Фридрих Кристиан цу Шаумбург-Липпе - Был ли Гитлер диктатором?
- Название:Был ли Гитлер диктатором?
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Kritik: Die Stimme des Volkes, Folge Nr. 86; Nordwind-Verlag
- Год:1994
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Фридрих Кристиан цу Шаумбург-Липпе - Был ли Гитлер диктатором? краткое содержание
Выросший в немецкой провинции принц Фридрих Кристиан цу Шаумбург-Липпе (1906–1983), наследник княжеского дома, правившего ранее маленьким вассальным княжеством на территории Германской империи, был достаточно авторитетным человеком, чтобы рассказать нам о Гитлере и его деятельности во главе Третьего рейха. Личный друг фюрера еще до прихода того к власти, принц в первые годы правления Гитлера часто бывал его собеседником. Принц вступил в НСДАП при посредстве Рудольфа Гесса, был членом СА, а затем стал помощником доктора Йозефа Геббельса в Министерстве пропаганды.
Как объясняет сам принц, он начал писать эту книгу в 1976 году, чтобы: «Определить, насколько отвратительную и подлую ложь против нас, немцев, распускают в течение десятилетий, и указать на то, кто это делает и почему это происходит… Тот, кто осознанно действует вопреки вечному порядку этого мира, может быть только предателем, мерзавцем! Он вредит всем другим. Никакая философия, религия, математика никогда не могут стать сильнее вечной этической закономерности природы!»
Об авторе. Принц Фридрих Кристиан цу Шаумбург-Липпе (Friedrich Christian Prinz zu Schaumburg-Lippe, родился 5 января 1906 года в Бюккебурге; умер 20 сентября 1983 года в Вассербург-ам-Инн) был немецким аристократом, высокопоставленным национал-социалистическим функционером и автором национал-социалистических произведений.
Перед приходом нацистов к власти он служил возникающему национал-социалистическому движению в качестве одного из самых видных имперских ораторов. С 1933 года был адъютантом Йозефа Геббельса и вследствие этого — одним из его ближайших сотрудников в Имперском министерстве народного просвещения и пропаганды. После окончания Второй мировой войны он стал широко известен как «ревизионист истории».
Фридрих Кристиан Вильгельм Александр Принц цу Шаумбург-Липпе появился на свет в 1906 году как четвертый и самый младший сын князя Георга цу Шаумбург-Липпе (1846–1911) и Марии Анны фон Заксен-Альтенбург (1864–1918) в главном городе княжества Бюккебурге и получил свое имя в честь графа Фридриха Кристиана.
Рано осиротев, он вырос под опекой старшего брата Адольфа, последнего правящего князя, вместе со своей сестрой во дворце в Харрле. Он изучал юриспруденцию в Бонне, где у принцев фон Шаумбург был фамильный дворец. Затем продолжил учебу в Кёльне. Будучи объективно состоятельным, он все же глубоко чувствовал упадок власти и имущественного благосостояния его семьи.
В 1928 году, вскоре после женитьбы, 22-летний принц, ничем еще не занимавшийся и получавший деньги на жизнь от своего брата, сблизился с Гитлером, но тот отговорил принца от вступления в НСДАП. Наконец, Фридрих Кристиан в сентябре 1929 года был принят в партию и тем самым стал, наряду со своим двоюродным братом Йосиасом цу Вальдек унд Пюрмонтом и вступившим позже, но более популярным принцем Августом Вильгельмом Прусским (1887–1949), одним из первых членов партии из круга высшего немецкого дворянства. Фридрих Кристиан сначала был сотрудником Роберта Лея, гауляйтера Кёльна — Кобленца. Вместе с Леем он основывал ежедневную прессу штурмовых отрядов; затем в 1930 году — общество с ограниченной ответственностью для выпуска национал-социалистических ежедневных газет. С 1931 по 1933 год был внештатным организатором фирмы «Дитрих унд Ко» в Кёльне, издательства ротационной печати. Далее принц служил для партии как один из ее первых имперских ораторов и стал также активным членом СА.
Непосредственно после основания Министерства пропаганды 1 апреля 1933 года он стал адъютантом Геббельса и имел, таким образом, постоянный доступ к одному из самых могущественных политиков Германской империи. 1 ноября 1934 года он стал референтом в международном отделе министерства. Далее принц атаковал в своих публикациях немецкое дворянство, которое сначала слишком мало поддерживало национал-социализм и вместо этого скатывалось к реакции и монархизму.
Геббельс 13 февраля 1937 года отметил в своем дневнике о своем близком сотруднике: «Эти принцы привыкли ничего не делать и только маршировать на парадах». Однако с 1943 года принц служил на фронте в мотопехоте.
Во время господства национал-социалистов Фридрих Кристиан быстро делал карьеру и стал, таким образом, не только советником в Министерстве пропаганды, но и штандартенфюрером СА в полку «Фельдхеррнхалле», руководителем отдела в штабе гауляйтера зарубежной организации НСДАП, и получил за свои многолетние заслуги перед партией от самого Гитлера золотой почетный знак НСДАП.
После окончания войны принц был интернирован с 1945 по 1948 годы. В Советской оккупационной зоне его произведения были запрещены. Несмотря на обвинения в якобы выдаче нескольких чиновников своего министерства, принц в 1950 году успешно прошел процедуру денацификации.
И после конца национал-социализма принц оставался плодовитым публицистом и публиковал различные книги, в том числе в ультраправых издательствах «Druffel» и «Arndt». Он никогда не дистанцировался от национал-социалистической идеологии и защищал ее до самой смерти. Его произведения и сегодня еще популярны в ультраправых и неонацистских кругах.
«Я спрашиваю себя, какой правитель пользовался когда-нибудь таким уважением, почитанием, любовью и обожествлением, как этот человек в коричневой рубашке».
Луи Бертран, французский журналист на Имперском съезде партии в 1937 году в Нюрнберге
Был ли Гитлер диктатором? - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Геббельс в начале 1945 года в моем присутствии назвал Бормана и лейб-медика Гитлера, профессора Морелля, "преступниками в Имперской канцелярии". Также и у Бормана, насколько мне известно, были из прошлых времен связи с СССР — и, по словам доктора Геббельса, это были связи "как раз неправильные".
Профессор Морелль, по моим сведениям, признал перед Международным военным трибуналом (МВТ) в Нюрнберге, что он хотел убить Гитлера. Я же, со своей стороны, скорее полагаю, что он с помощью своих инъекций хотел сделать Гитлера послушным инструментом определенной клики авторитетных политиков.
То, что Гитлер в имперское правительство Дёница включил — наряду с Геббельсом — как раз Мартина Бормана, должно было, по-моему, быть связано с последним большим проектом Гитлера: союз с СССР против США. Гитлер в последний момент телеграфировал в группу армий Кессельринга: "Продержитесь еще при всех обстоятельствах, объединение с русскими против американцев предстоит непосредственно".
То, что такое объединение внезапно создало бы совершенно другую картину, кажется мне непременным. Немцы и русские вместе в один миг получили бы всю Европу в свои руки. По меньшей мере, еще сегодня существовала бы Германская империя, и не было бы никакой клеветы на наш народ — никто не решился бы на это.
Германия — Европа — доминировали бы сегодня на этой земле. Третий рейх смог бы вступить в наследство Первого рейха, и дни международного капитализма были бы сочтены. У Геббельса была еще какая-то малообоснованная надежда, иначе он незадолго до своей смерти не стал бы почти целый час разговаривать по телефону с русским маршалом Жуковым.
Мы в этом весьма отчетливо видим, что как раз тот же Гитлер, который в ходе войны четыре раза предлагал своим врагам очень корректный и честный мирный договор и ни разу не получил ответа, даже в самый последний час еще обладал силой для того, чтобы полностью изменить курс и решиться на самое крайнее. Наверняка, именно это он имел в виду, когда в своей последней большой речи говорил немецкому народу, что он надеется на то, что народ поймет его, если он будет вынужден решиться на нечто совсем неслыханное.
На войне, естественно, слишком многое зависит от врага и его позиции, чтобы можно было бы действительно всесторонне справедливо обсуждать собственного государственного деятеля. Ефрейтор Гитлер был, несомненно, гениален также и как полководец. Никто из его многочисленных генералов, многие из которых обладали большим талантом и богатым опытом, не отвергал его как полководца, большинство из них им восхищались. В этом отношении он также знал очень многое, что он никогда не мог бы выучить. Как часто я слышал, как генералы говорили: "Откуда у него, собственно, взялись все эти предпосылки для этого? Неужели это только инстинкт?"
Гитлер ненавидел хвастаться. Он вовсе не любил, если, его, так сказать, боготворили. Но политическая пропаганда хотела использовать его образ для агитации. И он не мог оспаривать значение этой агитации для распространения идеи национального социализма. Лао-цзы принадлежит одно высказывание, которое — так я думаю — прекрасно подходит и к Гитлеру: "Мудрец ставит себя позади других, благодаря чему он оказывается впереди людей. Он пренебрегает своей жизнью, и тем самым его жизнь сохраняется".
Действительно, роковую роль в его судьбе сыграли те, кому он помогал, не будучи обязанным помогать им. И в этом отношении его судьба это судьба всего действительно великого. Как писал в 1885 году Фридрих Ницше своей сестре: "Мне кажется, что человек даже при самых благих намерениях может причинить огромный вред, если он достаточно бесстыж, чтобы пытаться принести пользу людям, дух и воля которых для него — потемки".
Тем не менее, Гитлер, без сомнения, сделал немецкому народу и империи исключительно много добра. Каждый серьезный, справедливый критик должен видеть и признать это. Отрицать это было бы бессмысленно и очень вредно для всех.
Часть 5. "Торговля индульгенциями" и самообман
Его идея связи национализма и социализма был определенно новой и очень хорошей. Вследствие этого ему удавалось выровнять самые большие противоречия в народе и так добиться такого внутреннего мира, которого не было ни в одном народе на этой Земле ни раньше, ни позже. Это, пожалуй, неповторимое состояние продолжалось где-то с 1933 года вплоть до Олимпиады 1936 года. С тех пор начали прокрадываться изменения, которые стали заметны всем лишь гораздо позже, к концу войны.
Первый толчком к этому было лишение власти СА, которое началось 30 июня 1934 года. Это стало решающим ударом против национал-социалистической революции. Я смог это впервые почувствовать вечером 30 июня 1934 года. Я со своей женой Александрой находился в гостях у супружеской четы Геббельсов, когда Гитлер, только что приехав в Берлин, подробно и точно рассказал нам, как прошел для него этот фатальный день. Он знал, что я был труппфюрером штурмовиков и одним из трех адъютантов обергруппенфюрера СА группы СА в Берлине и Бранденбурге, разумеется, только для видимости — я был освобожден от службы в СА как адъютант министра.
Во время этой беседы вечером того потрясающего дня Гитлер совсем неожиданно спросил меня: "Где вы, собственно, были сегодня? Обергруппенфюрер Эрнст, ваш начальник, был все же схвачен во время побега — и уже расстрелян!" Я ответил, что я был на службе в министерстве как всегда. "Однако, тогда вам повезло. Если бы вас схватили вместе с Эрнстом, я едва ли мог бы спасти вас". Этот ответ поразил меня как струя ледяной воды. Моя жена тоже была возмущена, она так никогда и не простила ему этот ответ.
Несомненно, было правильно, что он со всей строгостью выступил против Эрнста Рёма и коррупционеров среди наивысших руководителей СА, особенно, что он действовал в обстановке очень серьезной опасности для него самого. Но он ни в коем случае не должен был допустить, что его штурмовики — становой хребет революции, — которых он сам приучил к беспрецедентной самодисциплине, теперь были политически ликвидированы. Он тем самым открыл доступ к революции совсем другим силам — и это стало началом конца.
Среди застреленных — напрасно застреленных — было двое моих лучших друзей: группенфюрер Шнайдхубер и барон фон Вехмар, бригаденфюрер.
Естественно, мы спрашивали себя — больше чем кто-либо другой — в течение долгих лет, почему Гитлер действовал именно таким образом. Три фактора вынуждали его к этому: партия (позже под влиянием Бормана), рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, который собирался строить собственную власть, и прежний шеф штаба СА Герман Геринг, который теперь считал, что сможет строить национал-социалистическую военную авиацию как свою личную силу.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: