Валерий Попов - Культовый Питер

Угловой дом этого отрезка Большой Морской называется «котоминским» по имени владельца, купца и выстроен самим Стасовым. Знаменит он прежде всего кондитерской Вольфа и Беранже, той самой, где Пушкин выпил в последний раз лимонаду, пред тем как поехать на свою последнюю дуэль.

Но основная часть Большой Морской тянется, плавно изгибаясь, по другую сторону Невского. Это, безусловно, самая шикарная улица города, что сохранилось, кстати, и по сегодняшний день. Здесь всегда было весьма престижно бывать, а тем более жить, и все знаменитости всех веков стремились на Большую Морскую. Но даже знаменитостям эта улица не всегда была по карману. Можно назвать любую знаменитость Санкт-Петербурга — и обязательно их жизнь как-то связана с этой знаменитейшей из улиц. Как уже говорилось, тут был огромный деревянный дворец Елизаветы, в котором прожила несколько лет «бедной родственницей», женой бесправного тогда племянника Елизаветы Петра, будущая великая Екатерина II.

На месте одного из ближайших к Невскому домов, на углу Кирпичного переулка, была мастерская Фальконе, где он вылепил «Медного всадника». Теперь на этом углу знаменитый «дом Жако» — именно тут архитектор Жако придумал и впервые в истории архитектуры сделал эркеры, закрытые балконы.

В этом доме вскоре после его постройки открылся знаменитый своей изысканной кухней ресторан Леграна. Один из мемуаристов тех лет пишет: «Однажды, часу во втором, зашел я в известный ресторан Леграна, в Большой Морской. Я вошел в бильярдную и сел на скамейку. На бильярде играл с маркером небольшого роста офицер, которого я не рассмотрел по своей близорукости. Офицер этот из дальнего угла закричал мне «Здравствуй, Лонгинов!» и направился ко мне; тут я узнал Лермонтова в армейских эполетах с цветным на них полем. Он рассказал мне об обстоятельствах своего приезда, разрешенного ему для свидания с бабушкой».

Кто только не бывал на Большой Морской! В доме на углу с Гороховой улицей Пушкин в 1832 году снял квартиру из двенадцати комнат. И жил тут с женой и дочерью Марией, работал над повестью «Дубровский» и начал «Капитанскую дочку». Он уехал отсюда на дачу, потом в свою последнюю квартиру на Мойке. Домовладелец представил Пушкину счет в 10 тысяч рублей якобы за то, что тот его не предупредил об отъезде и до ноября квартира пустовала.

Семь лет спустя, в 1839 году, в доме напротив, также на углу Гороховой, поселился после пятилетней ссылки Александр Иванович Герцен. В честь его улица в советские времена называлась улицей Герцена. Но прожил он здесь, увы, недолго. В письме к своему отцу (Герцен был внебрачным сыном крупного вельможи Яковлева) он повторил ходивший по городу слух, что будочник у Синего моста на Исаакиевской площади ночью убил и ограбил человека. «Гласность» в те годы была такова, что содержание письма мгновенно узнали в полиции, и Герцену с семьей было предложено немедленно переехать на жительство в Новгород. В результате у жены Герцена случились преждевременные роды, и ребенок умер. Может быть, не только восстание декабристов «разбудило Герцена» (цитата из Ленина), но и этот случай сыграл свою роль, в результате чего Герцен оказался в эмиграции в Лондоне, открыл там знаменитый оппозиционный журнал «Колокол» с изображенными на обложке профилями пяти повешенных декабристов и разбудил своим «Колоколом» следующее поколение революционеров.

Да, Большая Морская всегда и всем доставалась недешево. Это улица самых роскошных квартир и знаменитых магазинов. Неслучайно здесь выстроил свой дом и магазин сам Фаберже, великий ювелир, «поставщик двора Его Величества». Что именно он поставлял ко двору, догадаться нетрудно. Дом выстроен в духе средневекового замка, с высоким готическим шпилем, облицован красным гранитом, что придает ему вид недоступной крепости. Да и сейчас ювелирный магазин «Яхонт», открытый тут, доступен немногим. Вот что пишет о Большой Морской улице «Альманах-путеводитель по Петербургу» 1892 года: «Это красивая, богатая и нарядная улица, блещущая своими роскошными магазинами и служащая местом жительства многим представителям нашей родовитой или денежной аристократии. Магазины на Б. Морской торгуют более предметами роскоши, и в них недостаточному покупателю почти нечего делать». Как житель этой улицы, подтверждаю: обычного батона здесь не купишь — для этого надо долго идти в сторону более демократичной Сенной площади.

Большая Морская — улица знати и богатства. Самый пышный дом в витиеватом стиле барокко занимает сейчас Внешторгбанк. А когда-то в нем давала балы графиня Разумовская, и именно у нее на последнем в его жизни балу видели Пушкина. По свидетельству очевидцев, «он был спокоен, смеялся, разговаривал, шутил». Он уже отправил письмо Геккерну и получил вызов Дантеса.

Большая Морская не только улица роскоши, но и улица искусств. Здесь Дом художников. Это самое красивое здание на улице сначала выглядело иначе. Чем престижнее улица, тем чаще, увы, она перестраивается. Все, кто обладает влиянием в данный момент, считают своим долгом здесь отметиться. Большая Морская — это «каменная книга», которую можно читать очень долго и узнавать о смене эпох, мод, вкусов и пристрастий, о жизни многих «великих горожан». Раньше на месте Дома художников был дом поменьше. Там была канцелярия и квартира генерал-губернатора Санкт-Петербурга. Первым генерал-губернатором, жившим здесь с 1824 по 1825 год, был Милорадович, герой войны 1812 года, о котором Герцен (позднее тоже живший на этой улице) писал: «...храбрый, блестящий, лихой, беззаботный... управляющий несколько лет Петербургом, не зная ни одного закона». Это был широкий и добрый человек, собрание всех тех лучших качеств, благодаря которым русское дворянство много столетий было честью и славой России. Когда Пушкину грозила ссылка в Сибирь за его стихи, друзья посоветовали ему встретиться с Милорадовичем, и знаменитый герой, увешанный орденами, генерал-губернатор города, радостно вскочил с дивана, где он лежал, навстречу юному опальному поэту, обнял его и расцеловал. И после беседы «объявил ему от имени Его Величества прощение». Вот такие были люди! Прекрасный порыв души Милорадовича, как известно, не встретил полной поддержки у царя, но все же значительно смягчил участь поэта: вместо ссылки в Сибирь он был переведен на службу в южные губернии.

Во время наводнения 1824 года Милорадович спасал тонущих. Граф В. В. Толстой, проснувшись утром на Большой Морской, сказал своему слуге: «Степан! Я еще сплю, что ли? Милорадович под окном на лодке плывет!» И такой человек был убит, когда он один отважно выехал к каре декабристов! Но красивые люди и гибнут красиво.

В 1830-х годах здесь жил новый генерал-губернатор Эссен. Ежегодно на Святках у него устраивался великолепный бал. В 1834 году тут побывал Лермонтов. В 1860-х годах генерал-губернатором был Суворов (внук полководца). И в этом доме он поселил вернувшегося из ссылки петрашевца Львова и принял его на службу в свою канцелярию, чем вызвал негодование шефа жандармов.