Борис Воробьев - Книга тайн

И тут необходимо более обстоятельно поговорить о самом Председателе РВС Республики.

Споры о том, какова роль этого человека в Гражданской войне, ведутся до сих пор. Одни считают его едва ли не гениальным военным руководителем, чей вклад в победу Красной Армии огромен, другие числят его дилетантом в военном деле, умелым шарлатаном от военной науки и политическим мистификатором.

Автору этих строк ближе вторая точка зрения. Выше уже приводилась цитата из директивы РВС войскам. Но РВС надо читать как Троцкий, поскольку его Председатель был в нем фигурой номер один. И не по занимаемому положению, а по абсолютному неприятию любого чужого взгляда на тот или иной вопрос, любого совета. Слово Троцкого было истиной в последней инстанции и требовало безусловного выполнения.

А что касается директив, то Василий Иванович Чапаев был абсолютно прав в их оценке, ибо они на девяносто процентов состояли из революционной риторики и ничем не подкреплённых эмоций. Кто захочет почитать эти самые директивы, пусть отыщет в Исторической библиотеке двухтомник директив РВС времён Гражданской войны.

Но если бы дело ограничивалось только директивами. Ими Лев Давидович скорее развлекался; любимым же его занятием были поездки по фронтам. Вот здесь уж было не до смеха. Каждое посещение Председателем РВС какого-либо военного театра вызывало у его командования повальную панику. И было от чего. Свои приезды на фронт Троцкий обставлял с мастерством актёра-трагика. Все в его появлении должно было внушать страх и ужас. Бронепоезд Льва Давидовича, в котором имелось все — от бани до типографии, — тянули два мощных локомотива, а сам бронепоезд, одетый в специальные бронеплиты, поражал количеством установленных на нем орудий и пулемётов. Но главное было не это, главным был «спецназ» Троцкого — особая команда, одетая в чёрную кожу и вооружённая маузерами. Едва бронепоезд прибывал на место, как «спецназ» начинал наводить порядки, главным аргументом при этом был, конечно же, «товарищ маузер».

Жестокость проводимых экзекуций была беспримерной. Наверное, мало кто знает, что во время Гражданской войны Троцкий ввёл в войсках наказание, которое не применялось в армиях мира со времён Римской империи. Имеется в виду так называемая децимация, т. е. казнь каждого десятого в подразделении, обвинённом в трусости, в недисциплинированности, в пресловутой партизанщине. Обречённый батальон ли, полк выстраивали в длинные шеренги, после чего давалась команда: «на первый-десятый рассчитайсь!». Десятый подлежал расстрелу, независимо от того был ли он трусом или смельчаком — все решал слепой жребий.

Думается, сказанное в достаточной мере характеризует Троцкого и как человека, и как военного деятеля. У нас же остаётся невыясненным последний вопрос: кто же приказал снять дополнительные посты вокруг Лбищенской в ночь на 5 сентября 1919 года? Здесь двух мнений быть не может: это сделали люди из ближайшего окружения Чапаева. Но кто? В архивах сохранились документы, содержащие ответ на это вопрос.

Оказывается, военспецы работали и в штабе 25-й дивизии, а потому следовало ожидать, что они окажутся среди той тысячи чапаевцев, которую вырубили казаки в ночном бою. Однако там их не обнаружили: они отыскались месяц спустя, когда окончательно разгромленные белые лавиной покатились к Каспийскому морю, к Гурьеву, чтобы оттуда перебраться в Иран и Турцию. Именно в Гурьеве и были взяты в плен военспецы из штаба 25-й дивизии, уже обмундированные в белогвардейскую форму. На допросе они показали, что были на постоянной связи с белой контрразведкой и что именно от них исходил приказ караульным начальникам о снятии дополнительных постов.

Таким образом, можно с абсолютной гарантией заявить о существовании сговора между троцкистами в красных штабах и белым командованием, целью которого было уничтожение одного человека — Чапаева. Всего же за годы Гражданской войны от рук наёмных убийц погибло несколько десятков наиболее талантливых красных командиров. В их числе такие известные фигуры, как Анатолий Железняков, командовавший отрядом бронепоездов и убитый, как полагают, агентом ЧК Южного фронта; как командарм 2-й Конной Армии Филипп Миронов, застреленный во время прогулки в Бутырской тюрьме; как командарм Иван Сорокин, объявленный вне закона и убитый без суда и следствия; как комбриги Александр Богунский и Тимофей Черняк, о которых говорили выше; как командир 2-го Конного корпуса Григорий Котовский, убитый тремя выстрелами из маузера.

Всех этих военачальников убивали разные люди, но связанные, однако, странным образом с одним и тем же человеком — Троцким. Случайностью эту связь не объяснишь. Да и не надо объяснять, поскольку причина устранения названных выше командиров лежит в иной плоскости: если не все они, то подавляющее большинство не состояло в РКП(б). Железняков был анархистом, Чапаев — анархо-коммунистом, Котовский долгое время состоял в партии эсеров, примыкая к ее левому крылу, которое ратовало за террор; командарм Миронов был беспартийным, но представлял опасность для большевистского руководства, как ярый противник расказачивания, которое с необычайной жестокостью проводилось Свердловым и Троцким (конечно, при полном одобрении со стороны Ленина).

Но до определённого момента большевики терпели своих идейных оппонентов и широко использовали их таланты. Например, Нестор Махно, анархист, никогда не исповедовавший коммунистическую идеологию, одно время воевал в союзе с большевиками. И воевал так хорошо, что удостоился ордена Боевого Красного Знамени (высшей награды тех лет) за номером 2!

Однако 6 июля 1918 года произошло событие, заставившее Ленина и его окружение кардинальным образом изменить своё отношение к тем, кого они меж собой называли «попутчиками». В день 6 июля вспыхнул левоэсеровский мятеж. Начался он, конечно, в столице, но затем с быстротой лесного пожара распространился за пределы Москвы и достиг своего пика в Поволжье, где у левых эсеров обнаружились многочисленные сторонники. В самой же Москве случились вещи экстраординарные: во-первых, левый эсер Блюмкин в провокационных целях (чтобы осложнить отношения Советской Республики с Германией) убил немецкого посла Мирбаха, а во-вторых, эсеры захватили в плен не кого-нибудь, а самого Дзержинского!

Конечно, мятеж был подавлен, а Председатель ВЧК освобождён, но о былой дружбе с попутчиками не могло быть и речи. Ленин незамедлительно разослал по фронтам директиву, обязывающую очистить войска от представителей эсеров и анархистов. А вместе с ними в проскрипционные списки попали и те, кто был самостоятелен, кто имел свою точку зрения на происходящие события, заслужив тем самым прозвище «партизан».