Михаил Ребров - Советские космонавты

— Давление в камерах нормальное!

— Как там «Третий»? «Третий» — это он, Виктор Пацаев.

— У «Третьего» все в норме! — отвечают с борта. .

Небо чертит светлый инверсионный след — длинный, искрящийся, яркий.

— Сто секунд! Двигатели работают нормально! Машина идет устойчиво...

Секунды, секунды, секунды... Гаснет яркая звездочка в небе. Уже произошло разделение ступеней, сброс головного обтекателя... И трое почувствовали вибрацию и перегрузки.

— «Заря»! Я — «Янтарь-3». Перегрузки спадают. Все нормально...

Это позывной инженера-испытателя Виктора Пацаева. Мы знали, что он в тог момент наблюдал раскрытие панелей солнечных батарей, потом увидел хоровод светящихся частиц.

Корабль уходил за пределы радиовидимости с территории Советского Союза, и «Янтарь» прекратил связь. На Байконуре стало тихо. А в ушах еще долго звучала музыка старта.

...Биография Виктора Пацаева похожа на биографию Владислава Волкова. Оба переступили школьный порог в годы войны, в четырнадцать лет вступили в ряды комсомола. Оба учились в технических вузах, оба мечтали о космосе, занимались в одном аэроклубе, летали на одних самолетах...

Родился Виктор в Актюбинске, где жил до 1946 года. Потом были города Нестеров, Пенза...

«Детство мое, наверное, ничем не отличалось от детства моих сверстников. Это — предвоенные годы, которые мы плохо помним. И годы войны, которые помним очень хорошо. Помним! И не хотелось бы, чтобы это повторилось.

Учился средне. Школу закончил в городе Нестерове Калининградской области. Поступил в Пензенский политехнический институт. По окончании института был направлен на работу в Центральную аэрологическую обсерваторию».

Его страсть — чтение. Зачитывался научной фантастикой, любил Джека Лондона, а Лермонтова знал почти наизусть. В студенческие годы приобщился к спорту — лыжи, велосипед, фехтование, стрельба. Из всех предметов предпочтение отдавал физике и математике.

Работая инженером-конструктором, он успешно выполнял технически сложные работы по созданию новых приборов, опубликовал ряд научных статей, которые привлекли внимание специалистов.

И вот сообщение о запуске первого спутника. За сообщениями ТАСС, научными публикациями в газетах и журналах он увидел будущее космонавтики. Потянуло к новой работе, к новым увлечениям.

— Из обсерватории, — рассказывает Виктор, — перешел в конструкторское бюро. Там я встретился с замечательными людьми, страстно увлеченными своей работой. И учился у них.

А потом начались пилотируемые космические полеты. И не стало покоя в его душе.

— Я решил, — говорит Виктор, — что должен приобщиться к этому очень интересному делу. Долго добивался, и вот посчастливилось войти в состав экипажа и продолжить работы, начатые нашими ребятами на «Союзе-10»…

Он тепло говорит о тех, кто помог ему стать космонавтом, вспоминает об участии в его летной судьбе известных летчиков-испытателей Сергея Николаевича Анохина и Леонида Михайловича Кувшинова. Чуть помолчав, добавляет:

— Помню, когда Сергей Павлович Королев узнал, что я хочу летать в космос, спросил: «А зачем? Что вас тянет туда?» Казалось бы, вопрос простой, но ответить было нелегко. Я ответил, что у меня есть опыт конструкторской работы, который хотел бы использовать в космосе. «Опыт?» — переспросил Сергей Павлович и усмехнулся. Наверное, я показался ему очень самоуверенным...

Мне довелось присутствовать на последней тренировке этого экипажа. Трое заняли свои рабочие места в корабле-тренажере. Вспыхнуло световое табло: «Приготовиться. Идет проверка бортовых систем». По громкой связи экипаж докладывал о ходе работ. На пульте инструктора вспыхивали и гасли разноцветные таблички, щелкали переключатели, выдавали показания приборы. Время от времени инструктор давал вводные, усложняющие работу экипажа. Сбоев не было. Трое неторопливо обдумывали ситуацию и принимали решение. Правильное!

Тогда подумалось: а ведь он готов лететь, и не только сейчас, давно. Еще до прихода в Звездный он получил разностороннюю инженерно-техническую подготовку, проявил себя как исследователь. Упорен, трудолюбив, дисциплинирован. Он и тогда, после тренировки, предложил:

— Ребята, давайте еще раз «проиграем» эту штуку. Не лишне будет...

Накануне старта, когда мы собрались во дворе гостиницы «Космонавт», экипаж «Союза-10» стал представлять журналистам тех, кто должен был продолжить работу на «Союзе-11» и «Салюте». О Пацаеве рассказывал Николай Рукавишников. Выслушав его, Виктор улыбнулся и сказал:

— А, я и не знал, что такой хороший...

Он в отряде только три года, по успел многое, главное — заставил поверить в себя. И тех, кто готовил его к полету, и тех, кто должен был с ним лететь.

К «Салюту» он привыкал на Земле. Знакомился с каждым винтиком, каждым болтиком дотошно и придирчиво.

Когда началась орбитальная работа, на него свалилась уйма дел: астрофизические исследования, ремонт вентиляторов, эксперименты со спектрографом, фотографирование облачного покрова, наблюдения за Солнцем.

Он первым из землян вел наблюдения с помощью астрономических телескопов, выведенных за пределы атмосферы. «Наш Галилей» — называли его товарищи по экипажу.

Виктор Иванович Пацаев первым из людей планеты Земля отпраздновал свой день рождения в космосе. 19 июня ему исполнилось 38 лет. Рано утром Земля тепло поздравила инженера-испытателя с его праздником.

— Спасибо, очень тронут, — отвечал Виктор Иванович.

Волков и Добровольский по-хозяйски накрыли на стол. Телятина в бликах, язык, сыр, творог, цукаты, чернослив с орехами... Шампанского, правда, не было. Чего нет, того нет. Его заменяли соки в губах. Но особое удовольствие доставила имениннику обычная луковица, захваченная с Земли специально для этого случая.

— Это на всех, — сказал Виктор и разрезал луковицу на три равные части.

Двадцать четыре дня, которые он прожил в «звездном доме», были его личным вкладом в дело освоения космоса. Он трудился неутомимо и самозабвенно. Вел подробные записи. Зная, что они нужны тем, кто сделает очередной шаг по звездной дороге.

... «На светлой части орбиты звезды почти не видны даже в противосолнечный иллюминатор. Видны только Сириус и Вега.

На горизонте при заходе Солнца звезды не мерцают до самого края Земли.

Заметить:

1. Сделать предохранительный колпачок для тумблера к ручке управления.

2. В мешках для отходов следует усовершенствовать устройство герметизации.

...На противосолнечном иллюминаторе на внутренней поверхности внешнего стекла видна изморозь. Заметить:

1. У сумки с инструментом — длинны ремни (закрывающие ее). Лучше сделать планки.

2. Разъем пылесоса расположен низко — неудобно работать. ... Светящиеся частицы часто сопровождают станцию и летят в разных направлениях. Это пылинки или мелкие крошки.