Эдик Штейнберг - Материалы биографии

Наши данные:

Штейнберг Эдуард Аркадьевич. Год рождения 1937. Родился в Москве.

Маневич Галина Иосифовна. Год рождения 1939. Родилась в Москве.

Наш адрес: 125047 Москва, ул. Готвальда, 10, кв. 74.

Наше пребывание в Париже обязуюсь Вам возместить своими картинами, если мне разрешат их взять с собой. В противном случае напишу их в Париже, ибо состояние вне работы считаю для себя неестественным. Когда не работаю – болею.

Очень жаль, что в длительном процессе переговоров мы с Вами так и не встретились лично. Поэтому хочу Вас известить о своих делах и здешней художественной ситуации в письменном виде. Надеюсь в ближайшее время получить от Вас ответ.

Еще осенью прошлого года за несколько дней до получения «Межкнигой» Вашего телекса Салон предложил мне отдать отобранные мною для Вас картины галерее «Де Франс» по той цене, которую Вы отказались мне заплатить. Согласно логике здравого смысла я, наверное, должен был бы принять их условия, но, руководствуясь неким нравственным побуждением, которое всю жизнь я ставил превыше всего и которое в нынешнем деловом мире может не вызвать ничего, кроме насмешки, я счел невозможным для себя принять их предложение. Хотя между нами не было никакой договоренности, симпатия к Вам и Ваше внимание к моему творчеству, проявленное за пять лет до периода «перестройки» и «гласности», до бума на советское искусство, и заставило меня остаться верным себе. Я настоял, чтобы Салон пошел мне навстречу. Цен, о которых Вы говорите, сегодня не существует вообще на внутреннем рынке. Только потому, что я не являюсь членом Союза художников и до выставки в Вашей галерее не хочу привлекать к своей персоне внимания, ибо стоимость картины свыше трех тысяч рублей утверждается особым разрешением. После целого ряда обстоятельств я согласился на эту высшую таксу. Салон не хочет продавать меня дешевле.

В ноябре–декабре 1987 г. в неформальном объединении «Эрмитаж», в самом престижном зале авангардного искусства, состоялась моя персональная выставка. Она имела большой успех, разумеется, в не официальных кругах, а в узком кругу московской художественной элиты. На вернисаже присутствовали представители галереи «Де Франс». За три недели экспозиции я получил три предложения на персональные выставки от представителей галерей Бельгии, Швеции и Финляндии. Каталог и поездки с женой гарантируют все. От этих предложений я отказался.

На сегодняшний день в Салоне лежат мои работы, отобранные директором музея г. Берна для выставки, аукционом Сотбис, и купленные музеем «Людвиг» в г. Кельне. Господин Альварес несколько дней назад, отобрав у меня четыре работы к следующему своему заезду (я отдал их не очень охотно, исключительно по просьбе Салона), расположен в следующий свой мартовский приезд говорить о закупке одного из последних моих циклов.

Все это я Вам описываю так подробно, чтоб Вы были в курсе той современной ситуации, которая связана со школой московских художников и с моим именем в частности. Поэтому меня очень заботит качество каталога. Я посылаю Вам автобиографию, список моих выставок и текст «письма к Малевичу», где как бы сформулирована концепция моего творчества, то есть его формула. На основании этих материалов и тех работ, которые находятся у Вас, мне представляется возможным написание статьи обо мне. Я говорю о статье к каталогу, а также о статье или какой-то возможной обо мне информации в журналах по искусству. Эта вообще несвойственная мне озабоченность рекламой диктуется сегодня следующими причинами: одновременно с моей в галерее «Де Франс» будет проходить выставка И. Кабакова – выставка художника, который последние восемь лет своей жизни положил на создание своего имиджа. Для тех условий, в которых он существовал, он провел это наилучшим образом: много публикаций, много информации. Отсюда такие высокие цены на осенней ярмарке. Мне, по моему образу творчества, по моему образу жизни, такая деятельность чужда, я не спортсмен и мыслю свое существование в иных категориях, однако в результате такой экспансии мне срывают (дважды) закупки работ западными музеями, публикации в авторитетных западных журналах по искусству, инициатором которых, разумеется, был не я. Теперь, когда судьба моего имени оказалась некоторым образом в Ваших руках и я волею интуиции доверился Вам, у меня есть надежда, что Вы обойдетесь с ним не самым худшим способом.

Статью для Вашего каталога здесь написал мой старый приятель, в официальных кругах почти неадаптированный критик. Салон не хочет ее визировать и собирается вести переговоры с Д. В. Саробьяновым – профессором Московского университета, нашим специалистом по русскому авангарду 20-х годов. Творчеством нашей генерации он никогда не занимался. Но если он даст свое согласие и напишет три страницы для каталога, то это его только украсит. Фотографию, перечень выставок и мою автобиографию Вам перешлет официально «Межкнига» еще раз.

Хотелось бы иметь ответы по всем тем вопросам, которые меня в связи с целым рядом обстоятельств последнего времени так заботят. Может быть, за это время Вы надумаете хотя бы на 4 дня выбраться в Москву, как это делает галерея «Де Франс»?

Вас обнимаю. Жду Вашего ответа. Привет Вам от моей жены.

Если у Вас не будет возможности в ближайшее время подробно мне ответить, то пусть Ваш переводчик мне позвонит. В мое отсутствие по всем вопросам он может разговаривать с моей женой. Еще раз напоминаю мой телефон: 258-54-16.

С уважением, Эдуард Штейнберг .

Москва–Париж, 1988

Дорогая Мириам!

Несколько дней назад получили твое письмо и каталоги. Большое тебе за все спасибо. Мы вернулись из деревни десятого. Немного отошли от московской суеты, но не успели ступить на землю столицы, как снова погрузились в ту же атмосферу, от которой бежали. Представители галерей и аукционов кишат в Москве. Все жаждут работ. Необходимо соскочить с «корабля современности» и, как говорит один из моих старых друзей: «снова лечь на дно», а то совсем перестанешь работать. Хочу перед тобой извиниться, я по незнанию, что одна из последних моих работ была отобрана тобой для Клода, обменял ее с одним из московских коллекционеров на старую работу 1962 года, для меня очень принципиальную и важную. Все это произошло без Гали, когда она находилась в Тарусе. Когда я рассказал ей о своем обмене, она сразу догадалась, что я отдал ему отобранную тобой работу. Поэтому хочу извиниться перед тобой за свою оплошность, ибо просить старого адвоката вернуть мне картину крайне неудобно. Он увидит в этом какой-нибудь подвох. Фотографию этой работы я приложил к письму. Черную работу 87 г. я не продаю, ибо у меня совсем не останется работ этого периода. Что же касается отобранных трех, то можно обратиться в салон на Смоленскую. В. Таврин в «Межкниге» не работает. И, вообще, теперь салоны и на Смоленской, и на Полянке работают с галереями без посредничества «Межкниги». Что же касается «Деревенского цикла», хотелось бы его оставить здесь, а если показать на Западе, то не в коммерческой выставке. Если к Вам обратится Брюссельская галерея с просьбой дать работы на выставку, то мы бы не возражали. Это крайне симпатичные люди, и у них может получиться очень неплохая экспозиция. Часто Галя и я вспоминаем Париж. Будем надеяться, что были там не последний раз. Приезжай в Москву. Клоду от нас двоих огромный привет. Если весной поедем в Брюссель, то увидимся, нас приглашает к себе союз художников-конструктивистов.