Станислав Белковский - Покаяние

КОЧУБЕЙ. Сомнительный тип.

ТОЛЬ. Тише же! Я тебя прошу.

КОЧУБЕЙ. Когда я был вице-премьером, он пришел ко мне. Тогда, он, кажется, работал митрополитом по коммерческим связям. Хотел подписать бумажку, чтобы снять пошлины на импорт коньяка Hennessy. Для причастия. Вроде на Тайной Вечере пили Hennessy. Новейшие разыскания. И потому в причастии надо подавать коньяк, а не вино. Он еще так липко суетился глазами.

ТОЛЬ. Ты подписал?

КОЧУБЕЙ. Нет, конечно. Попросил оставить на рассмотрение.

ТОЛЬ. И чем кончилось?

КОЧУБЕЙ. Ельцин позвонил – я подписал.

ТОЛЬ. Ну – вот видишь.

КОЧУБЕЙ. Нет, Боря, не вижу. Ничего почти уже не вижу. Одни большие сумерки кругом.

ТОЛЬ. Игорь, дорогой! Скажи, в чем мы виноваты перед тобой, и давай исправим эту ошибку? Хочешь, мы раскассируем наш совместный оффшор на Бермудах и выдадим тебе живыми наличными твою долю. Там уже набежали сто сорок восемь…

КОЧУБЕЙ. Не надо, не надо. Я не хочу знать. Это лишняя для меня информация.

ТОЛЬ. Совсем нелишняя. Сто сорок восемь миллионов шестьсот шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь. Вот. Или что еще? Хочешь, я на колени перед тобой встану?

Становится на колени.

КОЧУБЕЙ. Ни в коем случае! Боря! Даже не вздумай!

Поднимает Толя с колен.

Обнимает его за голову.

Ты даже не представляешь, как я люблю тебя, Боренька! Как я вас всех люблю: тебя, Гоца, Евгения Волковича. Мы – одна семья. Одна плоть. Со времен лаборатории. Нашей лаборатории марксистско-ленинского анализа. Разве мы можем что-то делить? Что-то выдавать друг другу в наличном виде?

Всхлипывает.

Я люблю тебя, Боря.

Толь встает с колен.

ТОЛЬ. Я рад был это услышать. Но ты же чем-то недоволен, Игорь. Почему-то зол. И я хотел бы знать, чем и почему.

КОЧУБЕЙ. Я не недоволен. И не зол. Я просто немножко расстроен, что раньше времени состарился, Боря. Потому мне так важно поехать на Валаам. Попасть туда, пока я не умер. Понимаешь?

ТОЛЬ. Пожалуйста, не произноси в моем присутствии слово «умер». Применительно к себе. Да к любому из нас. Нам всем надо продержаться еще лет пять. Ну, шесть от силы. И тогда мы вообще не умрём.

КОЧУБЕЙ. Не умрёте?

ТОЛЬ. Не умрём. Первое лицо множественного числа. Не второе, Игорь, а первое. Технологии ушли резко вперёд. Об этом ещё никто не знает, но я тебе скажу. Мы купили в Бурундии геном китовраса. Знаешь, что это такое?

КОЧУБЕЙ. Нет. Ничего не знаю.

ТОЛЬ. Китоврас – это такая обезьяна. Её разводили французы в Африке сто лет назад. Или сто пятьдесят. Чтобы использовать как слуг. В быту. Китоврасы работали лучше и обходились дешевле, чем местные негры. Так вот: геном китовраса на 98 % повторяет геном человека! Американцы на геном человека потратили уже 20 лет и 60 миллиардов, Игорь! А мы китовраса покупаем за 300 миллионов. Всего. Это сенсация. Скандал. Когда американцы узнают…

КОЧУБЕЙ. Где покупаете?

ТОЛЬ. В Бурундии. Знаешь такую страну?

КОЧУБЕЙ. У меня с географией всегда было довольно хило.

ТОЛЬ. Центральная Африка. Город Бужумбура. Там одна из лучших генетических школ в мире. Только о ней никто пока не знает. Мы раскопали. В двести раз сэкономили по сравнению с американцами. Ты представляешь себе, Игорь?! В двести раз! Включая все взятки, все разрешения, виллу в Бужумбуре – всё! Теперь вложим еще миллиард-другой, и цель – наша. У нас будет полноценный геном человека!

КОЧУБЕЙ. Извини, а на кой он нужен, этот геном этого человека?

ТОЛЬ. Через пять-шесть лет мы сделаем индивидуальные генетические лекарства. Которые позволят продлевать жизнь как угодно. Мы нейтрализуем гены старения. Целевой радиоактивной бомбардировкой – нейтрализуем. Вот возьмем у тебя анализ, узнаем, в какой твоей хромосоме находится ген старения – и хлобысть! Проживешь до ста двадцати, как минимум. А пока будешь жить – придумаем что-нить еще.

КОЧУБЕЙ. Я уже устал от жизни, Боренька. А ты хочешь, чтобы я прожил больше, чем позади.

ТОЛЬ. Я не просто хочу, Игорь. Я это сделаю. Ты же знаешь: если я что-то решил – добьюсь наверняка. Ты за это и взял меня тогда в правительство. Не так ли? У меня не было шансов, но ты меня взял. Потому что ты знал мою настойчивость. Что я не испугаюсь. А твоя жизнь – это наша жизнь, Игорь. Ты – знамя. Ты – символ наших идей. Пока ты жив, идеи не кончились.

КОЧУБЕЙ. А кто тебе сказал, что идеи уже не кончились?

ТОЛЬ. Прости, Игорь, но ты резонёрствуешь. Резонёрствуешь и профанируешь. Ты театр устраиваешь какой-то. Это от плохого настроения, я понимаю. Но мы сделаем всё, чтобы оно стало хорошим.

КОЧУБЕЙ. Театр. Театр. Мы же с тобой вот уже двадцать лет как Пьеро и Арлекин, Боря. Арлекин и Пьеро.

ТОЛЬ. Это какие-то булгаковские персонажи? Или аксеновские? Вот ты говоришь, что слаб в географии. А у меня всегда была тройка по советской литературе. Я не помню…

КОЧУБЕЙ. Но «Мастера и Маргариту» ты читал.

ТОЛЬ. «Мастера и Маргариту» – читал. Так это люди из свиты Воланда, что ли? Да, я вспомнил, Арлекино там был одним из главных.

КОЧУБЕЙ. Неизвестно только, где наша Коломбина. Да и кто она.

ТОЛЬ. Да. И кто она?

КОЧУБЕЙ. Хрен его знает. Может – Россия?

ТОЛЬ. Меня всегда раздражает, когда ты начинаешь говорить загадками. Конечно, ты гений, наш главный и единственный, и тебе больше позволено…

КОЧУБЕЙ. Раз мне больше позволено, ты позволишь мне поехать на Валаам вместо Америки?

ТОЛЬ. Это какая-то полная фигня. Не может тридцатисемилетний шарлатан так тебя охмурить!

КОЧУБЕЙ. Ты не помнишь, когда тридцатисемилетнего шарлатана поставили охмурять всю страну?

ТОЛЬ. Когда?

КОЧУБЕЙ. Тогда. Когда меня сделали заместителем председателя правительства. Министром экономики и финансов. Мне как раз исполнилось тридцать семь. А тебе сколько было, Боренька?

ТОЛЬ. Тридцать шесть.

КОЧУБЕЙ. Вот видишь.

ТОЛЬ. Как ты можешь сравнивать, Игорь, я не понимаю?! Мы – образованные, интеллигентные люди!

КОЧУБЕЙ. Можно. Можно сравнивать.

Пауза.

Мне кажется, гораздо проще нам всем просто умереть. Тогда сразу начнется вечная жизнь. И нужны никакие корпорации. Никакие инвестиции. Твой геном бужумбуры не нужен совершенно. Сэкономим триста миллионов казенных денег. Я понимаю, что их не так жалко, но всё-таки. Просто возьмём и заживём вечной жизнью, Боря. А?

ТОЛЬ. Этот Гавриил – нечистоплотный клоун. Хотя никакой он не Гавриил, а Федот. У него даже имя ненастоящее. По-твоему, американцы вложили 60 миллиардов в то, что существует и безо всяких вложений? Они идиоты, да?

КОЧУБЕЙ. Они очень умные люди. Поэтому идеолог русских реформ им в нагрузку не нужен. Я поеду на Валаам, Боря. Если можно, не уговаривай меня больше. Я могу предложить тебе чай, кофе, водку, виски, коньяк, шампанское. Как в самолёте. В бизнес-классе. Но только не эти выступления в Америке. Пойми меня правильно. Я всегда ценил тебя больше, чем себя самого.