?»). Там затронуты Хакамада, Рыжков, Каспаров, Немцов, Глазьев и пр. А в ответ – поток оскорблений. Мол, по заказу Кремля написано.

Выходит, они решили, что это вы мне их заказали. (Извините за три местоимения подряд.)

Что же получается?! Ваши вам говорят, будто вас мне те заказали, а те – что вы мне их [203].

Вот как вы, политики, одинаково думаете.

А я думаю иначе. Если вы гневаетесь на меня за мои заметки, то я верю, что вы это искренне, а не потому что вас науськал Немцов. А когда Немцов злится и жалуется на меня в прокуратуру или в Большое Жюри Союза журналистов – я верю, что это он сам, а не по вашему приказу.

А насчет заказов, продажности и пр. – это всё клевета. Я понимаю, что всем вам так удобнее. Все вы не верите, будто можете кому-то не нравиться. Вы считаете себя умными, замечательными (а некоторые упитанные живчики даже называют себя камикадзами – то есть героями, отдающими жизнь за Родину; хотя Родину они имеют даром, то есть ничего не отдавая взамен).

И некоторые читатели достали. Пока они читают то, что им нравится, они считают журналиста честным. Но стоит им прочесть то, с чем они не согласны, они строчат в редакцию оскорбительные письма. Да, Владимир Владимирович, среди читателей, увы, тоже попадаются дураки.

Доконал меня один разговор после выхода «Сосать пустышку» [204].

Мой друг (главный редактор очень приличной газеты) говорит: «Ты зачем мочишь Рыжкова? Ты же понимаешь, кто это делает». И рассказывает, что на Алтай приезжал какой-то хмырь из вашей Администрации и предлагал бешеные деньги, чтобы тамошняя пресса мочила молодого Рыжкова, но сто тридцать алтайских журналистов возмутились, взбунтовались. Рассказал и добавил: «А ты…» И замолк.