Эдик Штейнберг - Материалы биографии

Эдуард Аркадьевич Штейнберг родился 3 марта 1937 года в Москве. Он фактически самоучка, не получивший академического художественного образования. Искусству, вернее, его постижению он учился у отца – Аркадия Акимовича Штейнберга, поэта, переводчика и художника, выпускника легендарного ВХУТЕМАСа. Аркадий Акимович прошел всю войну, а в первые послевоенные недели был временно объявлен в Румынии королем (впрочем, это другая история, требующая отдельного рассказа). Затем последовал ГУЛАГ. А в эпоху разоблачения культа личности Аркадий Штейнберг был реабилитирован и поселился в Тарусе с женой и двумя сыновьями – Борухом и Эдуардом, художниками-нонконформистами.

Имена «тарусских дачников» давно заприходованы в российских культурных анналах – от Поленова и Борисова-Мусатова до Цветаевой, Паустовского, А. Гинзбурга и самого Аркадия Акимовича Штейнберга. Во многом благодаря притягательности личности последнего, этот городок на излучине Оки в «оттепельные» 60-е и «заморозковые» 70-е становится Меккой интеллигенции, приезжавшей туда приобщаться к инакомыслию – вернее, вольномыслию.

Благодаря «домашнему» воспитанию в традициях русского авангарда, для будущего нонконформиста он, авангард, был не столько насильственно стертой страницей в истории искусства, сколько семейным преданием, передаваемым, как катакомбное учение, из уст в уста. Подобная апокрифическая природа знания о русском авангарде в дальнейшем легла в основу художественного кредо Эдуарда Штейнберга, выраженного в его построениях – гибриде супрематических (то бишь геометрических) форм и мистических идей русского символизма 1910-х годов.

Геометрическая композиция, 1980 год. Своему духовному ментору Казимиру Малевичу Эдуард Штейнберг в свое время написал post mortem письмо; это была своего рода попытка мистического диспута с «великим супрематистом». Если Малевич упразднял в своих композициях фигуративность, заставляя опознавать в изображении надмирную и бесплотную геометрию, то его последователь Эдуард Штейнберг, напротив, наделял свои «абстрактные» композиции – из полукружий, прямоугольников, линий – схематичной сюжетностью. В своем живописном глоссарии художник использует одни и те же знаковые элементы: окружности, квадраты, кресты, овалы, треугольники, прямоугольники с полуабстрактными вкраплениями, создавая собственный геометрический лексикон. И подобная персонализированная версия геометрической абстракции кажется языком скандинавских рун. При этом символика Штейнберга порой грешит неким «упрощенчеством»: полукружие над скошенной прямой, например, – луна. Круг – солнце. А контраст белого с черным – борьба Добра со Злом.

Павел Флоренский утверждал, что сила красоты, существующая нисколько не менее объективно, нежели сила тяжести, доходит до нас, преломляясь в различных пространствах образов и вещей. Глубина и вариативность живописного пространства Штейнберга создаются с помощью лаконичного гризайля, в легком синевато-сером колорите с минимумом геометрических элементов. Нередко Штейнберг писал свои геометрические фигуры по трафаретам, оставляя между фоном и вписанными треугольниками, отрезками, окружностями едва заметные белесые промежутки. Тем самым достигался эффект «солнечного затмения» – срезы фигур превращены в некие щели, сквозь которые проникает надмирный свет иного. И этот эффект отчасти подобен тому, который производит «Черный квадрат на белом фоне» – как изначально и было названо эмблематичное полотно Малевича.

Композиция, 1987 год. В перестроечную пору советский андерграунд отпраздновал громовую победу. В 1988 году Штейнберг становится, по его словам, парижанином на одну треть: заключает постоянный контракт с солидной галереей Клода Бернара, профессионального пианиста, друга Рихтера, который стал выставлять Штейнберга практически ежегодно.

Но в Париже Эдик, как он сам говорил, просто «зимовал», а на лето неизменно уезжал «на родину» – в Тарусу и в Москву. Но во всех трех пунктах он неизменно писал свои метафизические полуабстракции, которые выставлялись в самых известных музеях мира, в том числе в Третьяковской галерее и в нью-йоркском Музее Гуггенхайма. Не так давно Штейнберг стал академиком Российской академии художеств. За выдающийся вклад в развитие живописи он был награжден золотой медалью РАХ и орденом Дружбы.

У Эдика Штейнберга была мастерская на улице Кампань-Премьер, в двух шагах от бульвара Монпарнас. В разное время на этой улице жили Пикассо, Кандинский, Миро, Макс Эрнст, Юрий Анненков, Маяковский, Николя де Сталь, Зинаида Серебрякова, Александр Бенуа.

Сейчас у мастерской не стало хозяина.

«Эдуард уже два-три года чудесным образом избегал приговора врачей, предупреждавших, что скоро конец. Он был полон неудержимого стремления к жизни, и каждый раз ему удавалось вернуть силы», – сказал Бастианелли.

Эдик Штейнберг был чрезвычайно теплым человеком, радушным, легким, обаятельным, «как кот Бегемот» (по насмешливо-любовному выражению собрата, О. Рабина). Как объяснить подобный личный магнетизм? Как сказано у Конфуция: «Любите, и вас будут любить».

Казалось, все последнее время Эдик был жив всеобщей любовью к нему. И еще – был он подлинным, стопроцентным интеллигентом, аристократом духа.

Таруса, 2012 год. Жена Эдика Галина Маневич перевезла его тело из Парижа в Москву. В Третьяковской галерее состоялась церемония прощания с художником. Похоронен Штейнберг, согласно его завещанию, в Тарусе.

* * *

Он говорил: «Я всегда чувствовал, что связан с Европой. Я – русский продолжатель “Ècole de Paris”. Я перекинул мостик времен – вот и вся моя заслуга. Я из Москвы уехал в Тарусу через Париж. А так я давно уехал в себя…»

Дорогая Галя! Мы все глубоко опечалены смертью Эдика. Он был очень светлым человеком и художником. В память о нем будем стараться сделать его выставку в галерее. Держитесь.

Галочка, дорогая! Печальная новость о кончине Эдика дошла до Ирины Лебедевой. Она искренне соболезнует тебе и просила нас уточнить сроки отпевания Эдика в нашем храме. По просьбе Лебедевой мы сообщаем тебе все координаты ее помощника Милены. Она будет вести переговоры с настоятелем храма по поводу отпевания. Еще раз выражаем наши соболезнования.

Уважаемая Галина Иосифовна.

От лица Московского музея современного искусства выражаю Вам глубочайшие соболезнования в связи с кончиной Вашего супруга. Эдуард Аркадьевич был одним из ярчайших представителей второй волны русского авангарда и внес выдающийся вклад в историю мировой живописи – его жизнь и творчество навечно вписаны в летопись искусства. Мы бесконечно гордимся тем, что работы столь выдающегося художника есть в коллекции нашего музея. Эдуард Аркадьевич навсегда останется в нашей памяти, а его творчество никогда не утратит своего значения. В эту тяжелую минуту мы скорбим вместе с Вами.