Эксперт Эксперт - Эксперт № 36 (2014)

Между тем одежных производств в нашей стране немного. Игорь Исаев среди них выделяет два направления. Одни компании специализируются на массмаркете. Они сами создают лекала, пытаясь быть похожими на бренды Zara или H&M, но их продукция так не выглядит: по его словам, она слишком отдает «совком». Другие компании работают в более высоком ценовом сегменте — например, закупают итальянские ткани, пусть и не очень дорогие. В основном это нишевые производства, которые шьют костюмы, пальто, пуховики.

Среди главных причин того, что производство в России так и не стало массовым, Игорь Исаев называет отсутствие текстильной индустрии: «Индустрия — это когда все есть на складе представителя, дилера. К примеру, нам нужны высококачественные нитки. Их можно купить только в розницу, потому что собственного склада у производителей в нашей стране нет. Это увеличивает наши затраты. Недавно из России ушли американский производитель утеплителей и немецкий производитель клеевых материалов. Чтобы заказать их продукцию, требуется спецзаказ. В нашей стране можно купить материалы только посредственного качества, китайские, а для нас такое не подходит». В России нет возможности приобрести даже аналоги качественных материалов из-за их отсутствия или малой известности таких производств.

Для создания изделий под брендом Grunge в компании выбирают небольшие фабрики (цеха). Как правило, они узкоспециализированные: одни шьют трикотаж, другие — пальто и т. д. Перед тем как начать сотрудничать с фабриками, их как минимум полгода тестируют. «Для нас важно, чтобы фабрики работали только с нами, потому что когда мы размещали свои заказы на крупных производствах, то столкнулись с недобросовестной работой: наши лекала стали копировать на стороне, причем делали некачественные вещи, — объясняет Исаев. — Дело в том, что у нас такая индустрия: в отличие от музыки, где есть авторские права, в одежном бизнесе каждую куртку не запатентуешь. А если сделал строчку 0,2 сантиметра, а у конкурентов будет 0,3 сантиметра — это считается уже другая модель куртки».

Одежда Grunge John Orchestra. Explosion — для городских уникумов, умеющих сочетать традиции с прогрессивными технологиями

Предоставлено Grunge John Orchestra. Explosion

Без скидок и продвижения

Планы у Игоря Исаева амбициозные: он намерен развивать свой бренд по всему миру. «А как иначе? Сейчас время такое. Посмотрите, как развиваются даже небольшие компании: живут в одной стране, а ведут бизнес по всей планете. В этом заключается и задача нашего бренда, мы хотим развиваться за счет разных рынков».

— У вас потрясающие вещи, но слишком дорогие. Например, новые пуховики в предстоящем сезоне стоят от 36 тысяч до 77 тысяч рублей! — говорю я ему.

— Это материалы дорогие, — возражает Игорь. — Вот на мне майка сейчас — вроде как просто майка. Но она из японского хлопка-органика. Его собирает японская семья, которая работает на винтажных аналоговых машинах 1950–1970-х годов, там используется ручной труд, кольцевое прядение. Они специально для нас вяжут полотно, отправляют в Россию. Мы здесь его сшиваем и затем отправляем на собственное красильное производство. Например, одна модель куртки требует разных лекал, поэтому мы экспериментируем с подбором тканей, а они по-разному садятся на человека. Все это разные технологии, которые нужно контролировать. Отсюда возникает и цена.

Впрочем, оказывается, возможность снизить цену все-таки есть. Осенью компания запустит вторую линию изделий под другой маркой — куртки и трикотаж. Коллекция будет из более дешевого хлопка, но тоже качественного. В то же время, чтобы не снижать качество своих изделий, в компании не стремятся делать дешевые аналоги всех вещей, например, их не будет для фирменных джинсов из органического «архивного» денима, производящегося в Японии, которые садятся точно по фигуре, какой бы нестандартной она ни была.

Для своей компании Игорь Исаев видит два пути развития. Первый — розничное направление, через шоурумы, когда приходят клиенты, делают заказы, однако деньги отдают только после реализации изделий. Эта схема более прибыльна, однако сложна с точки зрения финансов, на развитие нужны собственные средства. Второй путь — работа с оптовым звеном, с дистрибуторами. В этом случае прибыль снижается, так как наценка минимальная, зато есть реальные деньги на закупку тканей и наращивание производственных объемов. В обоих этих направлениях компания сейчас работает.

Особенность бренда Grunge — практически полное отсутствие распродаж: «Мы выставляем некоторые вещи по сниженной цене, но это бывает редко. Проводить распродажи имеет смысл, когда у тебя дешевая линия, недорогая ткань. Такие ткани люди стараются украсить — ярко, броско, быть в тренде, потому что мода на них быстро проходит. А у нас цель не мода, а стиль. Мы производим базовые вещи. Если не продали в один сезон, то продадим в другой раз. Например, наши толстовки выполнены из очень качественного трикотажа. Никто не будет их выбрасывать, они всегда актуальны. Люди покупают наши вещи и носят их до тех пор, пока они не износятся».

Продвижением в компании занимаются мало, считая это своим недочетом. Пока больше о бренде знают по сарафанному радио, через социальные сети. При этом большое значение Игорь Исаев уделяет кооперации. Речь идет о мероприятиях в собственном магазине. Там установлена сцена, где устраиваются концерты, читают стихи, лекции — они могу быть приурочены к началу сезона или внутрикорпоративным праздникам. Так в форме живого общения и праздничной атмосферы посетителей знакомят с продукцией.

Друг Игоря Исаева и бренд-ассистент компании Иван Лунев — лицо бренда Grunge John Orchestra. Explosion

Фото: Олеся Тарасова

Не матрешки, а качество

Проблема, которая мешает развитию бизнеса, — российские производители находятся в неравных условиях по сравнению с западными. «Разница между европейцами и нами огромная, потому что у них есть слаженная банковская система, которая им помогает, а у нас банки выдают деньги под бешеные проценты. Мы бы тоже работали с аккредитивами, как во всем развитом мире, но нам приходится выдерживать дополнительную финансовую нагрузку — мы выполняем заказы, а живые деньги за них от заказчиков из Италии или Англии можем увидеть только через два месяца, — говорит Игорь Исаев. — Омрачает наш бизнес и сегодняшнее положение дел в политике. Считается, что санкции действуют только на продовольственном рынке, что они далеко. А в реальности, например, европейцы проверяют все авиагрузы. Мы с этим столкнулись еще в начале лета. Когда мы отправляем груз, у нас спрашивают все сертификаты, которые возможны: гигиенические, на пух, на куртки».