Эдик Штейнберг - Материалы биографии

В эту неделю будут пробы с кандидатами на место дирижера. Я еще не знаю, хочу ли участвовать.

Больше ничего исторического в моей жизни нет, но истории есть.

Обнимаю тебя. Привет Гале.

Третья часть сборника «Память» представляет подборку материалов, появившихся после смерти Эдика Штейнберга. Все материалы этой главы размещены хронологически, по мере их написания или получения. Это некрологи, более или менее выразительные, соболезнующие письма, их, к сожалению, не много, так как значительная часть друзей и близких выразили мне сочувствие и свое отношение к случившемуся в телефонных звонках или на траурных церемониях, которые проходили в Париже, Москве и Тарусе. Важное место в этой части книги, как по своей сути, так и по объему, занимает глава воспоминаний. Они наиболее интересны, в них порой предстает человек и художник или корпус созданного им уже в иной, обратной, перспективе, то есть в более истинной реальности.

28 марта 2012 года в Париже на 76-м году жизни умер советский художник, представитель второй волны русского авангарда, шестидесятник Эдуард Штейнберг.

Эдуард Штейнберг родился в семье репрессированного переводчика, поэта и художника Аркадия Штейнберга – отец сам учил его рисовать. После того как репрессированный во второй раз отец освободился из лагеря, семья Штейнберг осела в Тарусе. Эдуард ходил в тарусскую школу, и именно в Тарусе в 1961 году состоялась его первая выставка, после которой он уехал в Москву.

Эдуард Штейнберг был одной из самых заметных фигур советского неофициального искусства СССР 60–80-х годов. В 1970-е годы он принадлежал к дружескому объединению художников «Сретенский бульвар» вместе с Ильей Кабаковым, Владимиром Янкилевским и Виктором Пивоваровым.

«Он принадлежал к божественной элите авангарда».

Арт-критики отмечают неповторимый стиль художника, который не гонялся за модными тенденциями искусства, а создавал собственные…

В 1988 году Эдуард Штейнберг начал сотрудничать с галереей Клода Бернара в Париже, где у него появилась своя мастерская. Среди советских художников-нонконформистов Эдуард Штейнберг выделялся своей абстрактной манерой – время от времени он возвращался к фигуративной живописи, но ненадолго. Других художников того времени, столь прямолинейно переосмысляющих наследие кубизма и абстракционизма 20-х, назвать трудно. Однако был у него и свой особый жанр – «метафизический натюрморт», высветленный и стремящийся к какой-то иной, спокойной манере, нежели энергичная абстракция 20-х годов. Геометрическая абстракция, к которой можно отнести большинство зрелых и самых знаменитых произведений Штейнберга, была в то время гораздо популярнее на Западе, чем в России, но и на родине успех к нему пришел – после падения Союза.

Эдуард Штейнберг был академиком Российской академии художеств, а также обладателем золотой медали Академии художеств за выдающийся вклад в развитие живописи. Его работы находятся в собрании Третьяковской галереи, Пушкинского и Русского музеев, а также в музее «Альбертина» в Вене и во множестве других российских и международных собраний.

В последние годы Эдуард Штейнберг жил между Парижем, Москвой и Тарусой.

28.03.2012

[http://www.kommersant.ru/online/1903626]

30.03.2012

[http://www.kommersant.ru/doc/1903626]

В Париже на 76-м году жизни скончался после долгой болезни один из ключевых художников андерграунда, переосмысливший линию супрематизма в условиях духовных поисков инакомыслящих интеллигентов.

Сын переводчика и поэта Аркадия Штейнберга был коренным москвичом. Художественного образования Эдуард Штейнберг не получил и занимался живописью под руководством отца, учившегося во ВХУТЕМАСе. Самая содержательная часть его жизни проходила в городе Тарусе, одном из заповедников творческой интеллигенции. Там же состоялась первая выставка в 1961 году. Штейнберг включился в круг андерграунда и показывал работы на многих ключевых для его истории выставках. Как и у многих талантливых подпольщиков, у Штейнберга завязались отношения с европейскими галереями, и в конце 1980-х он начал работать в Париже, при этом половину года проводил в Тарусе.

Штейнберг рано нашел свою цветовую гамму – оливковые, бежевые, серые тона, напоминающие о любимом продвинутой публикой итальянском метафизике Джорджо Моранди. В ранних натюрмортах предметы как будто утопают в сгущенном молоке, они залиты ровным теплым светом. В конце 1960-х Штейнберг открывает для себя живопись Казимира Малевича и супрематизм. Под влиянием глухих отголосков авангардного проекта Штейнберг переходит на геометрическую абстракцию. Главными героями его полотен становятся квадраты и треугольники. Нежность, однако, сохранилась в неприкосновенности. Время не располагало к тому, чтобы осознавать идеи Малевича как продолжение футуризма, поиск средств для передачи динамики современного мира, попавшего в лапы машин. В Малевиче видели преимущественно метафизика. «Черный квадрат» можно понимать и как ключ к простоте индустриального мира, и как символ социальных перемен, победу над искусством для иерархического общества, и как вход в бесконечность. Для Штейнберга был важен последний из перечисленных смыслов.

В 1970-е он был в кругу художников, названных чешским искусствоведом Индрихом Халупецким «Сретенский бульвар». В мастерской Ильи Кабакова на бульваре, давшем название группе, обсуждали искусство, философию и то, что эти две области могут друг другу дать. В группе выдвинулись два конкурирующих интеллектуала с противоположными по смыслу позициями – Борис Гройс и Евгений Шифферс. Гройсу суждено было стать ведущим интеллектуалом в области современного искусства, Шифферс – фигура до сих пор малоизвестная. Это объясняется, в частности, тем, что Шифферс умер в 1997 году, не успев как следует развернуться в неподцензурную эпоху. Суть спора Шифферса и Гройса заключалась в разном подходе к тому, как интерпретировать искусство. Для Гройса искусство работает со штампами, стереотипами общественного сознания и мифами. Шифферс настаивал на том, что искусство – это духовная практика с глубокими архаическими корнями. Это была вариация противостояния «западников» и «славянофилов» в России XIX века, с одной стороны, и разногласий Зигмунда Фрейда и Карла Густава Юнга – с другой.

Когда художники «Сретенского бульвара» определились с тем, кто им ближе, в дружеском кругу произошел раскол. Штейнбергу был ближе Шифферс. Мистик и христианин в личине чуть ли не тайного епископа говорил, что Штейнберг «припоминает Святую Троицу», имея в виду, что избранный художником вариант абстракции основан на глубоко прочувствованных религиозных архетипах и является чем-то вроде молитвы забытым и забитым агрессивной окружающей средой богам. Увлечение различными религиозными практиками было практически обязательным для интеллигенции, нелояльной советской власти. Правда, в качестве искусства по теме она употребляла вещи намного более простые, можно сказать, лубочные. Штейнберг, напротив, дешевым символизмом не увлекался и вне зависимости от того, во что верил, оставался художником тонким, закрытым в идеально выстроенных композициях своих полотен. Близкие люди и случайные знакомые в один голос вспоминают его энергию, юмор и душевную щедрость. Это тот случай, когда стоит возобновить отношения и с его личностью в многочисленных мемуарах, и с его искусством – кабинетным супрематизмом высокой пробы.