Эдик Штейнберг - Материалы биографии

Я думаю, что это лучшая картина Оскара Рабина. Во всяком случае после этого скандала что-то должно произойти, что один Бог знает.

Нашей группе предлагали участвовать в этой выставке – но никто на это не пошел, и я могу сказать это только за себя – к этому отношусь крайне отрицательно, прав ли я? Но что эта ситуация замечательна – потому, что существует Советская власть, или это что-то другое? Может что-то изменилось во времени – но не могу понять, не могу представить Сезанна на этой политической акции.

Во всяком случае – это бытовое явление очень актуально, и не только это, может ли художник принять это время – или нет. У меня внутреннее – и это проверено – нет сил ни на что, кроме рисования, от которого и так можно сойти с ума.

14

Дорогой Эдик.

Большое спасибо за письмо. Операция Рабин-Рухин никак мне не нравится – по той же причине, как и Вам. Я знаю обоих. Хочу об этом написать статью во французский журнал «L’arte Vivant», исправить совсем искаженную информацию, которая идет на Западе и современному искусству в Москве вредна.

Поэтому я прошу Вас: пришлите мне следующую информацию: как выглядела выставка в Измайловском парке? И самое главное: если вы принимали в ней участие? (Мне хотелось бы, чтобы этого не было.) По американскому радио там демонстрировалось 70 абстракционных художников (где они, Боже мой, набрались?).

Я пишу Вам пока очень коротко.

Ответ нужен мне молниеносно.

Передаю сердечный привет Вам – и Галочке. Слава Богу, что она чувствует себя хорошо. Вы пишете «пока». На этом свете все существует пока.

Я немного освободился от множества работ, скоро напишу Вам больше. Это дело просто очень спешит. Надеюсь, что о Яковлеве там нигде не было сказано ни слова… Ваш Х.

15

Дорогой Индрих!

Стараюсь рассказать о выставке, о том, что я сам видел. Была изумительная погода, было выбрано замечательное место. Огромные толпы людей пришли на ту выставку. Эту выставку разрешили после скандала, который произошел на пустыре за 2 недели. Участников выставки было 68 человек – из них группа Оскара Рабина, а остальные молодые художники прямо с улицы, которые примкнули к этой группе. Сама атмосфера была удивительная, царили покой и торжество. Многие работы молодых художников я видел сам в первый раз, а ситуация, при которой состоялась выставка, ставит проблемы следующие. Авангардных выставок у нас нет с 20 годов, и поэтому открытие этой выставки приобрело символическое значение – и, конечно, тут заслуга Рабина огромна. Правда, никто не ожидал, что эта выставка состоится. Думаю, что тут сработало время. Даже перед открытием выставки все чего-то ждали. Слава Богу, все обошлось. Может, после что-нибудь будет и художникам позволят показывать свои работы более свободно. О художественной стороне этих работ трудно сказать. Во-первых, большое столпотворение народа не давало возможности смотреть работы. Но те, что мне удалось увидеть, не были в прямом смысле абстрактные. Помимо группы Рабина, на выставке преобладал плохой экспрессионизм. Правда, были и исключения.

Лучше художники Москвы, на мой взгляд, и не думали выставляться на этой выставке. Не было никого из школы «Сретенский бульвар», ни Яковлева, ни Краснопевцева, ни Вейсберга, ни Свешникова, ни Шварцмана, и не было даже Плавинского. Я и не думал выставляться. И к такого рода выставкам всегда относился отрицательно. Если промелькнула моя фамилия в западной передаче, то это был мой брат – художник из группы Рабина. Судя по Вашей реакции, Вы правильно оценили сложившуюся ситуацию и саму выставку, которую не могли видеть.

В общем, авангардная выставка без авангардистов.

Крепко Вас целую.

Большой поклон Вашей жене.

От Гали много приветов.

16

Милый Эдик.

Я посылаю тебе один каталог с многими картинками; он, правда, из 1970 года, но остается совершенно новым – я листаю его и вижу, что с тех времен в мировом искусстве совсем ничего не случилось. Это на самом деле глубокий кризис.

Я надеюсь, что ты уже видел те два больших каталога, которые я привез в Москву.

Я уже написал Вике, что часть фотографий, которые вы мне прислали, не годится перепечатывать. Это касается в первую очередь цветных снимков – они на плохом, старом материале. (Речь идет о фотографиях Вейсберга и твоих.) Поэтому я написал издателю, чтобы он послал по твоему адресу и по адресу Вейсберга цветной материал. А поскольку я не знаю, что и как на снимках получится, прошу вас сделать следующие снимки:

1) Вейсберг – избранная картина.

2) Ты – избранная картина.

3) Булатов – картина на морском берегу.

Я надеюсь, что из этих трех я смогу выбрать. Сделайте, пожалуйста, от каждой картины три снимка с разной экспозицией и непроявленные пришлите их мне в Прагу: у нас тут специальная фотослужба, и при ее посредничестве я отправлю их производителю – он сам их проявит. Но таким образом все, к сожалению, очень затянется. Поэтому я прошу Вас сделать фотографии и отправить их по возможности побыстрее!!! Публикация всей этой толстой книги задержится только из-за этого снимка!

Спасибо за слова хвалы текста о Дюшане. Вы говорите, наверное, о том, что с французского перевела Наталья. Я послал другой, очень длинный текст на чешском языке о Дюшане Вике и, кроме того, доклад о моем посещении Москвы и окончательную версию текста для Пропилээн-Кунстгешихте. Что касается последних двух материалов, мне очень хотелось бы, чтобы Вика перевела их вам, и я быстро узнал ваше мнение – раньше, чем они будут опубликованы. Первый из этих текстов на английском языке уже находится в Италии, и другой переведен на немецкий в Берлине – наверное, оба уже в типографии, и Ваши замечания я смог бы включить в корректуру. Поэтому я прошу скорого ответа, мне важно знать, если, по вашему мнению, оба текста в порядке.

(Видите, какая у меня богатая переписка – мне нужен целый секретариат!)

Я пока послал Жигаловым два своих текста, опять о Дюшане, один на французском, второй – на английском. Может быть, что они переведут их. Мне очень хотелось бы, чтобы вы знали о том, что я пишу. Мне думается, что атмосфера искусства Праги и Москвы в настоящее время очень близки друг другу: поэтому обо всем, что чувствуем и о чем думаем мы, должны знать также у вас.

Я не знаю, успеет ли Вика перевести все тексты, которыми я ее закидал. Если она не успеет перевести тот очень длинный текст о Дюшане, который мне важнее («Искусство и трансценденция»), чем те три, находящееся у Жигалова, я пришлю им французскую версию, чтобы Наталья поработала над ней.

Оба Жигаловы очаровали меня. Существует мало людей, до того нежных и с таким ярким интеллектом, как Наталья. Поэтому я очень рад, что их картины очень интересны. Но, к сожалению, фотографии Толи опять никчемны.