Елена Прудникова - 1953. Роковой год советской истории

Он настолько производит впечатление «человека Игнатьева», что трудно заподозрить иное - единственным доказательством того, что этот человек работал на Берию, является его расстрел. Однако расстрел является доказательством, причем весьма убедительным. И если Гоглидзе был «засланным казачком» в игнатьевском МГБ, стало быть, в разработке операции принимал участие и Берия.

Итак, заговорщики сумели убрать Абакумова и других опасных для себя людей и взять в свои руки МГБ. На этом пути им сопутствовало редкостное везение - Игнатьев в то время занимал пост начальника отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК, который позволил задействовать его в проверке и потом назначить министром.

Какое-то уж очень своевременное вышло назначение - как раз в 1950 году, и именно на этот пост, а потом в эту комиссию! Интересно, кто его туда поставил?

Точно не знаю, кто в то время рулил Управлением кадров, но приходилось слышать, что Игнатьев считался «человеком Маленкова». А поскольку в этом деле как-то уж слишком много случайностей, учитывать возможность случайного назначения мы все-таки не станем - без Маленкова, в то время «главного по партии», тут обойтись никак не могло. Тогда получается, что он либо входил в число заговорщиков, либо был в курсе операции. Однако, рассматривая хронику 26 июня, мы убедились, что, девять из десяти, Маленков не участвовал в подготовке переворота. Стало быть, он воевал ни стороне Сталина. Этот человек вообще не так прост, как кажется на первый взгляд. Он был отменный психолог и хороший кадровик, и ничего удивительного, если он принимал участие в подготовке операции, вовремя поставив нужного человека на нужный пост. (Конец гипотезы.)

У заговорщиков, оказавшихся в МГБ, было две задачи. Первая - тщательно и умело фальсифицировать следственные документы, чтобы, пока тянется следствие, создавать иллюзию достоверности. И вторая - истребить из следственных дел все выходы на оставшихся на свободе подельников «ленинградцев». Ну, а потом останется только убрать свидетелей.

Однако самый главный контрразведчик Советского Союза оставался на свободе, поскольку был для заговорщиков недосягаем. По мало-мальски важным делам Сталин читал все протоколы и был полностью в курсе расследования. Неужели Игнатьев и компания рассчитывали его обмануть? Да, но… а откуда им было знать, насколько плотно Сталин курирует работу МГБ?

Это сейчас, когда написаны десятки книг, когда опубликована переписка Сталина с руководителями спецслужб, стало известно, кто на самом деле управлял органами. Но не факт, что это было широко известно в те времена. Абакумов, а до того Берия, а еще до того Ежов имели прямой выход на Сталина, без посредников. Донесения МГБ доставлялись ему лично, и никто, кроме министра и вождя, не знал, что содержится в этих конвертах. В курсе его контр-разведывательной работы были единицы. Их можно перечислить поименно. До войны - Молотов, Берия. После войны - Берия, Абакумов, вероятно, Маленков, возможно, Мехлис, а потом Меркулов. И все. Так что Хрущев, Игнатьев, даже Огольцов могли попросту не знать, кто был главным контрразведчиком СССР, и рассчитывать, что удастся обмануть главу государства. Лишь когда Игнатьев оказался в должности министра ГБ, заговорщики должны были понять, кто такой Сталин в делах госбезопасности, - и то если вождь не прикинулся глупее и доверчивее, чем был на самом деле. А он, судя по тому, что послушно санкционировал все игнатьевские художества, именно таким и прикинулся…

Как бы то ни было, операция началась, теперь заговорщики могли идти только вперед.

Предельным сроком пребывания их в МГБ (и на свободе) было окончание «дела Абакумова». Не знаю, как Игнатьев, но и Огольцов, и Хрущев отлично понимали, что проверок, которыми в СССР сопровождалась передача дела в суд, оно не пройдет. Надо было срочно что-то придумать - а ничего не придумывалось. Убийство Абакумова, как мы уже говорили, ничего не решало, а если уничтожить всех, то не удастся спрятать концы, неминуемо начнется расследование со всеми вытекающими…

Гипотеза. Оставался один выход: чтобы спастись, надо уничтожить Сталина. С этой целью и стали осенью 1952 года раскручивать наполовину сдохшее к тому времени «дело врачей». Да, это безумный план - но выхода у заговорщиков не было. Для тех, кто находился в МГБ, речь шла о жизни и смерти. Вот ведь ирония судьбы: ни за превышение власти, ни за фальсификацию дел, ни даже за пытки вышка им не грозила. Но числилось за ними одно деяние, которое вписывалось в подрасстрельную статью об измене Родине -арест министра госбезопасности и дезорганизация работы министерства. Впрочем, после того, как они оказались бы на Лубянке, реабилитированный к тому времени Абакумов легко докопался бы и до остального.

Сталин был заинтересован в том, чтобы заговорщики увязли как можно глубже. Поэтому он не только делал вид, что верит им, но пошел на беспрецедентный и чрезвычайно рискованный шаг - допустил по материалам незавершенного дела публикацию статьи о «врачах-убийцах», с явно антисемитским уклоном. Вождь прямо-таки нарывался на международный скандал, и можно себе представить, как взвыла после такой статьи западная пресса. Однако этот скандал позволял, когда настанет пора разбираться с МГБ, предъявить его руководству не только злоупотребления - но и то, что их действия являлись политической провокацией, которая повлекла за собой серьезные последствия для страны. (Конец гипотезы.)

17 февраля Игнатьев передал Сталину обвинительное заключение по «делу Абакумова». После этого допросы врачей прекратились - в них больше не было надобности. 17 февраля внезапно умер комендант Кремля генерал Косынкин, а Сталин заперся на даче.

Понимал ли он, что идет на риск? Конечно - однако Сталин был не просто человеком большого личного мужества, он был фаталистом. Кто не верит, почитайте, как вождь себя вел во время войны.

Вот и ответ на вопрос: был ли Сталин убит. Его смерть выглядела абсолютно естественной. Но сцепление фактов выявило вполне определенную логику событий, а логика событий гласит: Сталин должен был умереть в течение нескольких дней после 17 февраля. Ибо потом Игнатьев будет снят с поста министра и арестован, а уж на Лубянке из него вытащат все, что он знает.

Как известно, Сталин действительно умер через несколько дней после 17 февраля - совершенно естественной смертью. Какое совпадение, однако…

Впрочем, практически сразу выяснилось, что его смерть лишь отсрочила неизбежный конец заговорщиков. У Хрущева всегда так: решая одну проблему, он вляпывается в новую, худшую. Решая ее, увязает еще глубже…