Игорь Ефремов - Кто убил президента Кеннеди?

Спрашивается: почему пытались убить Рейнольдса?

Я не согласен с теми критиками официальной версии, которые утверждают, что Рейнольдс видел кого-то другого и лишь после урока — пуля в голову — стал говорить, будто убегавший был Освальд. В первые же два дня Освальд был опознан пятью безусловно честными свидетелями (Скоггинс, Калловей, Гиньярд, Барбара и Вирджиния Дэвис), видевшими убегавшего. Если бы даже шестой выразил сомнение, не было никакой нужды убивать его за это. Но Рейнольдс и не выражал сомнения. В течение двух месяцев до покушения он рассказывал репортерам о виденном, и, если бы его версия расходилась с общепринятой, это должно было бы попасть в газеты. На допросе в полиции он тоже заявил, что убегавший человек и предполагаемый убийца президента, на его взгляд, одно и то же лицо. Он отказался формально опознать его — но о каком формальном опознании могла идти речь, если Освальда уже два месяца не было в живых, а фотографии его заполняли экраны телевизоров и страницы газет?

Нет, причина покушения на Рейнольдса должна была крыться в другом. И если мы допустим, что он был прав в своих ощущениях, что Освальд, действительно, не пробежал дальше, а спрятался на территории или в помещении Боу-Тексако, то вывод должен быть однозначным: именно на этой бензозаправочной станции Освальд имел сообщника или сообщников, именно сюда он бежал, рискуя быть замеченным на оживленной Джефферсон-стрит. Если 22 января 1964 года Рейнольдс поделился этой уверенностью с допрашивавшим его полицейским (в короткий протокол это могло и не попасть) и если известие о его показаниях достигло заговорщиков, у них были все основания убрать Рейнольдса до того момента, когда власти начнут вызывать для допроса служащих заправочной станции. Или тех, кто «случайно» находился там в этот момент. Кого случайно заметил Уоррен Рейнольдс, не зная, насколько опасно было для него увидеть и запомнить этих людей. Что если Кеннет Крой или Элен Маркхем находились там в этот момент? Что если сам Доминго Бенавидес (который, по его словам, в этот момент должен был находиться около сраженного пулями Типпита) или его брат, Эдуардо, околачивались там с неизвестной целью? Добавим лишь, что свидетели, видевшие того, кто покушался на Рейнольдса, описали его как невысокого, очень темного латиноамериканца.

Сам Рейнольдс был уверен, что покушение на него связано с тем, что он видел 22-го ноября 1963 года. Однако следователю Комиссии Уоррена он сказал довольно загадочно: «Сейчас вы не сможете доказать эту связь». В феврале 1964-го, когда чудом выживший Рейнольдс выписался из больницы, кто-то попытался на улице заманить в машину его 10-летнюю дочь. В другой раз лампочка над его крыльцом (укрытая колпаком-абажуром на трех винтах) оказалась вывернутой. Примечательно, что такого сорта неприятности прекратились после марта 1964 года, то есть после того как Эдуардо Бенавидес был убит в пьяной драке только что выпущенным из тюрьмы уголовником. Впоследствии Рейнольдс отказался отвечать на вопросы репортеров и независимых исследователей. На мое письмо, посланное в 1986 году, не ответил.

На схеме на странице 98 рядом с Рейнольдсом указан еще один свидетель — Гарольд Расселл. В феврале 1967 года этот свидетель был убит полицейским в баре. Напомним, что февраль 1967 года — это начало второго официального расследования убийства президента Кеннеди, возглавленного прокурором Нового Орлеана, Джимом Гаррисоном, и что в эти же недели умирают два ключевых свидетеля: Джек Руби и Дэвид Ферри (о нем речь пойдет ниже, в главе 27).

Телевизионный корреспондент Вес Вайс (ставший впоследствии мэром Далласа) рассказал ФБР и полиции в декабре 1963 года интересную историю. Один механик, работавший в гараже на Седьмой улице (примерно в шести кварталах от места убийства Типпита), заметил красный автомобиль, неправильно отпаркованный на стоянке около ресторана примерно в 2 часа дня, 22-го ноября 1963 года. Человек, сидевший в автомобиле, явно старался спрятаться. Район к тому времени был наводнен полицейскими машинами, которые с воем проносились по улицам. Встревоженный механик на всякий случай записал номер красного автомобиля. Вскоре после этого автмобиль выехал со стоянки и умчался на большой скорости. Вечером того же дня механик увидел на экране телевизора Освальда и узнал в нем прятавшегося водителя.

Вес Вайс, следуя репортерскому правилу, не открывал имени своего информанта, а тот, напуганный случившимся, не соглашался встретиться с представителями властей. Прошло больше двух недель, прежде чем он поддался нажиму Вайса и ответил на вопросы агента ФБР. Во время этого разговора механик Уайт повторил историю, рассказанную им журналисту, и подтвердил, что красный автомобиль, виденный им, был марки «фалькон» 1961 года, с техасским номером РР-4537. Агент справился в полиции и сказал, что под этим номером зарегистрирован «плимут» 1957 года, покрашенный в голубой и синий цвет. Механик настаивал на том, что номер был им записан правильно и что человек, сидевший в автомобиле, был Освальд.

Эта история не попала в опубликованные материалы Комиссии Уоррена. Но Комитет Стокса извлек ее из забвения 15 лет спустя и снова допросил участников. Ибо в истории была одна весьма примечательная деталь: голубой и синий «плимут» с номером РР-4537 принадлежал близкому другу полицейского Типпита, Карлу Матеру.

В свое время Вес Вайс встретился с супругами Матер и пытался расспросить их об обстоятельствах происшествия. Встреча была устроена в ресторане. Мистер Матер так нервничал, что не мог есть. Жена его оставалась очень холодной и спокойной. Она заявила, что муж ее в тот день, как обычно, был на работе, а когда вернулся, они тотчас отправились выразить соболезнование семье покойного Типпита. При этом оставалось неясно, в какой из двух машин, принадлежавших семейству Матер, они поехали к Типпиту, в какой из двух сам Матер ездил на работу.

Проще всего было бы допустить, что механик Уайт ошибся и что виденный им в машине человек не был Освальдом. Но в этом варианте остается необъяснимым совпадение (опять совпадение!): как мог записанный им номер совпасть с номером машины близкого друга Типпита? Если же представить себе, что, по неизвестным причинам, он захотел оклеветать мистера Матера, обвинив его в том, что преступник пользовался его машиной, он не стал бы упоминать красный «фалькон», а так и сказал бы: сине-голубой «плимут».

Похоже, что ни Вес Вайс, ни ФБР, ни Комитет Стокса не сомневались в правдивости механика Уайта. История была оставлена ими без последствий, потому что она не находила никакого осмысленного объяснения.