Федор Раззаков - Гибель советского ТВ

Дочь не была обделена моим вниманием, но, не исключено, я что-то упустил в ее воспитании. Мне кажется, Аня не так образованна, как мне бы хотелось, через нее проходит слишком большой поток дурной информации – я имею в виду все эти глянцевые журналы, пошлые музыкальные программы, которым она уделяет чрезмерное внимание. В то же время она, на мой взгляд, недостаточно хорошо знает серьезную литературу, живопись, музыку... Но, может, я слишком придираюсь. Я сам в школе неважно учился, а в университете все наладилось. Надеюсь, и у Ани проснется настоящий интерес к знаниям. Она хочет быть психологом, и я это только приветствую – вполне перспективная профессия...

Мне не нравятся американские телеведущие. Они хорошо подготовлены. У них красивая речь, красивые зубы, но я не вижу людей. А каждую программу должен делать человек, тогда она приобретает индивидуальность. С положительным ли, отрицательным ли обаянием, но человек...

На ТВ очень легко заболеть «звездной» болезнью. И вообще нравы телевидения я определил как нравы областного драмтеатра. Придя в тридцать шесть лет на ТВ, может, в силу моего воспитания, которое мне дали родители, я по-прежнему не разучился стесняться. Меня раздражает, когда я гуляю по Арбату, ко мне подходят бесцеремонные люди и просят автограф. Но в то же время я страдаю от своей беспомощности перед людьми, когда они обращаются с более серьезными просьбами...

Наше телевидение должно стать более глобальным, а не замыкаться на обсуждении чисто русских проблем и новостей. «Стирать грязное белье» можно на местных каналах, федеральные должны быть более космополитичны. Там не должно быть никакого «соответствия национальной идее» и пропаганды патриотизма. Наверное, моя точка зрения сильно расходится с мнением нашего и. о. президента (речь идет о В. Путине. – Ф. Р. )».

Последний пассаж был произнесен тележурналистом в марте 2000 годаи откровенно удивлял. В те времена Российское телевидение практически вообще не обсуждало чисто русских новостей и проблем, если не считать таковыми полоскание «грязного белья» разного рода поп-звезд и политиков. В итоге вопросы подлинно русской культуры были выведены за скобки Российского ТВ. Оно было именно космополитичным, чего Молчанов почему-то не заметил. Или, наоборот, все прекрасно видел и поэтому боялся, что при новом президенте – В. Путине – на Российское ТВ может вернуться пропаганда патриотизма (этого, кстати, опасались все российские либералы).

В наши дни Молчанов редкий гость на голубом экране. В последний раз в качестве ведущего он появлялся на нем в 2005—2006 годах, когда вел передачу «Частная жизнь». После ее закрытия он сосредоточился на работе на радио «Орфей» – с 2005 годаон является ведущим передачи, посвященной классической музыке.

В. Молчанов с женой, которая работает на ТВ редактором (взрослая дочь Анна живет отдельно и недавно подарила родителям внука), обитают в доме в центре Москвы. Также они имеют дачу на Николиной Горе. Ездит Молчанов на джипе, при этом курит только «Беломорканал» (эту же марку ядреных папирос предпочитает и его жена).

У. Отт родился в конце апреля 1955 годав небольшом эстонском городе Отель (название переводится как «медвежья голова» – Отти Пяэ по-староэстонски). Отец Урмаса умер очень рано, и матери (она филолог по образованию) пришлось в одиночку воспитывать сына и дочь (она на четыре года моложе брата).

Детство Урмаса было вполне типичным для тех лет: ясли, детский сад, школа. В начальных классах он просто бредил мечтой стать пионером. Желание носить на шее красный галстук было столь сильным, что Урмас чуть с ума не сходил от зависти к старшеклассникам, у которых этот атрибут уже имелся. В конце концов в пионеры его приняли, однако радость от этого события была тут же омрачена. Прием совпал с днем рождения пионерской организации (отмечался 19 мая), и поносить галстук Урмасу довелось всего-то несколько дней. Затем начались каникулы, и на долгих три месяца галстук был отправлен в шкаф.

Урмас был отменным пионером и во всех начинаниях всегда норовил выделиться: будь то сбор макулатуры, металлолома или какое-нибудь иное мероприятие. Однако в старших классах пионерский задор Урмаса заметно пошел на убыль, а когда его приняли в комсомол, энтузиазм его и вовсе ушел в иное русло. Отныне он стал носить длинные волосы, заниматься теннисом и слушать «Битлов». Учеба от этого разладилась, и школу Урмас закончил с горем пополам. Естественно, с аттестатом, который ему выдали, ни в один приличный институт его брать не хотели, и в итоге он поступил в непрестижный педагогический в Таллине. Однако уже тогда его очаровало телевидение, и параллельно с учебой в педагогическом Отт поступил на курсы тележурналистов. Планы в уме он строил грандиозные – мечтал стать ни много ни мало телезвездой, но, увы, осуществиться им суждено было еще не скоро – пришла повестка из военкомата. Но Отт служить в армии не хотел. Очень многие его приятели изображали сумасшедших и получали нужные справки через психдиспансер, и Урмас тоже был к этому готов. Но поскольку он уже пробовал свои силы в качестве тележурналиста, ему резонно заявили: если ты достанешь справку, что ты псих, тогда на телевизионной карьере надо будет поставить крест. А такой поворот Отта совсем не устраивал. Короче, он отправился на призывной пункт.

Судьба оказалась благосклонной к будущей телезвезде, и он попал в «блатное» место – стал служить в ансамбле песни и пляски. Отт сначала пел партию баса, а затем переквалифицировался в ведущего концертов. Так незаметно, за ведением концертов, и пролетели два года службы.

В самом начале 80-х Отт демобилизовался и вернулся в Таллин. Стал работать на тамошнем ТВ, однако первое время звезд с неба не хватал. Все изменилось с началом горбачевской перестройки. Осенью 1986 годаон стал вести передачу «Телевизионное знакомство», суть которой была проста – в ней Отт беседовал с известными людьми страны. В течение года ее с интересом смотрела вся Эстония (первый выпуск был посвящен Людмиле Гурченко), а год спустя она перекочевала и на ЦТ.

Вспоминает У. Отт:

«То, что я попал на Центральное телевидение, было совершенной случайностью. Мы записывали «Телевизионное знакомство» в Москве, мой режиссер закупил через «Останкино» технику, и вдруг кто-то его спросил: «Что вы все время снимаете?» Мой режиссер объяснил. И, как в сказке Андерсена, у него была с собой видеокассета. Потом много всяких слухов ходило по этому поводу. Например, говорили, будто какая-то миллионерша заплатила кому-то в «Останкино» за то, чтобы мне помогли сделать там карьеру. Но тогда, по-моему, в «Останкино» еще никому не платили, это были совершенно другие времена. Мне просто повезло...