Оскар Курганов - Разные годы

— Домой торопитесь? — спрашиваю его.

— До дома еще далеко, — улыбается он.

Теперь у него есть все основания рассказать о цели своей поездки. Нет, он не тракторист и не сибиряк. Он даже никогда не был в Сибири. Живет с семьей в ста километрах от Саратова, на Волге. Там создается завод, но для его бригады «нет фронта», вставляет он привычное строительное словцо. А без «фронта работ» нет и заработка. Конечно, в любом городе есть нужда в строителях. Но его бригада хочет ехать в Сибирь. Вспомнили, что под Иркутск уехали земляки, списались с ними, а для верности решили послать туда и бригадира. Собрали денег, выхлопотали отпуск, проводили в дорогу. «Из Москвы езжай самолетом, — сказал молодой плотник Сергей Выпрев, — быстрей обернешься». С этим все согласились. Два дня бригадир записывал разные напутствия: посмотри это, узнай то, не забудь проверить то-то и то-то. В комплексной бригаде было двадцать восемь человек, и у каждого нашлось что сказать, чем поинтересоваться. Иногда в бригаде читали газеты со статьями о Сибири, но после них оставалась какая-то неудовлетворенность. Слишком много писалось о проводах, о встречах, оркестрах и цветах. Все это мало занимало бригаду. Хотелось знать — какая работа, надолго ли, есть ли хлебный магазин и далеко ли до него, сколько времени надо жить в палатках, если всю зиму, то поговорить не с начальниками, а с теми, кто зимовал в них: как там, терпимо ли, какие бывают морозы, чем топить — дровами или углем, сколько за это платить. Близко ли до школы, есть ли хоть какой-нибудь кинотеатр, а если нет, то будут ли строить. И все узнать о тамошнем строительном начальстве — можно ли к нему подступиться. Словом, тысячи самых разнообразных и неожиданных вещей интересовали бригаду, собравшуюся ехать в Сибирь. И, ничего не найдя обо всем этом в газетных статьях, люди решили снарядить в Иркутск общительного и опытного строителя, бригадира Алексея Митрофановича Чистова.

С другими спутниками я встретился в аэропорту, а познакомился в самолете. Среди них тоже были строители. Проектировщики, архитекторы, конструкторы. Все они направлялись в различные города Восточной Сибири. Сперва все сидели молча, откинувшись в мягких креслах. Многие не успели еще отрешиться от того жизненного уклада, к которому привыкли там, на земле: приемы, звонки, совещания, бумаги. Но мало-помалу инерция деловой машины теряла свою силу, и люди возвращались к обычному, естественному состоянию, то есть шутили, выслушивали рассказы о вкусных блюдах в Казани, становились общительными и приятными собеседниками.

Конечно, есть люди по природе своей молчаливые и замкнутые, но мне кажется, что такой слабостью страдают чаще всего лишь те, кто привык не беседовать, а изрекать, позволяя окружающим почтительно слушать и выражать одобрение. Если такой человек попадет в число ваших спутников, то, сам того не замечая, он создает в самолете или вагоне атмосферу натянутую, официальную, а иногда и недружелюбную. Между тем умные и культурные государственные деятели в самом широком смысле этого понятия всегда отличаются любознательностью, общительностью, живым интересом к людям, встречающимся на их пути. Ведь всякое путешествие — это, кроме всего прочего, одна из форм и возможностей познания жизни, своеобразная проверка самого себя, проверка своей деятельности…

К сожалению, кое-кто из наших спутников с самого момента посадки установили между собою и всеми остальными обитателями самолета какую-то невидимую стену. Это нельзя было не почувствовать.

Во время первой стоянки Алексей Митрофанович Чистов сказал мне:

— Надо бы мне ехать поездом.

— Почему же?

— Мой сосед сидит — будто в рот воды набрал. Что он, разговаривать с людьми отвык? Неприятно даже…

Как потом выяснилось, сосед Чистова занимал какой-то пост в строительном ведомстве, в том самом ведомстве, от которого зависела вся дальнейшая трудовая деятельность и Чистова, и его бригады.

В Красноярске самолет вынужден был задержаться. «Иркутск не принимает», — монотонно повторял женский голос, словно речь шла о каком-то закоренелом бюрократе.

Сосед Чистова и его помощники не стали ждать и отправились дальше на автомашине, чтобы по пути заехать на стройку алюминиевого комбината.

Всю ночь мы ждали в Красноярске погоды и только на рассвете вылетели в Иркутск. Там все еще шел дождь, но туман начал рассеиваться.

Мы шли с Чистовым по лужам, почти не замечая их, — приятно было идти после самолета по твердой земле.

— Приезжать и уезжать в дождь — хорошая примета, — сказал Чистов. — Что-то дальше будет…

Мы расстались с ним, условившись не терять друг друга. А через неделю я встретил мрачного соседа Чистова в иркутской гостинице. Он ждал очереди в ресторан, — там не было свободных мест.

— Как прошло ваше путешествие? — спросил я.

— Лучше не вспоминать, — махнул он рукой, давая понять, что не хочет даже возвращаться к этой теме. Но потом все же заметил: — Всю ночь ехали восемьдесят километров. Каково? Три часа толкали и вытаскивали машину… Нет, без дорог строить нельзя.

Он бросал отрывистые фразы. Должно быть, он уже не раз повторял их — они отражали формировавшуюся и утвердившуюся мысль о дорогах: без них успешно строить нельзя. Все надо начинать с дорог — заводы, города, поселки.

Если попытаться кратко сформулировать первые впечатления, то смысл их сведется примерно к следующему. Три столетия передовые умы России восхищались богатствами Восточной Сибири, предсказывали ей великое будущее. Много легенд и песен сложил народ о сокровищах, которые лежат под землей и ждут своего богатыря.

Теперь богатырь пришел.

В ближайшие десятилетия долина верхнего течения Ангары по плотности размещения крупных энергетических и промышленных центров приблизится к индустриальному сердцу Западной Европы — Рейнско-Вестфальскому бассейну. Для создания и развития всех индустриальных комплексов этого бассейна капиталистической системе понадобилось, по крайней мере, сто лет. Наша же страна начинает это поистине великое дело в районе с самыми неблагоприятными климатическими условиями и предполагает воздвигнуть такие комплексы во много раз быстрее. Правда, у нас есть одно существенное преимущество — за это берется социалистическая система с ее неограниченными возможностями. И все усилия должны быть сконцентрированы на том, чтобы с умом, со всей широтой и многообразием использовать эти преимущества и возможности.

— Нас окружают поразительные богатства, — говорили мои собеседники, — но живем мы в «бедности»… Ангара таит в себе десять миллионов киловатт электрической энергии, а нам приходится проявлять изобретательность, чтобы свести «концы с концами» в нашем энергетическом балансе… Мы ходим по бесконечным запасам самых различных руд, а все металлы нам приходится везти сюда издалека. И, наконец, лес. Он тянется на тысячи километров, его хватит на триста лет, а деревянные дома, бумагу, мебель, да и многое другое нам дает Центральная Россия… Вот почему нынешнее время у нас называют началом новой эры в истории Сибири… Судите сами…