Анна Гранатова - Клан Ельциных

— Нормально, хорошо живу, — ответил Алексей Михайлович, — трехкомнатная квартира в Олимпийской деревне, на троих.

Про Емельянова я сказал Ельцину:

— Борис Николаевич, вы же знаете этого человека, он сейчас проректор МГУ, его все уважают. Он академик сельскохозяйственных наук, активную роль сыграл в межрегиональной депутатской группе, короче, наш боевой резерв. К тому же замечательный человек.

Шеф сразу согласился.

Емельянов же, когда я предложил ему квартиру в доме на Осенней, чуть не умер от счастья. Он ликовал сильнее всех и постоянно меня благодарил. И до сих пор, если встречает, просит:

— Зайдите ко мне, Александр Васильевич. Я вам хоть бутылку поставлю за то, что здесь поселился.

Переступив впервые порог своей новой квартиры, я больше всего обрадовался просторной лоджии. Всю жизнь мечтал, чтобы у меня была по настоящему большая лоджия. Но такую, конечно, даже представить не мог. Люблю большие лоджии. С удовольствием лопаткой очищал ее от снега. А летом сидел, размышлял… Хорошо!

Еще понравилась гостиная. Тоже всегда хотел, чтобы она была просторной. Тут вдруг такое счастье привалило!

Все апартаменты в новом доме были либо пятикомнатные, либо четырехкомнатные. Мы с женой Ириной посоветовались, стенку между комнатой и кухней сломали, и у нас образовалась большая кухня-столовая с двумя окнами.

Нашим соседом по дому стал и писатель-сатирик Михаил Задорнов. Его дружба с Ельциным завязалась еще в Юрмале во время отдыха. Миша умел развеселить Бориса Николаевича: потешно падал на корте, нарочно промахивался, острил. И вот так полушутя вошел в доверие. Он любил рассказывать президенту про своих родителей — как им нелегко жить в Прибалтике.

После отпуска мы продолжили парные теннисные встречи в Москве. И вдруг Задорнов потихонечку ко мне обратился:

— Саша, я узнал про новый дом. А у меня очень плохой район, в подъезде пьяницы туалет устроили. Этажом выше вообще алкоголик живет. Возьмите к себе.

Мы взяли. Спустя время в сатирической заметке Задорнов написал про этого алкоголика. Хотя над ним этажом выше уже жил министр МВД генерал Ерин, и юмора в нашем доме никто не понял.

Новоселье у Задорнова было замечательное. Только он въехал и тут же, увидев нас с Барсуковым, говорит:

— Ребята, приходите срочно ко мне на новоселье, я так счастлив, так доволен.

Мы на всякий случай прихватили с собой сумку еды, спиртное. Жены наши вызвались помочь, если потребуется, накрыть на стол. Приходим, а у новосела хоть шаром покати — ни питья, ни закуски. Мы переглянулись, открыли свои консервы, открыли водку и погуляли весело на новоселье у Миши Задорнова.

Соседями по дому стали мэр Москвы Юрий Лужков и первый вице-премьер столичного правительства Владимир Ресин. Их пригласил Ельцин. Сначала они оба деликатно отказывались, но потом переехали.

После заселения по списку несколько квартир оказались незанятыми. Очень просился Казанник, тогда он был Генеральным прокурором России. Ельцин испытывал благодарность к нему за мандат, который Казанник отдал Борису Николаевичу во время первого съезда народных депутатов СССР. Доложили, что Казанник уже и мебель стоимостью почти в 80 тысяч у. е. привез в одну из пустых квартир. Но не распаковал, ждал решения президента. А тут случилась амнистия для участников событий октября 93-года. Казанник был на стороне парламента, и поэтому Ельцин ему в квартире и отказал. Прокурор Казанник уехал в родной Омск. Мебель тоже куда-то исчезла. В итоге в свободные квартиры въехали Олег Сосковец и Павел Бородин. А Виктор Степанович Черномырдин стал моим соседом по площадке — наши двери расположены напротив друг друга.

В канун Нового, 1994 года Борис Николаевич устроил коллективное новоселье в Доме приемов на Ленинских горах. Весело было. Все пришли со своими семьями. Прекрасно поужинали. Играл президентский оркестр, и мы танцевали. Поздравили друг друга с удачным бесплатным приобретением. Егор Гайдар, так страстно исповедовавший идеи рынка, от бесплатной раздачи жилья тоже был в восторге.

В то время мы более раскованно общались, не стеснялись при случае подшутить друг над другом. Так, к примеру, однажды я увидел, что Павел Грачев приобрел для новой квартиры диван необъятных размеров. Он даже в дверь не пролезал. Пока солдаты его через лоджию на веревках затаскивали, немного порвали обшивку. Говорю Паше:

— Посмотри, диван-то, наверное, в гараже несколько лет стоял, его по углам мыши прогрызли.

Жена Грачева, Люба, мне за такой юмор чуть глаза не выцарапала.

Однажды в телеинтервью, задолго до отставки, мне задали вопрос об отношении к министру обороны. Ответил я примерно так:

— Павел Сергеевич очень любит свою семью, друзей и умеет хорошо устраивать парады.

И этот фрагмент показали.

А следующую фразу: «Но 1 января 1995 года, в день своего рождения, Павел Сергеевич должен был пустить себе пулю в лоб или хотя бы добровольно покинуть пост министра обороны за обман президента в отношении Чеченской операции, которую Павел Сергеевич с треском провалил» — этот текст из моего интервью вырезали.

За четыре года проживания в доме на Осенней я почти ни у кого, кроме Барсукова, в гостях не побывал. Пару раз заходил к Тарпищеву, заодно увидел, что такое настоящий европейский ремонт.

Один раз посетил Юмашева. У Юмашева жила немецкая овчарка по кличке Фил. Вот она очень ловко среди разбросанных вещей пробиралась. Фил этот, кстати, стал участником настоящей трагикомедии.

У помощника президента, Льва Суханова тоже был пес — Красс, родной брат моей собаки Берты. Они от одной матери, из одного помета.

Умные, красивые немецкие овчарки. Так что мы с Сухановым своего рода «собачьи» родственники.

А Юмашевский овчара Фил — более крупный на вид, к тому же злейший враг Красса. Эти псы сделали «кровными» врагами и своих хозяев.

Юмашев и Суханов друг друга на дух не выносят.

Овчарки Красс и Фил, если встречались на улице, обязательно злобно дрались. С Филом, как правило, гуляла жена Юмашева, Ира Веденеева. Он ее таскал на поводке куда хотел.

Красса выводил на прогулку Лев Евгеньевич. В одной из собачьих потасовок Суханов не сдержался и, оттаскивая своего Красса, сильно пнул Фила ногой в бок.

У собак память получше, чем у людей. И вот однажды, возвращаясь с работы в хорошем настроении, Лев Евгеньевич решил наладить отношения с Филом, которого вывела на прогулку жена Юмашева.

— Ну что, Фил, когда же мы с тобой будем дружить, когда перестанем ругаться с Крассом? — назидательным тоном вопрошал Суханов, поглаживая собаку.

Она прижала уши, терпеливо выслушала примирительную речь и внезапно, молниеносным движением тяпнула оторопевшего помощника президента между ног, в самое интимное место. Ира с трудом оттащила пса, но Фил вырвался и укусил еще раз. Бедный Лев Евгеньевич упал, брюки быстро пропитались кровью. Жена Юмашева бегом отвела пса домой и на своей машине доставила пострадавшего в ЦКБ, благо больница эта в двух минутах езды от нашего дома.