Ю Милорава - Шкловский - тогда

Я от неожиданности растерялся. Друнина выдержала паузу и сжала руку еще крепче, глядя прямо в глаза. Я смешался больше и стал понемногу убирать ладонь. На этом хеппенинг Ю. Друниной не закончился. Она еще внимательней, азартней смотрела в глаза и, обернувшись к Шкловскому, произнесла вердикт: "У него ускользающая рука". От Шкловского ответа не было. Друнина несколько раз повторила, что у меня такая рука, я не имел представления, что бы это могло означать. Наконец Шкловский примирительно сказал: "Он же не виноват, что у него ускользающая рука". Но Друнина решительно настаивала, требуя реакции (может, это была месть за ожидание у Межирова?). Тогда Шкловский присоединился. Он сказал: "Теперь попробую я". Подошел и протянул руку. Это доброжелательное, мягкое прикосновение понравилось моей руке намного больше - и Шкловский подытожил: "Я ничего особенного не заметил". Друнина ушла. Мы проговорили еще около часа.

ПИСАТЕЛЬ И ГОСУДАРСТВО

- Да, у писателей к правительству много разных больных вопросов. Нам всегда было трудно.

- А кроме поэзии вас интересует еще что-то?

- Нет.

- Будет не просто. Как вы думаете почему? (Он пристально посмотрел на меня. - Ю. М.) Не в общем, не в смысле того, что нелегко.

И дальше будет трудно. Но не потому, что будут обижать. Меня тоже обижают. Дали мне бы власть, я тоже бы обижал.

Многих бы обидел.

ОБ ИСКУССТВЕ. О ТРУДЕ ПИСАТЕЛЯ

- Искусство сложно, но сложно не само по себе. Это лестница, у которой нет перил.

И нужно видеть, хорошо знать, куда идешь, чтобы дойти.

- В русских писателях начала века богатство не русской, а мировой литературы. Я бы сравнил это с эпохой Возрождения.

Из той же сделанной мне надписи на книге "Лев Толстой":

"1 ) Живите благоразумно.

2 ) Займите день.

3 ) Не забывайте класть план дня на карту.

4 ) Жизнь должна состоять из неудач. В результате побед или поражений".

И там же:

"Вы ученик! Надо работать так, как работает носильщик".

СЕЙЧАС И ТОГДА

Для Шкловского было неожиданностью, что начинающий автор пришел не с киносценарием, а со стихами, да к тому же футуристического характера. Он дважды внимательно прочитал их, спросил, можно ли нарушить очередность сложенных в стопку листов. Комментировал. По поводу встретившейся ему метафоры он сказал: "она этого не стоит". Дру

гая - "батареи парового отопления невкусные вафли" - его удивила: "Я такого нигде не читал, это вами увидено". Одно понравившееся ему стихотворение вызвало реакцию вполне футуристическую, Шкловский потряс над головой кулаком и очень громко воскликнул: "Это хорошо!!" Обещал принять участие в судьбе моих стихов и просил присылать. Я тогда жил в Тбилиси и стихи послал, сопроводив письмом, в котором наряду с активными позициями по различным вопросам хватало и прозрачных антисоветских намеков. До сих пор не знаю, дошло ли оно до Виктора Борисовича. Ответа я не получил.

Я, беседуя с ним тогда, мог только при усилии отмечать признаки, свидетельствовавшие, что разговариваю с человеком восьмидесяти лет, так были сильны оставшиеся в памяти могучая энергия, молодая эмоциональность, бескомпромиссность, максимализм, обаяние и тактичность.

Не тогда, только теперь особенным стало слово из его книги "Тетива" "сейчас": "Вместе мы проходили свою дорогу - Борис Эйхенбаум, Юрий Тынянов и я - сейчас живой".