Эдик Штейнберг - Материалы биографии

И тем не менее Эдик завещал, чтобы его похоронили в Тарусе. Там, где он научился любить леса и реки родины, там, где он научился любить русскую поэзию, там, где живет простой народ, которому ничего не перепадает от нефтяной «манны». Эдик всегда был частью этого народа.

[Опубликовано на сайте Huffington Post 3 апреля 2012 года]

В Москве сегодня простились с художником Эдуардом Штейнбергом, одним из лидеров советского неофициального искусства. Он скончался в Париже в возрасте 75 лет. В завещании просил похоронить его в любимом городе Тарусе. Завтра там пройдут похороны, а прощание состоялось в храме Святителя Николая в Толмачах у Третьяковской галереи. Сюда пришли те, кто знал и любил Эдуарда Штейнберга: его родные, друзья, хранители его коллекции. Искусствоведы отмечают – ему не было равных по мастерству, легкости и артистичности изображения. Удивительно, что Эдуард Аркадьевич не имел художественного образования. Рисование и живопись ему преподавал отец. Первая выставка с участием Штейнберга состоялась в 61 году в Тарусе, в 70-е годы был в кругу художников «Сретенский бульвар», а еще через 8 лет началось его сотрудничество с галереей Клода Бернара в Париже. Как художник сформировался под влиянием супрематических работ Малевича. Но мастер всегда вкладывал в свои геометрические абстракции религиозное содержание. В каком-то смысле картины Штейнберга можно назвать абстрактной иконописью.

«Мне посчастливилось участвовать в организации двух его выставок в Третьяковской галерее. Так что его творчество и имя никогда не будут забыты. Они уже вошли в историю русского искусства», – убеждена Лидия Иовлева.

[Новости канала «Культура»]

Из Парижа пришла грустная весть – едва перешагнув 75-летний рубеж, из жизни ушел выдающийся российский художник Эдуард Штейнберг.

Неумолимая онкология, не щадящая ни правых, ни виноватых. Эдик мужественно сражался с недугом – до последнего дня мечтал еще поработать за мольбертом.

Невысокого роста, худощавый, Штейнберг не подходил под стандартное определение титана искусства и культуры. Его сила была в убежденности в правоте избранного пути и в решимости не сворачивать в сторону, не вихлять, а последовательно продвигать выстраданную концепцию творца.

В искусстве Штейнберг шел по дороге, проложенной Казимиром Малевичем. Он следовал великому мастеру и в абстрактных построениях, и в фигуративных, почти сюжетных композициях своего «Деревенского цикла».

Эдик любил повторять, что по сравнению с Малевичем он не открыл нового – лишь немного «повернул» его метод применительно к собственному пониманию мира. Но в этом «немного», судя по всему, – весь секрет. Абстракции Штейнберга представляют собою образы метафизической сущности мира и человека, над разгадкой которых с готовностью трудится зритель. Этой работе зрителя помогает безупречная пластическая точность и красота художественного решения. Абстрактные полотна Штейнберга неотделимы от фигуративных композиций, посвященных рассказу о трудных судьбах простых людей – его знакомых и друзей из русской глубинки.

Творчеству Штейнберга чужда плакатная резкость. Оно согрето глубоко личным чувством сопереживания своим героям. Эдик недаром относил себя к «почвенникам», усматривая в этом понятии живую, далекую от всякой искусственности связь с корнями народной жизни.

Исключительно важную роль в понимании творчества Штейнберга играет религиозное чувство художника. Его православие не было демонстративным, на публику – он был не частым богомольцем в храме. Его искренняя, порою потаенная религиозность находила воплощение в обостренном стремлении к справедливости, которое было, на мой взгляд, важнейшей составляющей его сердца. Эдик болел душой за родную Тарусу, за родственников великого писателя, у которых провалилась обгоревшая крыша, за простых окских рыбаков и даже за доброго бездомного пса по кличке Уголек, которого супруги Штейнберг щедро подкармливали.

На Штейнберга выпала трудноисполнимая миссия – восстановить духовную и творческую связь между русским авангардом первой половины прошлого века, оттесненным на задворки под напором социалистического реализма, и современным русским искусством. Опираясь на наследие Казимира Малевича, со своей задачей Эдуард Штейнберг справился. По сути, это признала Российская академия художеств, избрав его своим почетным членом.

Авангардизм Штейнберга не имеет ничего общего с отрицанием достижений прошлых эпох, с изобретением нового ради самой новизны. Искусство Эдика противостоит бездумному эпатажу, в этом смысле оно вполне традиционно. Штейнберг отрицал концептуализм за его навязчивую идеологизированность. Он безоговорочно тяготел к картине как наиболее доходчивой форме донесения до зрителя художественного замысла живописца. Картина как жанр живописного творчества в лице Штейнберга потеряла своего верного друга.

Штейнберг входит в ожерелье виднейших художников-шестидесятников. Из их числа в последние годы он был особенно близок с Немухиным. На большой ретроспективе работ Штейнберга, устроенной Третьяковской галереей на Крымском Валу, я спросил у Немухина, что он думает обо всей этой великолепной экспозиции. Вместо ответа Владимир Николаевич энергичным жестом поднял вверх большой палец своей большой сильной руки.

Теперь мы будем ходить в Третьяковку и смотреть на полотна Кандинского, Шагала, Малевича, наших великих бубнововалетцев и на произведения Штейнберга. Он – в их ряду.

[http://booknik.ru/context/all/steinberg/]

Високосный год скосил Эдика Штейнберга, признанного мэтра так называемого «геометрического абстракционизма». Символично, что жизненное пространство этого последователя творца «Черного квадрата» тоже имело форму геометрической фигуры – равностороннего треугольника с вершинами Таруса–Москва–Париж. В Париже и скончался Штейнберг в среду, 28 марта. Между вершинами треугольника он курсировал с 1988 года.

Ретроспективный показ его медитативных композиций год назад с триумфом прошел в залах аукционного дома «Сотбис Франс». На вернисаже показали фильм французского режиссера-документалиста Жиля Бастианелли «Эдик Штейнберг: письмо Казимиру Малевичу» и было предъявлено письмо к корифею, скончавшемуся до рождения художника.