Эксперт Эксперт - Эксперт № 28 (2013)

«Сегодня взыскание залогов по суду длится от полугода до полутора лет, это невозвраты, это зависшие денежные средства, — поясняет Олег Иванов. — Но если позиция по защите заемщиков-физлиц понятна, то в случае с юридическими лицами давно пора позаботиться о защите кредиторов».

Снова о длине

Комментируя идеи Минфина, Алексей Моисеев особое внимание уделил мерам по повышению ликвидности. С августа министерство пообещало нарастить на 200 млрд рублей — до 750 млрд — лимит размещения в банках временно свободных средств бюджета, привязав недельные аукционы к налоговому периоду. Также со следующего месяца будет увеличен предельный объем размещения средств на срок до 30 дней — до 500 млрд рублей; лимит размещения средств на срок от одного до трех месяцев вырастет до 200 млрд рублей. Правда, при этом лимит размещения средств на срок от трех до шести месяцев сохранится на уровне 50 млрд рублей. Как отметил Моисеев, сделано это потому, что Минфин и ЦБ часто обвиняют в изъятии ликвидности из банковского сектора, и добавил, что в настоящее время Казначейство держит на счетах в ЦБ в 2,6 раза меньше средств, чем год назад, то есть абсорбирование ликвидности уменьшилось. Однако и компании, и банки не считают такое увеличение ликвидности со стороны Минфина достаточным. Основная причина давно известна: притом что и коротким деньгам банки тоже очень рады, остро не хватает денег длинных.

«Сейчас по всем юрлицам в стране разрыв между выданными кредитами и их денежными средствами достигает нескольких триллионов рублей, — рассказывает Александр Ройко. — Этот разрыв как-то компенсируется средствами ЦБ и Минфина и депозитами физлиц. Увеличение лимитов по размещению средств Минфина на депозитах до 500 миллиардов рублей в такой ситуации незначительно. Кроме того, все это имеет отношение лишь к расчетам и мгновенной ликвидности, но не к кредитам. Ведь даже если кредитовать торговлю на оборотные средства, то 30–90 дней — это оборот оптовика или мелкого магазина. У крупных торговых предприятий оборачиваемость уже шесть-девять месяцев, у производств девять месяцев — год. Если же мы берем с рынка трехмесячные ресурсы и выдаем девятимесячные, то на каждый выданный рубль мы должны привлечь 1,5–2 рубля». Банку нужно, чтобы государство «закрывало» то, чего нет на денежном рынке — фондировало бы банки вдлинную, на сроки больше года. Об этом же говорят и компании-заемщики. Так, в ОК «Русал» «Эксперту» сказали, что необходимо увеличить фактические сроки предоставления ликвидности при операциях рефинансирования со стороны Банка России как минимум до трех лет и предоставить возможность банкам привлекать у него заемные средства в размере до 100% собственных средств. А также смягчить требования к рейтингам заемщиков, обязательства которых принимаются Центробанком при операциях рефинансирования по договорам репо, разрешив использование рейтингов российских рейтинговых агентств.

«Предложения могли бы быть более амбициозны», — полагает Сергей Наркевич. В качестве мер, которые были бы более эффективными, он приводит:

• законодательные ограничения доли рынка (или региональной доли рынка) для госбанков;

• скорейший ввод в действие стандартов «Базель III», предполагающих дополнительные требования по капиталу к системообразующим банкам;

• отказ от двойной бухгалтерии — переход на МСФО;

• упрощение механизмов мониторинга и отчетности по закону «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»;

• устранение барьеров для дистанционного банковского обслуживания;

• определенность по вопросу банкротства физлиц;

• возможность реализации заложенного по ипотеке жилья.

«В целом наиболее действенными мерами по снижению стоимости кредитования могли бы стать снижение базовых ставок Банком России или настоятельные рекомендации госбанкам снизить кредитные ставки», — заключает аналитик.

В подготовке материала принимали участие Ярослав Мальцев, Евгений Огородников, Антон Шумкин

График

Ставки по длинным кредитам предприятиям сегодня не опускаются ниже 10,5%

Галина Костина

Полтора века назад правнук основателя ведущей японской фармкомпании Takeda Чобей IV сделал ставку на проникновение западной медицины в восточную. Сегодняшняя стратегия предприятия также связана с глобализацией.

Рисунок: Константин Батынков

Два столетия кровопролитных войн наконец закончились, и в середине XVIII века в Японии установилось относительное спокойствие. Жизнь без войны дала возможность развиваться торговле и ремесленничеству.

Шестилетний провинциальный мальчик Чобей Такэдабыл усыновлен и стал учеником купца, торговавшего хлопком в Осаке, однако долго там не задержался: приемный отец умер. В четырнадцать лет Такэда вновь становится учеником, но на этот раз в одной из фирм по продаже лекарственных трав. Подобное ученичество означало изнурительную работу без возможности выйти за пределы рабочего места и жизнь впроголодь. Многие ученики убегали. Но не Чобей. Он был настолько упорным, что через десять лет смог стать клерком, а еще через четыре года ему доверили должность временного управляющего и опекуна одной из брокерских фармацевтических контор, глава которой умер, а наследник был еще слишком мал. Через некоторое время работодатель из гильдии лекарственных брокеров, видя успехи Чобея, предложил ему арендовать склад, чтобы начать собственный бизнес. Однако Чобей отклонил столь привлекательное предложение: он не мог бросить доверенную ему фирму, не найдя достойного и ответственного преемника. Лишь в тридцать два года, в 1781-м, Чобей Такэда основал свою контору. Через восемь лет ее оборот вырос восьмикратно, а еще через двадцать пять лет, когда он передал свой бизнес сыну — Чобею II, оборот увеличился в 55 раз.

Японские фармацевтические компании опирались по большей части на китайскую медицину и торговали лекарственными растениями. В начале XIX века в Японию попытались пробиться со своими препаратами английские купцы, но попытка не удалась, и еще полвека страна оставалась закрытой для западных лекарств. В 1870 году, уже в эпоху Мэйдзи, когда правительство стало уделять больше внимания западным социальным и культурным ценностям, в Японию начали поступать некоторые товары через порт Йокогамы. Импорт ослаблял местную экономику и вызывал недовольство и правителей, и промышленников, но в отличие от многих своих коллег Чобей IV принял смелое и дальновидное решение: развивать бизнес по двум направлениям — восточной медицины и западной, торгуя как традиционными лекарственными сборами, так и привозными лекарствами. Чобей IV и своего сына воспитывал и обучал, делая акцент на английский и китайский языки, поскольку отчетливо понимал: именно так тот сможет преуспеть в деле объединения двух медицинских школ. Параллельно он с малых лет вводил будущего Чобея V в курс торгового дела. Чобей IV был убежден, что западная медицина уже в ближайшее время будет оказывать значительное влияние на здравоохранение в Японии и приведет к серьезным изменениям в фармбизнесе.