Джаред Даймонд - Коллапс

Сложным образом интегрированная экономика, структуру которой я описал выше, была основана на скотоводстве и наземной и морской (во фьордах) охоте; эта экономика позволила колонистам существовать в условиях, в которых было бы невозможно выжить только за счет какого-либо одного из ее компонентов. Но вместе с тем эта глубокая взаимозависимость экономики таила в себе серьезную опасность, вероятно, сыгравшую определенную роль в гибели гренландской колонии: сложная система могла обрушиться при исчезновении всего одной из ее составляющих. Причиной голода могли стать различные климатические изменения: короткое, холодное, с частыми туманами лето или слишком влажный август могли привести к тому, что запас сена оказывался слишком мал; долгая многоснежная зима становилась тяжелым испытанием как для диких оленей, так и для скота, которому требовалось больше корма; фьорды могли забиться льдом, не позволяя охотникам выйти на добычу тюленей в мае и июне; изменения температуры воды в море могли повлиять на численность рыбы, что, в свою очередь, влияло на численность популяции питающихся рыбой тюленей; климатические изменения в Ньюфаундленде, месте размножения мигрирующих видов тюленей — лысунов и хохлачей, — могли сказаться на численности их популяции в Гренландии. Некоторые из перечисленных событий имели место и в современной Гренландии: например, в результате холодной зимы 1966/67 года с обильными снегопадами погибли 22 тысяч овец, а численность популяции мигрирующих тюленей в холодные 1959–1974 годы сократилась до 2 процента от прежнего количества. Даже в самые лучшие годы Западное поселение было менее пригодно для выращивания и заготовки сена, чем Восточное, и падение средней летней температуры всего на один градус могло привести к тому, что поле, на котором в предыдущие годы удавалось заготовить достаточное количество сена, лишилось урожая.

Жители гренландской колонии могли пережить одно неурожайное лето или одну особенно тяжелую зиму, если затем шли годы с нормальной погодой, позволявшей восстановить поголовье скота, и если при этом они могли наловить достаточно тюленей и оленей для пропитания.

Более грозную опасность представляла череда неблагоприятных лет или неурожайное лето с последующей долгой многоснежной зимой, в течение которой для прокорма скота требовалось больше сена, особенно если фьорды забивались льдом, не давая возможности охотиться на тюленей, или численность последних падала по какой-либо причине. Как мы увидим дальше, именно такая печальная участь и ожидала жителей Западного поселения.

Гренландское общество можно охарактеризовать пятью прилагательными, в некотором смысле взаимно противоречивыми: объединенное, жестокое, иерархическое, консервативное и евроцентричное. Все эти характеристики унаследованы от Исландии и Норвегии, но в Гренландии они оказались еще более выраженными.

Начнем с того, что население гренландской колонии — около 5 тысяч человек — проживало на 250 фермах, примерно по 20 человек на каждой; эти фермы, в свою очередь, образовывали нечто вроде сообществ, группировавшихся вокруг одной из 14 основных церквей, так что на одну церковь приходилось примерно по 20 ферм. Гренландская колония была очень жестко структурированным обществом, все члены которого были жестко связаны друг с другом: никто не мог уйти со своей фермы и зажить самостоятельно — просто потому, что поодиночке выжить было невозможно. С одной стороны, взаимодействие обитателей одной и той же фермы было необходимым во время весенней охоты на тюленей, летней охоты в Нордсете (см. ниже), заготовки и уборки сена в конце лета, осенней охоты на оленей и строительных работ — все эти виды деятельности требовали совместных усилий многих людей, и попытка выполнить их в одиночку была обречена на провал. (Представьте, например, что во время охоты надо окружить и загнать в определенное место стадо оленей или тюленей или при строительстве церкви нужно поднять четырехтонный камень — в одиночку справиться с такими задачами невозможно.) С другой стороны, взаимодействие также было необходимым между отдельными фермами и особенно — между различными сообществами, поскольку разные участки обладали различными ресурсами, так что жители удаленных друг от друга ферм нуждались друг в друге для добычи ресурсов, которых сами были лишены. Я уже упоминал о транспортировке мяса тюленей с побережья во внутренние фьорды, и о том, что, хотя охота на оленей в основном велась на высоких, удаленных от воды местах, олениной питались жители богатых ферм, расположенных в низинах, и о том, что богатые фермы помогали бедным восстанавливать поголовье скота, если из-за нехватки корма в особо долгие и холодные зимы животные на тех не доживали до весны. Стадо численностью 160 голов, о чем можно судить по количеству стойл на ферме Гардар, намного превосходило потребности обитателей этой фермы. Как мы увидим далее, клыки моржей — наиболее ценный экспортный товар Гренландии — добывались на охотничьих участках Нордсеты немногочисленными охотниками из Западного поселения, но затем распределялись по многим фермам обоих поселений и тщательно обрабатывались для продажи в Европу.

Принадлежность к той или иной ферме была важна как для физического выживания, так и для социальной идентификации гренландских скандинавов. Каждый кусочек пригодной для сельского хозяйства земли в Западном и Восточном поселениях принадлежал либо определенной ферме, либо являлся совместной собственностью нескольких ферм, которые соответственно могли распоряжаться всеми ресурсами этого участка земли — права собственности распространялись не только на растущую на нем траву, но и на пасущихся там оленей, на ягоды, дерн и даже — если это был прибрежный участок — на выброшенный на берег плавняк (то есть принесенные морскими течениями и ветрами стволы и ветви деревьев). Поэтому житель гренландской колонии, захоти он поохотиться или пособирать ягоды, не мог просто так пойти, куда ему вздумалось. В Исландии, если человек лишался своей фермы или оказывался изгнанным из поселения, мог попробовать жить один в каком-то другом месте — на острове, на брошенной ферме или в горах. У жителей Гренландии отсутствовала такая возможность — здесь не было «другого места», куда одиночка мог бы уйти.

В результате сложилось жестко контролируемое общество, в котором несколько вождей — владельцев самых богатых ферм — могли запретить любому делать что-либо, идущее вразрез с их интересами, в том числе проводить в жизнь какие-либо нововведения, которые не были однозначно благоприятными для самих вождей. Управление Западным поселением осуществляла ферма Санднес — самая богатая в этом поселении и единственная, имевшая выход во внешние фьорды, а Восточное поселение контролировал Гардар — самая богатая ферма всей Гренландии, одновременно являвшаяся резиденцией епископа. Вскоре мы увидим, как эти факты помогут нам понять, что же в конце концов произошло с гренландской колонией.