Ирина Стрелкова - Прислушайтесь к городу…

В Ялте и Массандре была совершена серия дерзких краж из квартир. Преступники, подбирая ключи, открывали квартиры, похищали ценные вещи и бесследно скрывались, правда, прежде чем уйти, они оставляли хозяевам издевательские письма. Уголовный розыск Ялты и Симферополя сбился с ног, но найти воров никак не удавалось. Тогда местные работники обратились за помощью в институт криминалистики.

На месте я изучила все дела и вещественные доказательства, записки, оставленные в квартирах. Одна записка была написана на чистом телеграфном бланке. Возникло предположение, что кто-то из преступников либо работает на почте, либо похитил бланк при отправлении телеграммы. Первое предположение сразу же отпало; на почтах Ялты и Массандры работали вполне порядочные люди, а вот при проверке второй версии пришлось потрудиться. Оказывается, все отправленные телеграммы брошюруются, а затем укладываются в специальные мешки. Вот эти-то мешки и пришлось тщательно просматривать, я перелистала больше тысячи телеграмм, и наконец повезло, отыскалась телеграмма, написанная той же рукой, что и странные письма.

Остальное было просто. Оперативные работники нашли адресата, а затем и автора, а потом и его двух приятелей. Самое главное в этом деле, на мой взгляд, было то, что уголовный розыск захватил целый склад похищенных вещей и вернул их потерпевшим.

В научно-исследовательском институте криминалистики Валерия Николаевна проработала недолго. В 1956 году она перешла в научно-технический отдел московской милиции.

— Трудностей практической работы я не боялась, прекрасно понимала, что только на практике приобрету настоящий опыт, — вспоминает Валерия Николаевна. — При первом выезде на место происшествия не повезло, неудачно выскочила из автомашины и подвернула ногу, боль адская, но терплю. Сказать, чтобы вызывали другого эксперта, совестно. Ведь оперативным работникам придется ждать, а им мое заключение нужно немедленно, чтобы начать поиски преступников по Горячим следам. Сжала зубы, заставила себя не думать о боли и принялась за осмотр. Нашла отпечатки пальцев, проверила, не оставлены ли они владельцами квартиры, изъяла взломанный дверной замок с характерными следами, с отпечатков обуви преступников сделала гипсовые слепки, все сфотографировала, сдала в НТО вещественные доказательства и отправилась в поликлинику. Идти-то совсем рядом, а вышла из управления и шага сделать не могу. В общем, оказалась трещина в голеностопном суставе, пришлось месяц пролежать в гипсе.

Может создаться впечатление, что с выездами на места преступлений у майора Визировой происходили лишь одни курьезы. Нет, это не так, ей пришлось дежурить сутками и выезжать на места происшествий двадцать пять лет. Роль эксперта на месте преступления сложная и ответственная. Его задача состоит не только в том, чтобы зафиксировать и изъять следы преступников. Эксперт обязан оценить обстановку, проанализировать ее и сделать соответствующий вывод. Он должен доказать правильность своих суждений, указать на взаимосвязь тех следов, которые им наблюдались, и обосновать причину их образования. Выдвинуть свою версию.

Как это выглядит на практике, можно проследить на одном из конкретных случаев из опыта Валерии Николаевны. Однажды ей пришлось выехать в один из районов Москвы для осмотра склада универмага. Склад магазина находился в подвальном помещении, там хранились меха и радиоаппаратура. Кладовщики, явившись утром на работу, обнаружили на складе беспорядок и пролом в стене на том месте, где когда-то была дверь, выходившая на лестничную площадку жилого дома. Эту дверь забили досками изнутри, а со стороны подъезда заложили кирпичами. Работники уголовного розыска решили, что взлом двери со стороны подъезда был невозможен и что кладовщики сами растащили ценные вещи, а, чтобы скрыть хищение, симулировали кражу. Конечно, бывают и такие случаи, но Визирова тщательно осмотрела пролом и пришла к выводу, что взлом совершен из подъезда и что была кража, а не симуляция и что обвинять кладовщиков нельзя. Оперативные работники потребовали доказательства, и тут же на месте Валерия Николаевна провела эксперимент: стена была восстановлена, уложены кирпичи. Эксперт убедительно показала весь механизм взлома со стороны подъезда. К слову сказать, через неделю кража была раскрыта.

— И все-таки мне ближе почерковедение, — говорит Визирова. — Последние годы на осмотры я не езжу. Не посылают. И правильно, возраст не тот, кроме того, руковожу группой экспертов, а еще у меня новая нагрузка, учу молодых экспертов, передаю опыт и, конечно, занимаюсь своей любимой экспертизой и, знаете, не перестаю удивляться многообразию жизненных ситуаций.

Об одном деле, где главную роль сыграли экспертизы Визировой, писала журналист Ольга Чайковская в «Литературной газете» в судебном очерке «Месть», Но она уделила главное внимание психологическим аспектам, а стоит рассказать о сложностях, возникших при расследовании.

«…Жил на свете очень молодой человек — Саша Козырев, — писала в своем очерке Чайковская, — ему было восемнадцать, когда он женился на женщине старше себя, через несколько лет расстался с женой, встретив другую женщину, тоже старше его, — Антонину Ивановну Пичушкину. Они прожили вместе три года, но Саша оказался и в этот раз непостоянным. Ушел от Антонины Ивановны и женился на студентке своего института Ольге Фирсовой. Вошел в семью жены, где были мать, отец и младшая сестра.

И вот в семью Фирсовых однажды пришел конверт с фотографией: похороны, гроб, цветы и среди всего этого — Олино лицо. Сбоку еще были вмонтированы надгробный памятник, мертвая голова и пиковый туз. В другом письме была фотография Ольги с выколотыми глазами. А потом пошли письма нецензурного характера, исполненные мрачных угроз…»

В общем, из дома Фирсовых ушел покой, письма шли одно за другим, гадкие, грязные, пересыпанные площадной бранью. В дополнение к письмам начались оскорбления по телефону, а затем неизвестные перешли и к активным действиям — подожгли дверь в квартиру.

По заявлению Фирсовых Фрунзенское районное управление внутренних дел Москвы возбудило уголовное дело. Вначале предполагалось, что мстит Фирсовым первая жена Козырева, но при проверке эта версия сразу же отпала. Проверили вторую жену молодого человека, оказалось, что А. И. Пичушкина тоже получает анонимки. Тогда сотрудники РУВД отправились на Петровку, 38, в научно-технический отдел за консультацией. Экспертизу писем поручили Валерии Николаевне, и она выяснила, что все они исполнены двумя лицами, причем по содержанию было видно, что аноним в курсе институтских событий. Следователь и эксперт решили познакомиться в институте с личными делами сотрудников, студентов и лаборантов. Этих личных дел в институте оказалась уйма. В конце второй недели труд увенчался успехом: в личном деле молодой женщины, инженера, студентки вечернего отделения Наталии Викторовны Королевой нашли бумаги, выполненные тем же почерком, что и два десятка писем. Визирова занялась тщательным исследованием, а следователь, не дожидаясь акта экспертизы, пригласил Королеву, и та созналась в исполнении подметных писем, рассказала, что на лекциях познакомилась с несчастной, брошенной женщиной, методистом деканата, и по ее просьбе и под диктовку стала писать анонимки. Велико было удивление следователя, когда выяснилось, что методистом является вторая жена Козырева Антонина Ивановна Пичушкина. Оказывается, она отправляла письма, написанные чужой рукой, не только семье Фирсовых, но и самой себе.