Александр Бушков - Русская Америка

В июне 1791 г. Дауркин с казачьим сотником Кобелевым по своему собственному почину отправились на байдаре из Чукотки на Аляску, побывали на ее побережье, на прилегающих островах. Сохранились и отчет Кобелева, и письмо Дауркина, за неимением бумаги составленное на моржовом бивне. Это – первое документированное плавание российских подданных через Берингов пролив на Аляску. Но именно о нем Сарычев в своих отчетах умолчал напрочь, хотя осведомлен был прекрасно – то ли спесь сработала, то ли элементарная человеческая зависть…

Вернемся к Шелихову. Действовал он во всех своих начинаниях решительно – такой уж был человек. Еще в Иркутске, не вытерпев вымогательств и наглости местного чиновника, сержанта Повалишина, без колебаний дал ему в рожу. Сержант моментально подал кляузу, обвиняя Шелихова в «покушении на достоинство дворянина» – поскольку был как раз благородного происхождения и ужасно оскорбился, что простой «купчишка» дерзнул залезть ему в личность. Дело согласно тогдашним законам могло кончиться для Шелихова скверно – но местный губернатор его замял: очень уж худая слава тянулась за сержантом, брат коего, прапорщик, только что угодил под стражу «за засечение до смерти тунгузского князька»…

В феврале 1788 г. Шелихов и Голиков прибыли в Санкт-Петербург, где предложили проект создания мощной монопольной компании, которая, по их замыслу, сможет «завести торговлю с Японией, Китаем, Кореею, Индией, Филиппинскими и прочими островами, по Америке же с гишпанцами и американцами». В обширной «Записке», полностью поддержанной иркутским и колыванским генерал-губернатором Якоби, Шелихов предлагал обширный план преобразований: послать на Аляску до ста «мастеровых людей» и военных, двух православных священников и дьякона. Предполагалось выкупать у местных племен рабов и использовать «для пользы к отечеству», а для туземных детей заводить школы. У государства просили ссуду – сначала в 500 тысяч рублей, потом в 200 тысяч, с рассрочкой на 20 лет.

В проектах компаньонов не было ни капли утопии – все, что ими было задумано, впоследствии осуществлялось, и довольно успешно. Но…

Проекты Шелихова получили поддержку в Коммерц-коллегии, тогдашнем министерстве экономики. Ими заинтересовались крупные государственные деятели: сенатор граф А. Р. Воронцов, сын знаменитого фельдмаршала граф И. Э. Миних (оба в разное время возглавляли Коммерц-коллегию). Подключился и Совет при высочайшем дворе, который рекомендовал взять эту сумму из средств Тобольской казенной палаты, а Шелихову с Голиковым, в знак их заслуг перед империей, присвоить гражданские чины.

Однако все эти предложения и проекты встретили самый резкий отпор императрицы Екатерины. Самый резкий. Умнейшая государыня, сделавшая немало для процветания и возвеличивания России, отчего-то отнеслась к американским проектам откровенно враждебно. О займе она высказалась вовсе уж насмешливо:

«Это получится, как в той истории про слона, коего некий господин брался за тридцать лет выучить танцевать для царя – за немаленькие деньги. За тридцать лет кто-нибудь да обязательно помрет, или царь, или учитель танцев, или сам слон…»

О монополии и того недоброжелательнее: «Случись все по-купечески, эта монополия, стоглавое чудовище, смогла бы по частям вкрасться в Россию…»

Причин тут несколько. Всесильный Потемкин, находившийся в многолетней вражде с Воронцовым, из чистой вредности выступал против любых начинаний последнего. Кроме того, монополии в России еще со времен Меншикова пользовались самой худой славой. Сплошь и рядом ловкие деятели, получив монополию на тот или иной вид предпринимательства, настолько увязали в грязных махинациях, выбивая из своего положения максимальную выгоду, что идея была давненько скомпрометирована. На всем протяжении своего царствования Екатерина не допускала монополий где бы то ни было в торговле, предпринимательстве, коммерции.

Наконец, нельзя исключать, что императрица просто-напросто опасалась недавнего прецедента – когда английские колонии в Северной Америке провозгласили себя независимыми Соединенными Штатами. В свое время Екатерина отказалась по просьбе Лондона послать войска против взбунтовавшихся американцев – но не из симпатии к ним, а из нежелания собственными руками усиливать соперницу – Англию. Екатерина, в чем нет ничего удивительного, была ярой сторонницей монархической идеи. Вполне могла опасаться, что господа купцы, получив немалую государственную поддержку и укрепившись на Аляске, захотят последовать примеру генерала Вашингтона…

И, наконец, самое печальное – но вполне допустимое предположение. Возможно, на сей раз блестящий ум Екатерине изменил, и она не оценила должным образом те перспективы, что обещало России освоение Русской Америки. Сохранились ее доподлинные слова: «Многое распространение в Тихое море не принесет твердых польз. Торговать дело иное, завладеть дело другое. Из записок не видно, или весьма мало, о твердой земле Америки».

Государыня крупно прошиблась, увы…

Все же Шелихова и Голикова не оставили уж совершенно без наград. Они получили «похвальные листы», серебряные купеческие шпаги и золотые медали на Александровской ленте с надписью: «За усердие к пользе государственной распространением открытия неизвестн. земель и народов и заведения с ними торговли». Какой-никакой, но почет, правда стоивший казне не особенно и много: две шпаги обошлись в 85 рублей, обе медали – в 59 руб. 32 с половиной копейки. Займ не предоставили, на всех проектах появилась резолюция: «Отказать»…

Высоко оценил труды Шелихова личный секретарь императрицы, известный поэт Гаврила Державин – но от него в данной ситуации мало что зависело.

Вскоре в Санкт-Петербурге вышла книга с длиннейшим, как тогда полагалось, названием, которое все же стоит привести целиком: «Российского купца, именитого рыльского гражданина Григория Шелихова первое странствование с 1783 по 1787 год из Охотска по Восточному океану к Американским берегам и возвращение его в Россию с обстоятельным уведомлением об открытии новообретенных им островов Кыктака и Афогнака, до которых коих не достигал и славный аглинский мореход капитан Кук, и с приобретением описания образа жизни, нравов, обрядов, жилищ и одежд обитающих там народов, покорившихся под Российскую державу; также климат, годовые перемены, звери, домашние животные, рыбы, птицы, земные произрастания и многие другие любопытные предметы, там находящиеся, что все верно и точно описано им самим. С географическим чертежом, с изображением самого мореходца и найденных им диких людей».

Книга имела огромный успех, несколько раз переиздавалась. Она, кстати, имеется в библиотеке А. С. Пушкина, живо интересовавшегося Америкой.