Николай Бучельников - Возвращенец

Тут можно читать онлайн Николай Бучельников - Возвращенец - бесплатно полную версию книги (целиком) без сокращений. Жанр: other. Здесь Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте лучшей интернет библиотеки ЛибКинг или прочесть краткое содержание (суть), предисловие и аннотацию. Так же сможете купить и скачать торрент в электронном формате fb2, найти и слушать аудиокнигу на русском языке или узнать сколько частей в серии и всего страниц в публикации. Читателям доступно смотреть обложку, картинки, описание и отзывы (комментарии) о произведении.
  • Название:
    Возвращенец
  • Автор:
  • Жанр:
  • Издательство:
    неизвестно
  • Год:
    неизвестен
  • ISBN:
    нет данных
  • Рейтинг:
    3.67/5. Голосов: 91
  • Избранное:
    Добавить в избранное
  • Отзывы:
  • Ваша оценка:
    • 80
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5

Николай Бучельников - Возвращенец краткое содержание

Возвращенец - описание и краткое содержание, автор Николай Бучельников, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки LibKing.Ru

Возвращенец - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Возвращенец - читать книгу онлайн бесплатно, автор Николай Бучельников
Тёмная тема
Сбросить

Интервал:

Закладка:

Сделать
И в армии с ним, проклятым, тоже столько было возни. Шпинделек застрянет - и все, хоть вешайся. Ни туда, ни сюда. Не торопясь он вышел из кустов, изображая, что застегивает ширинку, перепрыгнул через канаву и пошел по дорожке. Через полкилометра, у встретившегося газетного киоска с выцветшей, облезлой надписью "Союзпечать", узнал, как дойти до такой-то улицы. Газет в киоске почему-то не было. Идти пришлось часа полтора. Утром он не поел, и теперь не то чтобы сосало под ложечкой, нет, голод не чувствовался, просто не было сил, ноги еле шли, пот лил ручьем, а тут еще солнце стало подниматься из-за крыш домов. Тоска. Автобусы не ходят. "У них что, тоже конец света наступил, как и в Новороссийске? Зачем тогда я от Африки удаляюсь?" Улочка была узенькой: еле-еле разъехаться двум машинам, которых, впрочем, и не было. Дом с номером "47" оказался с высокими, синего цвета металлическими воротами, на которые был выведен электрический звонок. "И то хорошо". Звонить пришлось долго. Наконец послышались шаркающие шаги, дверь в воротах приоткрылась. Пьяным взглядом на него смотрел Славка. - А, это ты. Проходи. Сняв рюкзак, расшнуровав ботинки и зайдя в дом, Андрей обнаружил, что Славка уже спит на кровати. Диванчик рядом был не занят. Но не долго. Оба спали крепко и проснулись почти одновременно, часа в два дня. - Ты кто? - спросил сначала Славка, но тут же узнал и обрадовался: - Андрюха! Старый черт! Каким ветром тебя занесло?! - Попутным. Знаешь, как на "Дэ-пятом": куда ветер - туда и несет. Вот и меня так же. К тебе и занесло. Непротив, если пару дней погощу? - Да я тебя раньше "второго" и не выпущу. Эх, погуляем! - Славка буквально подскочил с кровати. - Счас, на стол соберу что-нибудь, отметим. - Он пошел на кухню за едой, и только тогда Андрей обратил внимание, как поредели его волосы. И вспомнил почему. ... Тогда никто и не понял, что, собственно, произошло. Большинство солдат, сержантов и офицеров помучались неделю животами и благополучно обо всем забыли. Оставались Славка и его радист. Когда оба они попали в госпиталь, Петруха почти полностью лишился "волосяного покрова", Славкина растительность хотя и держалась значительно лучше, но тоже имела тенденцию к выпаданию, причем кусками, и первым делом их обоих обрили под ноль, опасаясь какой-нибудь инфекции, типа стригущего лишая или подобной беды. И даже положили в отдельную палату, несмотря на наплыв раненых и больных из Афгана - как раз начался "гепатитовый сезон". Однако если Славка по-тихоньку выкарабкивался, то Петрухе ничего не помогало и становилось все хуже и хуже. В чем тут дело, врачи никак не могли понять, но на всякий случай расконсервировали чумное отделение и перевели их в маленький домик за высоким бетонным забором. Перемен не происходило, Петруху увезли в Ташкент, а Славка куковал один в четырех стенах. Даже книг из библиотеки не давали. Одни газеты, и то преимущественно на узбекском языке. Еще бы на китайском принесли. Впрочем, какая разница чем задницу подтирать: портретами лидеров Москвы или Ташкента. А в Ташкенте врачи тоже прорубились далеко не сразу, в результате, когда выяснилось, что у больного Сидорова лейкемия, - большинство солдат, принимавших участие в злополучном переходе через горы, благополучно ушли в Афган, чему были несказанно рады - куда угодно, лишь бы подальше от сержантов, не дающих продыху ни днем ни ночью. ("Послали бы в ад - мы бы там чертям разгон устроили. Как миленькие бы на подоконниках в восемь рядов застраивались".) Славка, к тому времени уже вышедший из госпиталя и с утроенной энергией подготавливающийся к дембелю, был водворен обратно, правда ненадолго - недельки на две, во время которых и закончил "финишную гонку". Приехала комиссия, осмотрела оставшихся участников событий и уехала обратно. Облучились, ну и что? Чем поможешь? Уран никакими лекарствами из организма не выводится, только естественным путем, то есть через несколько миллиардов лет его в вас уже не будет - весь распадется. Посоветовали, если будет светиться моча - не оправляться ночью, чтобы не пугать окружающих, а в остальном... В остальном. Прошло десять лет. Некогда густые, иссиня-черные Славкины волосы выцвели и заметно поредели, если не сказать больше. - ...Спина по ночам ноет - сил нет. Ну, да ладно, чего там. Давай, за встречу. - И плеснул в два стакана из полуторалитровой пластиковой бутылки мутно-белой самогонки. "Хорошо пошла, градусов под шестьдесят". Андрей, трое суток находившийся между сном и явью, сразу захмелел. Пока они пили и закусывали, Славка успел ввести Андрея в курс происходящих в стране событий. Дело обстояло примерно так: две недели тому назад, то есть накануне того дня, когда Андрей ездил в Анапу встречать семью, в столице грохнули президента. Грохнули, но окружение, в целях "сохранения спокойствия в государстве", хотело это дело замять (на распасах, наверно, сидели. Пока не кончатся - вставать нельзя). Ну, не совсем замять, а так, на время, чтобы придумать, что делать дальше. Благое намерение. Но, как всегда, слухи просочились, в стране ввели чрезвычайное положение, но вот кто именно его ввел и чья сейчас власть - сказать трудно. Вроде бы всех, а на самом деле выходит, что и никого. Солдаты где можно поддерживают порядок, а вернее, делают то, что им приказывают командиры, а тем, соответственно, тоже кто-то приказывает, а бывает, что какой-нибудь командир полка, которому все это уже надоело, отключает "вертушку" и никого, кроме своей жены, не слушает. Короче - полный бардак. А народ, соответственно, сопротивляется всем и вся и запасается продуктами. Предприятия, как правило, стоят: на одной их части руководство объявило отпуск до полного и окончательного выяснения ситуации, на другой - рабочие сами объявили забастовку, в результате всех этих событий поезда еще ходят, а электричество в большинстве своем кончилось. Что творится в других городах, он не знает, а в Краснодаре жить вполне можно: огороды у всех свои, с самогонкой проблем нет, солдаты в город не суются, а порядок поддерживают казаки, пока трезвые. - Сейчас вот позавтракаем и пойдем встретимся с мужиками. Вчера после дежурства бухнули малость. Башка болит. Закончили "завтракать" ближе к вечеру. Мужики Славку не дождались и пришли к нему сами. Все в фуражках и штанах с лампасами. Хорошо, что без коней. Один, правда, на мотороллере приехал. Музейный, можно сказать, экспонат. Андрей такой последний раз видел году эдак в семьдесят пятом. Кое у кого на поясе вместо нагайки болталась кобура. Трезвых среди прибывающих не было, но у каждого вновь пришедшего, как у пьяного водителя, заметившего гаишника, взгляд прояснялся при виде Андрюхи. Славка каждый раз объяснял, что это его армейский друг, вместе служили в ВДВ. Мужики, как назло, мало того, что сразу предлагали выпить за знакомство, так еще утверждали, что десантники должны пить до дна. Ноотропин можно было даже не доставать - все равно бы не помог. Наутро пришлось завтракать снова. Голова болела не очень, а вот желудок... Андрея всегда подводил именно он. Ну почему, как только начинаешь вести праведный образ жизни, обязательно попадаешь в такую компанию, в которой пить приходится пуще прежнего. Но выхода не было, до второго августа оставалось четыре дня, Славку обижать не хотелось: день десантника - святое для каждого дембеля ВДВ. Ну, почти для каждого. Какой, к черту праздник, если выбросили тебя с парашютом, купол открылся, яйца, как положено, дернуло, а дальше завис, словно случился в природе какой-то катаклизм, что открывшийся парашют висит себе спокойненько в воздухе и совсем не думает опускать на землю своего владельца. Хочешь прыгать? Пожалуйста. Режь стропы - и вниз. До земли еще ого-го! Ей Богу разобьешься. Был бы дома - с удовольствием достал берет из шкафа, надраил "флажок", чтобы блестел, как яйца у кота, с мокрым полотенцем прогладил фетр, засунул внутрь "жало" от фуражки и повесил все сооружение на затылок. "Кто служил - пусть гордится, Кто не служил - пусть радуется". Ладно, поразлагаюсь, даст Бог, печень выдержит местную самогонку. Печень заболела как раз второго вечером. С утра ходили по городу, братались со своей братвой, смешно одетой в смесь казачей и ВДВ-шной формы. Пили, обнимались, приставали к проходящим мимо девчонкам, снова пили, кто-то дрался, но Андрей всегда был против бесполезного мордобития, когда два другана сегодня набьют друг другу морды, а завтра виновато будут глядеть в глаза, извиняться, снова пить и снова драться. Эксцессов удалось избежать, и к вечеру они опять сидели у Славки, за праздничным столом. Тут-то, после очередной рюмки (стакана), когда он потянулся за малосольным огурчиком, в боку кольнуло. "Начинается." Встал из-за стола и, найдя в рюкзаке коробочку с "Лиф-52", проглотил сразу четыре или пять таблеток, чтобы наверняка (а то вдруг еще двоится). Потом вернулся за стол, продолжая есть, пить потихоньку, шутить и смеяться, но настроение было испорчено постоянным чувством как будто кто-то зацепил крючком его бок и тянет, тянет. По причине "хвори" казаки оставили его в покое, когда закончилась самогонка и они отправились в коммерческий киоск за водкой. Понятное дело, денег за нее они платить, как всегда, и не собирались, что оставшиеся коммерсанты давно поняли, и те киоски, что еще работали в городе, как правило, ночью были закрыты. Ну, разве какой-нибудь полоумный хочет зашибить ночную деньгу. Так придуркам не место в нашем городе, пойдем его искать, а если такого не окажется, то у Петро дома бражка доходит, принесем пару бутылей, а завтра и самогонки сварим, на опохмелку. Андрей ушел в спаленку и, не раздеваясь, завалился на кровать. Печень ныла и ныла, проклятая. Проснувшись, он услышал в соседней комнате голоса, открыл глаза и повернул голову в их сторону. Вставать не хотелось, а сквозь полузакрытые шторки почти ничего не было видно. - Андрюха, давай вставай, отведаешь бражки - печень как рукой снимет, точно. Коммерсанты, хреновы, все киоски позакрывали, сволочи. - Да ладно, пускай спит. Наливай. Разговор, доносящийся до ушей Андрея, ужасно мешал, и, кроме печени, разболелась еще и голова. В конце концов он стал воспринимать все звуки как какой-то общий фон, прерываемый раскатами смеха, когда казаки вспоминали, как в отместку коммерсантам сожгли пару закрытых ларьков. Сквозь этот гвалт Андрей услышал звонок, потом скрип открывающейся двери, и новый поток приветствий вновь пришедшему. - А, атаман! Проходи! Бражку будешь? Как дела? Что нового сказали на сходе? Когда вернулся? Давай, садись рядом. - Эх, хороша. Аж в нос шибает. После приветствий разговор вошел в свое привычное русло, Андрей совсем было заснул, как вдруг звук раскрываемых штор заставил его насторожиться. - Давно он у тебя? - Да почти неделю, а что? - Кто он тебе? - Служили вместе, да он парень наш, что надо, хоть и писарем при штабе служил, но и по горам здорово ходил, а сволочью никогда не был. "Духами" на соседних койках спали. А тут вот в Новороссийске отдыхал, когда вся эта каша заварилась, так пешком, говорит, дошел. Он может. - А стреляет как? - Еще лучше меня. И по духовщине неплохо палил, а под дембель проводил горную подготовку в полку, так успел настреляться из чего угодно - сквозь его руки все батальоны проходили, взводного какого-нибудь попросит и отрывается после карандашей. - М-да. - А в чем дело? - Ориентировка пришла. Нам "Красная Армия" как бы до фонаря, но стенка на стенку мы с ней не пойдем - покоцают за милую душу. Передали сегодня, что парень один из-под Новороссийска прорывался в нашу сторону, как раз неделю назад. Ну и дров наломал - дай боже. Покрошил там кого-то, автомат спер, грузовик угнал. Военные все в тайне держали, не хотели сор из избы выносить - стыдно, наверно, что с одним обормотом справиться не смогли. Машину позавчера нашли, возле НМ-а. Сегодня полкан на сходе был. Злой как собака. Если это он - придется его выдать. - Да ни за что! - Тише, казак, ты на службе. Оружие у него есть? Вещи? - Пустой он. Совсем без ничего пришел. "Спасибо, Славка. Пусть я тебе о "стволе" ничего не говорил, но сквозь рюкзак его можно было разглядеть, да и "лифчик" при тебе вытаскивал". - Алкоголь как рукой сняло, и печень даже болеть перестала. - Ладно, пойдем к столу. Пусть проспится, а завтра с утра я с ним поговорю. И если что - никаких разговоров. Дело серьезное, а у нас перед военными и так грешков всяких хватает. Точка. Я сказал. Шторы снова сомкнулись. "Слава богу". Осторожно, чтобы не был слышен скрип пружин, под очередной раскат смеха, Андрей сполз с кровати. Рюкзак стоял в углу за шифоньером, достать автомат, привинтить к нему пламегаситель и вставить магазин было делом пяти минут, после чего, открыв окошко, вылез во двор, огородами ушел на другую улицу и через полчаса уже был на станции, нашел какой-то состав, забрался в первый попавшийся вагон, а потом все-таки срубился от выпитой самогонки. Проснулся от резкого толчка. Состав еще несколько раз дернулся, перед тем как окончательно замереть. Было светло и более чем жарко. Слюни так и текли. Железные стенки вагона раскалились чуть ли не докрасна. Больше всего Андрею хотелось, чтобы эта остановка была уже где-нибудь за Ростовом. Он осторожно приоткрыл железные створки и коротко зыркнул по сторонам. Степь. Справа, по движению поезда, метрах в двадцати от насыпи, стоял подбитый БТР. Горы на горизонте. "Ага, Ростов. А Чечню не хочешь?" Назад пути не было, и Андрей, собрав пожитки, покинул свой "спальный вагон". От вчерашней пьянки не осталось и следа, голова работала четко, но вихляющие ноги ее все равно опередили и решили идти в направлении гор. Все было предельно просто. На память пришел очередной армейский случай. Один душара, перед самой отправкой в Афган, дал деру из горного центра. Полк сразу предупредили, на всех вокзалах поставили патрули, но солдат не появлялся. И только через неделю один бабай поведал офицерам о воине, встретившемся ему в горах и рассказывающего, что он отстал от роты. Наивный бабай хотел помочь бедному солдатику, а получилось наоборот, и через шесть часов, глубокой ночью, того повязали на стоянке у киргизов. Андрей, возглавлявший в то время "спасательную команду", созданную после происшедшей за месяц до этого трагедии в горах, тоже принимал участие в поимке "беглого каторжника", ощущал холод и видел сияние ледников. На следующий день, совершая в одиночестве трекинг по горам, вдруг понял, что, окажись солдатик порасторопнее (тот прошел за неделю всего восемьдесят километров по дну ущелья, которые можно было преодолеть ночью за трое суток, а днем вообще поймать машину и проехать за два часа) и перевали через хребет в Алайскую долину, до которой оставалось-то пять километров (правда, перейти Алайский хребет несколько сложнее, чем обоссать два пальца), то мог бы скрываться там сколь угодно долго. Нанялся бы к тем же киргизам и пас себе спокойненько овец на крутых склонах. Никто его там ни в жизнь бы не нашел. А главное, никакой водки и прочей бормотухи, свежий воздух,здоровая пища и послушные женщины. Теперь, направляясь в сторону гор, Андрей руководствовался тем же принципом: он в Чечне, границы ее наверняка хорошо контролируются войсками, несмотря на всю неразбериху в стране. Поэтому проще уйти в сторону гор, возможно, пересечь Кавказский хребет и пробираться через Азербайджан или этой стороной уйти в Махачкалу. После недавних событий особой разницы между регулярной армией и боевиками он не видел. Из вагона он постарался выбраться как можно незаметнее, скатился с насыпи и перебежками добрался до БТРа. Тот стоял как видно давно, не первый год. Краска осыпалась, вовсю цвела ржавчина, кругом рос бурьян. Примяв пятачок травы, Андрей снял рюкзак и вновь огляделся. Нигде никого. И он стал готовиться к предстоящему путешествию. В рюкзаке все оставалось почти без изменений, разве что добавилась пара-другая мелочей да набрал в последнюю минуту воды из колодца, полностью обновив запас - двухлитровая бутылка, термос и фляжка - все те же четыре литра. И много, и мало. Тем не менее, намочив носовой платок, вытер лицо и шею. Платок сразу стал черным от угольной пыли, которой с избытком хватало в вагоне. Когда Андрей наклонился над рюкзаком, чтобы достать мешок с одеждой, раздался резкий металлический звон, вздрогнув, он схватился за автомат. Тронулся состав, скрипя осями, набрал скорость и растаял в восходящих потоках воздуха за горизонтом. Было жарко. Андрей надел на голое тело легкую спортивную курточку, чтобы не сгорели руки, шорты, так как за ноги он не боялся - те были достаточно загорелыми, сверху курточки нацепил предельно загруженный "лифчик", на ногах плотно зашнуровал полусапожки (в кроссовках ноги устали бы значительно быстрее на каменистой земле, по которой придется идти), наряд завершали обязательная налобная повязка из футболки и темные очки. Подствольник заряжен, патрон дослан в патронник, у пары гранат ввинчены взрыватели. Подушечка "Dirol"а в зубы (удалось купить блок в газетном киоске), рюкзак на спину и вперед. Примерно через пять километров его путь преградила речка, на переправу ушло около часа, а потом за весь день его опять сопровождало солнце, от жгучих лучей которого некуда было укрыться. Горы приближались крайне неохотно. Казалось бы, совсем рядом, только руку протяни, а словно мираж в пустыне - все отодвигаются и отодвигаются. Ладно бы местность была ровной, так нет: низины, холмики, русла пересохших рек, которые петляли, неожиданно заканчиваясь капканами с отвесными стенками, осыпающимися под его ногами. Приходилось возвращаться и искать другой путь. В сумерках он остановился в одном из таких капканов, развел костер, приготовил ужин, лег спать, даже не достав спальный мешок, и поэтому проснулся ночью от холода. Часы показывали половину третьего. Спать почему-то расхотелось, и вообще какой сон, если зуб на зуб не попадает. Андрей развел снова костер, вскипятил чай (спасибо Славке, который успел-таки в один из коротких моментов протрезвления сунуть ему в рюкзак мешок краснодарского чая, собранного им самим на плантациях). Не торопясь выпил весь котелок, собрался в мерцающем свете костра и отправился дальше. Рытвин и колдобин стало меньше и, несмотря на темноту, идти было значительно легче. И что самое главное - не мешало своими лучами солнце, а взошедшая луна возвратила Андрея в мир черно-белого кино, позволяя разглядывать камни под ногами. Вскоре начался ярко выраженный подъем, выросший склон стал загораживать часть звезд. Темп ходьбы снизился, но уже к шести часам Андрею удалось добраться до первых зарослей кустарников. Светало. Одна за другой пропадали в светлеющем небе последние, самые яркие звезды. Предполагая, что именно на этом рубеже должны стоять блокпосты обеих противоборствующих сторон, он решил остановиться, чтобы не наткнуться на полоумного часового, бдеющего в столь ранний час, и немного поспать. К полудню его разбудило вышедшее из-за хребта солнце. Глотнув воды из горлышка бутылки, он двинулся дальше. Пока было можно, шел по склону, ближе к гребню. Андрей думал, что внизу могут быть солдаты, а наверху - боевики. И тех и других надо было опасаться. После двух часовых переходов он остановился на обед в попавшемся на пути узком распадке. Хотя по дну и не бежал ручеек, но стены распадка были очень крутыми и солнце не доставало до дна своими лучами. Когда ложка вовсю зазвенела о стенки банки, с внешней стороны раздался резкий, гортанный возглас. Рука на секунду замерла, но потом все-таки достигла рта, и только потом Андрей медленно поднял глаза в ту сторону, откуда послышался окрик. У входа в распадок стоял боец, примерно в таком же наряде, как и он сам. Автомат смотрел в его сторону, но стволом ближе к земле. "АКС" Андрея находился в полуметре, но воспользоваться им не представлялось никакой возможности, надо было решать возникшую проблему мирным путем. Если в Азии можно было сказать при такой встрече "Салям", то что полагается говорить на Кавказе, Андрей не знал. "Ладно, была не была". - Салям, заходи, гостем будешь. Русская речь заставила ствол заметно приподняться, но Андрей уже протягивал пришедшему котелок с чаем. Непонятно откуда на ум пришла фраза: - Чай чичмя кирякма? Что она обозначала, он сам толком не знал. "Сын Аллаха" несколько оторопел и продолжал стоять, держа ствол автомата приподнятым. Видя, что противостояние затягивается, Андрей поставил котелок на камень ближе к бойцу и принялся доедать кашу. Пришелец сказал что-то еще, судя по интонации - выругался. Набив полный рот, Андрей, с трудом проглатывая комки, ответил: - Ничего не понимаю. Чаю лучше попей, а то остынет. Воин пробормотал пару слов, медленно подошел, задвинул автомат за спину, придерживая его локтем. Андрей вновь протянул ему котелок, тот совершил "омовение" лица сложенными ладошками, произнес уже что-то более членораздельное: - Аллах акбар. - Акбар, акбар, - повторил Андрей, проглатывая последний сухой комок. - Кашу есть будешь? Чеченец не торопясь сделал пару глотков, внимательно оглядел Андрея и его снаряжение. - Тебя как завут? Куда идешь? - его русский был довольно правильным. - Андрей я. Домой вот иду. - Далеко? - Да нет, тут рядом - в Екатеринбург. - Шутник. А пачему через Кавказ? - Под Новороссийском отдыхал, уже собрался домой лететь, а в самолет не пускают: говорят, багаж негабаритный. - Андрей кивнул на "ствол". - Автомат откуда? - У солдата попросил. - И тот сразу отдал? - Вопросов сколько... Да нет, сначала не хотел. - А потом захотел? - Потом спрашивать не у кого было. Слушай, давай о погоде поговорим, смотри какое небо синее, облака жутко красивые, а то все про солдат да про солдат. Они мне и так уже надоели. Как потом оказалось, Андрея спасла случайность, если можно назвать случайностью его привычку завязывать футболку на голове, и то, что все футболки у него были зеленого цвета. Зеленая повязка - знак борьбы за "дело Аллаха" по победного конца. А он об этом ни разу и не задумался. В голову даже не приходило, хотя столько раз по телевизору видел чеченских боевиков с зеленой повязкой на голове. Кацо оказался неплохим парнем, от обеда не отказался, хотя больше слушал Андрея, чем говорил сам. А Андрей, которому не с кем было поделиться мнением о всем происходящем, достаточно откровенно излагал свою точку зрения, суть которой сводилась к древней поговорке: "не плюй в колодец, особенно в чужой". Жить надо мирно, но свой автомат он никому не отдаст. Из того немного, что рассказал Кацо, Андрей узнал, что тот ходил в разведку, а сейчас возвращается обратно к своим. Где находятся свои, впрочем, не сказал, но предложил идти вместе. - Пошли. К тем мне все равно дороги нет. - И Андрей похлопал ладошкой по цевью. Кацо пер в гору, будто спускался в долину, лосяра чертов. Андрею с его поклажей при всем желании за ним было бы не угнаться, а от пота не спасала теперь даже повязка на голове. Шли молча, да Андрею было не до разговоров - дойти бы. Кацо скоро понял, что силы не равны, пошел тише, но нет-нет, а срывался с места, забегал вперед и вверх, в сторону хребта, словно что-то выглядывая. Помочь нести рюкзак не предлагал, а Андрей, поступи такое предложение, наверно, и не отдал бы. Только один раз Кацо спросил: - Что у тебя там такое тяжелое? - Домик. Знаешь, я как улитка, все свое ношу с собой. Путь-то неблизкий. - Сигарет нет? - Не курю. - Эй, Аллах! "Что, на самом деле так тошно без табачного дыма? - Никогда не куривший Андрей понять страданий курильщиков был не в состоянии. - Это, наверно, как с похмелья. Постой. С похмелья часто вообще на бутылку даже из-под кефира смотреть тошно." - Dirol хочешь? - Нэт! Больше не разговаривали. И не останавливались на отдых. Андрей плелся из последних сил, время приближалось к шести, путь теперь все время вел вверх, в сторону приближающегося гребня. Наверху Андрей решил твердо остановиться на передых. Ну его к черту, этого Кацо. Перед глазами плотной стеной стоял розовый туман. Взойдя на гребень, Андрей увидел поджидающего его чеченца. Тот сидел на камне, положив автомат на колени. Наконец-то рюкзак скинут со спины. Блаженство! Словно крылья выросли. Свежий ветерок обдувает лицо. Постой. Не только лицо, но и промокшую на спине футболку. Ну, ни минуты покою! Пришлось снимать "лифчик", футболку, искать ей замену в рюкзаке. Хорошо, тот на молнии - возиться долго не надо. Нет. Все равно кайф. А вид-то какой. Прелесть. Внизу "марево долин", покрытых голубоватой дымкой, дальше поросшие лесом склоны, еще дальше они, на перевале, в окружающем их каменном царстве, выше - белые шапки вершин. "Эх! Бросить бы все к черту и взобраться на парочку-другую! Лет пять как последний раз в горах был. Тоска. Вон их тут сколько. Ходи да ходи. Главное - рядом, подходы короткие. Взошел на одну, спустился - завтра же можно на другую". Андрей мысленно наметил три-четыре наиболее понравившихся и посильных для него маршрута, определяя категорию, характер рельефа, возможные опасности, пути схода лавин, камнепадов. Из мечтаний его вывел Кацо. - Красиво, да? Ладно, ты не на горы смотри. Вон аул, куда идем. На той стороне, метрах в пятистах ниже по вертикали и километрах в двух дальше по склону, в небольшом цирке, завершающем соседнее ущелье, были плотно рассыпаны десятка три домов. Дороги к ним снизу видно не было, только серпантин тропы и цепочка деревянных столбов, выходящих из леса и одиноко протянувшихся по крутому склону, ведущему к деревне. - Отдохнул? Пошли дальше. Если честно, то залезать "под рюкзак" не было никакого желания, но идти предстояло вниз, можно и потерпеть. Идти-то минут двадцать-тридцать. Только солнце, спускающееся с вершин в долину, светило сбоку и слепило правый глаз. Очки были бесполезны. Вот если б были "закрылки" по бокам, да где их взять. Произошедшее вслед за этим Андрей вспоминал смутно. Сначала со стороны солнца, как ему показалось, мелькнули две мушки, от которых захотелось отмахнуться рукой, затем две огромных тени накрыли их, пронеслись в сотне метров выше перевала, опрокинув с ног хлопком воздуха, до фиолетовых искр в глазах ударившим по барабанных перепонкам. Не замечая рюкзака за спиной, Андрей стоял на пошатывающихся ногах, прижал руки к ушам и смотрел на то, что несколько секунд назад было аулом. Новый хлопок был ослаблен ладонями, и он смог устоять на ногах и увидеть, как там, впереди, появляются всполохи земли и огня. Уже потом дошел звук. Сколько все это продолжалось, Андрей не представлял. Может, секунду. Может, вечность. Он очнулся сидящим на камне у тропы. Рюкзак все еще был за спиной и первым делом он его снял. Потом поднял автомат и прислонил его к рюкзаку. Кацо до сих пор лежал на земле. На подгибающихся ногах Андрей преодолел разделяющие их три-пять метров. Воин Аллаха упал очень неудачно - головой прямо на камень. Текла кровь. Андрей присел на корточки и, взяв руку, нащупал пульс. "Как там, в "Буратино": "Пациент скорее жив, чем мертв". Поднялся на ноги, вернулся к рюкзаку, достал бутылку с водой, бинт и йод. Привычка брать с собой в путешествия, в том числе и на море, минимальный запас медикаментов не пропала за те десять лет, как он уже не занимался скалолазанием. Открутив крышку, приставил бутылку к губам Кацо, слегка наклонил. После трех-четырех секунд тот сделал первый глоток и приоткрыл глаза. На его попытку встать Андрей сказал: - Лежи, лежи. Рана на голове оказалась не такой уж и страшной. Кости остались целы, пострадала только кожа, но пострадала хорошо. - Садись. Бинт был нестерильный, без упаковки. Отмотав немного, Андрей оторвал два-три внешних слоя и выбросил. Отмотал еще с полметра, оторвал и намочил водой из бутылки. - Терпи, казак, сейчас буду промывать. Помогая смоченным бинтом и потихоньку лья воду, обработал рану. - Слушай, ты какой шампунь предпочитаешь: Head and Shoulders или Jonson's baby? - Что? - Я говорю, йодом сейчас голову мыть буду. Маму мою не ругай, хорошо? Правильно он сделал потом "чепчик" или нет - проверить было некому. Основам оказания первой помощи в горах его учили тринадцать лет назад то ли в спортивном, то ли в альплагере, не так уж и далеко отсюда - в Цейском ущелье. Много времени прошло, можно и забыть без опыта-то. Оно и хорошо, с одной стороны, что опыта нет, а с другой надо было бы помнить. "Бинт короткий! Ладно, больше все равно нет. Да, вроде кровь остановилась, лишь бы грязь в рану не попала". - Ну, все. В следующий раз в разведку пойдешь - каску надень или подушку подстели, когда падать будешь. Сам Андрей избежал травмы головы благодаря рюкзаку - основной удар принял он, смягчив падение своего хозяина. В нескольких местах ткань протерлась от удара о камни лежавших с внешней стороны гранат. Он так и сел. "Мать моя женщина." На голове количество седых волос, должно быть, резко возросло. "Слава Богу, не взлетели. Ты подожди нас еще немного, а лучше подольше. Если будет скучно - разложи пасьянс. Мы придем - можно и "пульку" будет расписать". Кацо в себя все еще не пришел и сидел на камне, словно истукан. Капля воды висела на подбородке. Было два варианта дальнейших действий. Первый - оставить Кацо здесь, а самому спуститься к аулу. Второй - спуститься к аулу вместе. В пользу первого варианта было то, что при сотрясении мозга, которое наверняка получил воин, двигаться нельзя. В пользу второго - без Кацо, после бомбардировки аула, его замочат без всякого голосования. И правильно сделают. - Ты как? Идти сможешь? Может, кто в живых остался. Надо помочь. Кацо подпрыгнул, словно под камнем была пружина, но тут же завалился на тропу. На приведение его в чувство ушли остатки воды. - Будь другом: не делай резких движений. Андрей взвалил рюкзак, взял под мышки Кацо, сунул тому в свободную руку автомат, чтобы опираться о землю, пошел с ним вниз. Через десять метров ему почудился звук летящей стрекозы. "Откуда она здесь? Вертушки!" На их счастье, около тропы хватало достаточно больших камней, за которыми можно было укрыться. Сначала показалась пара "двадцать четверок", летящих вровень с ними. Андрею было видно, как один из пилотов наклонился вперед, переводя вертолет в пологое пике. По бокам вспыхнули язычки пламени, и ракеты пошли к цели. Пройдясь над аулом, вертолеты развернулись и зависли по сторонам ущелья. Снизу к ним уже подлетала четверка Ми-8, которые, с трудом преодолев крутой подъем перед аулом, не глуша моторы, сели на ровную площадку. Из "вертушек" посыпались солдаты. Часть сразу отбежала в сторону и заняла круговую оборону, другая стала выгружать из вертолетов массу всякого снаряжения. Как только разгрузка закончилась, Ми-восьмые поднялись и ушли вниз. Почти сразу же вслед за ними двинулись "двадцать четверки". Кацо опять отключился, Андрей снял висевший на нем бинокль и стал наблюдать за действиями десанта. Поставили десяток солдат охранять груз, остальные разбились по двое и пошли прочесывать развалины. Судя по тому, что впоследствии раздалось всего два-три выстрела - бомбардировка прошла удачно. Охранники время зря не теряли и установили "Утес" и АГС. Четверо солдат отрывали для них огневые позиции. Было похоже, что это не те "оловянные солдатики", с которыми Андрею пришлось встретиться по дороге на Краснодар. Ребята воевали и хорошо знали свое дело. Лишний раз убедиться в этом ему пришлось раньше, чем он предполагал. В ауле произошло какое-то новое движение, бойцы вдруг залегли, что самое неприятное, стволами в их сторону. Заработал "Утес". Андрей заметил сначала отлетающие от пулемета гильзы, затем до него дошел звон разлетающихся на крошки камней и только потом звуки выстрелов. Хотя первая очередь и прошла довольно далеко, приятного было мало, и Андрей поспешил совсем спрятаться за камень. "Черт! Бинокль!" Это было единственное объяснение того, что их заметили. Солнце светило почти прямо в глаза Андрею и, понятное дело, могло пустить солнечный зайчик от стекол бинокля. Расстраиваться было поздно. "Надо уходить. За перевал и по той стороне вверх". - Кацо, Кацо. - Андрей осторожно потряс чеченца за плечо, чтобы тот снова не подскочил. - Да, чего? - Надо уходить, нас заметили! - Последнее можно было и не говорить. Ударившие недалеко пули ввели Кацо в курс дела. - Эй, шайтан! Они далеко? - Пока в ауле. Вертушки ушли, "Утес" бьет - двенадцать и семь. Перебежками до перевала доберемся, а там вверх по гребню. Может, уйдем. Фора - минут сорок, час от силы. Как себя чувствуешь? - Нормально. - Давай, я из подствольника стрельну подальше и рванем. Без воды рюкзак весил килограмм пятнадцать и сел великолепно, особенно после того, как Андрей застегнул поясной и грудной ремни. Дальность стрельбы из подствольника была где-то метров четыреста, плюс то, что Андрей собирался стрелять под гору. До аула два километра, получалось, что звук от разрыва гранаты придет к солдатам примерно на три-четыре секунды позже, чем до них. - По сигналу. Готов? - Готов, готов. Андрей посмотрел на Кацо. "Смутно верится. Ладно, лишь бы добраться до перевала, там что-нибудь придумаем". Прислонив автомат прикладом к земле, выбрал направление и нажал на спусковой крючок. После разрыва выждал рассчитанное наспех время. - Вперед! До перевала было метров двадцать, это вниз казалось, что их меньше в два раза, а вверх - в два раза больше. Сначала Андрей хотел двигаться перебежками, но Кацо шел вяло, тропа была узкая, и, чем ближе к гребню, тем меньше на ней было камней, за которыми можно было бы укрыться. Андрей ясно представлял свой ярко-синий рюкзак, колышушийся на фоне серых камней. Это ничего, что от аула два километра: прицельной дальности у "Утеса" хватит. Две секунды у них было чисто рефлекторных - отвлечет внимание разрыв гранаты, секунда - сработает боковое зрение у пулеметчика, и тот пошлет очередь без изменения прицела, секунду-полторы летят пули. Ну, максимум секунд пять. И то, при таком расстоянии разброс пуль должен составлять приличную величину, вполне вероятно, большую, чем они смогут преодолеть за это время. Пять секунд закончились метров через семь, когда Кацо не смог залезть на "ступеньку" в метр высотой. Андрей был всего в метре позади его, но эта секунда, пока он обгонял воина и запрыгивал наверх, напомнила ему что-то тягучее, как немного подсохший резиновый клей. Когда он протянул Кацо руку, то краем глаза увидел всплески огня, вылетающего из пулеметного ствола. После "ступеньки" силы Кацо почти полностью оставили, Андрей вовремя успел подхватить его под мышки и поволок дальше. Хорошо хоть ноги тот переставлял сам. Пули прошли совсем рядом, каменные брызги веером ударили по лицу. Вспомнилось множество книжек о восхождениях на Эверест, когда альпинисты писали одно и то же: "Каждый новый бугор мы принимали за вершину". Сейчас было примерно так же, несмотря на несоразмерность в абсолютных высотах и длительности маршрутов. Когда перевал был уже под ногами, Андрей подтолкнул Кацо вперед, так как вдвоем было не пройти, и точно прыгнул, влекомый неведомой силой, едва успел выставить перед собой руки и при этом еще и не упасть на Кацо. "Слава богу, прорвались". Пули, ударяющие по камням на той стороне перевала, какое-то время нарушали идиллию, созданную заходящим солнцем, оранжевыми отблесками окрасившим вершины гор и их склоны. Может быть горы и были погружены в свою идилию, но Андрею было не до того. Первым делом он снял рюкзак и обнаружил, что его верх разорван пулей. По счастью она только задела ткань, а не попала внутрь, тем более в него самого. "Ничего страшного, потом зашью". Погони сегодня он не опасался. "То, что бойцы могут добраться до перевала за час, еще ничего не значит, главным образом из-за того, что в ауле уже сумерки, на перевале они начнутся через полчаса, а через час наступит ночь, и, если луна не взойдет к тому времени - преследующим придется остановиться: ну не полные же они дураки, чтобы освещать себе дорогу фонариками. К тому же где гарантия, что "моджахеды", то есть мы, не устроим им засаду? По причине темноты вертушки тоже не прилетят. Значит, в лучшем для них случае, погоня начнется только утром. Теперь дальше: уверенности, что соседнее ущелье не прочесывается, нет никакой, значит выход один - идти вверх. Идти прямо сейчас, чтобы до полной темноты подняться как можно выше. Рельеф здесь несложный: скал пока нет, только камни, которые можно обойти, а дальше видно будет. Воду бы только найти. Одна проблема - Кацо. Ему вообще лучше не двигаться - что-то он совсем плох, если "сдыхает" после пяти метров". Вместе с тканью разорвало и пустую бутылку из-под "Пепси". Жалко, но пришлось ее выкинуть. "Уж лучше бутылка, чем что-либо еще другое". Перед отправлением в дальнейший путь Андрей решил оставить "подарок", наподобие того, что устроил на гребне перед Краснодаром: привязал гранату на перевале, между камней. Потом Кацо. Тот был в полуобморочном состоянии. Разрешил себя поднять, взять под мышки и повести с собой. Более того, он шел почти самостоятельно, Андрею приходилось только выбирать путь и подталкивать Кацо в нужном направлении. Примерно через полчаса стало темнеть, как ни старался он подняться сегодня как можно выше, солнце убегало за далекий склон быстрее, чем они поднимались, за ускользающей от них границей между днем и ночью. Пока еще было можно, Андрей решил подыскать место для ночлега среди тех редких клочков кустарников, что еще попадались на их пути. "Холодно только будет - хоть и начало августа, но высота за два с половиной километра. Километром выше снег уже должен лежать". Воды не было, есть всухомятку абсолютно не хотелось. Андрей расстелил между двух больших валунов спальник, уложил в него Кацо, при этом тот что-то пробормотал. Потом взобрался на гребень, осторожно посмотрел в бинокль в сторону аула. Темно. Ничего не видно. "Утро вечера мудренее". Спустился к Кацо, проверил автомат, перезарядил подствольник и, завернувшись в одеяло, лег спать. Долго не засыпалось, ворочался лежащий рядом Кацо, потрескивали цикады. Высоко в небе светили звезды, свысока смотря на все перипетии человеческих судеб. Ночью Андрей почти не спал, часто просыпался, вслушаваясь в шорохи ночи, в шум ветра, шевелящего ветки барбариса, в шелест камней, невзначай потревоженных каким-нибудь грызуном. Несмотря на все свои опасения, застыл не очень - от холода спас лежащий рядом Кацо. Все-таки вдвоем гораздо теплее, чем одному. И на удивление хорошо выспался, окончательно проснувшись часов в пять утра. Сходил отлить, а когда вернулся, то застал бодрствующим и Кацо. - Доброе утро. - Салям. - Как самочувствие? - Нормально. Где мы? - Чуть выше перевала, метрах в ста. - А аул? - Сходи посмотри на гребень, только осторожно, чтобы не заметили. Вместе они вылезли на хребет и постарались разглядеть, что делается в ауле. Но видно ничего еще не было, тем более, что аул распалагался на дне ущелья, куда рассвет должен был попасть не раньше, чем часа через два. - Ладно, давай пойдем дальше, а потом, когда рассветет посмотрим снова. Я тут решил подняться по гребню вверх и уйти на ту сторону. Как на это смотришь? - Нормально. Тем ущельем, по которому шли вчера, идти нельзя прочесывают, шакалы. Пошли. Сжевали всухомятку по банке каши, Андрей сложил рюкзак, и они продолжили свой путь. Кацо шел сам, но уже не пер как паровоз, часто останавливаясь и обхватывая при этом голову обеими руками. За два часа ходьбы прошли всего около пяти километров, поднявшись при этом метров на сто-двести. Подъем был пологим, мешались только камни. Когда из-за хребта на востоке появились первые солнечные лучи, остановились на большой привал и взобрались на гребень. Поочередно долго рассматривали аул в бинокль. Изменений произошло мало. Воины дооборудовали позицию для пулемета и гранатомета, поставили за разрушенной саклей палатку. Место костра можно было угадать только по поднимающемуся вверх воздуху. Вообще до аула теперь было даже ближе, чем с перевала, только они смотрели на него уже с другой стороны, обращенной к одному из меридиальных кавказских хребтов. Минут через пять на тропе, ведущей к перевалу, они заметили перебегающие от камня к камню фигурки, смутно различимые в утренней тени. Всего порядка десяти. "Не было печали". Опасаться, что солдаты взберуться к ним с той стороны, по которой идут, было нечего - западный склон слишком крутой, в отличие от восточного, но расслабляться не приходилось, фора была слишком невелика, и если к этим десяти преследователям присоединятся те, что прочесывают ущелье, по которому они шли, то мало не покажется, да и Кацо неважно себя чувствовал. Так что после увиденного пошел все-таки быстрее. Примерно через полчаса до них докатился разрыв гранаты. Андрей вздрогнул от испуга, сжался в комок, но почти сразу же расслабился и улыбнулся. - "Подарок" сработал. В десять часов остановились на отдых и взобрались на большой валун, с которого открывался замечательный вид на всю округу. Воздух был свеж, и прохладный ветерок приятно обдувал лицо, высушивая грязные потеки пота, перемешанного с пылью. Было похоже, что их план уйти вверх к меридиональному хребту был разгадан: снизу, широким веером поднимались солдаты. Довольно много. Расстояние определить было трудно, но значительно выше места их ночевки. А может, Андрей был слишком большого о себе мнения, и это завершалась операция прочесывания. - Дальше не пойду. Уходи. - Решение Кацо было полной неожиданностью для Андрея. - Брось, пошли вместе. - Уходи, это моя война. Сейчас напишу записку, если дойдешь до Махачкалы - передашь по адресу, там сестра с мужем живет. Они помогут, если что понадобится. - Он достал из внутреннего кармана блокнот, начеркал что-то на одном листочке, вырвал его и отдал Андрею. - Уходи. Дойдешь - расскажи все сестре, ее Агуль зовут. Спорить Андрей не стал и где-то даже обрадовался: вдвоем от погони им было не уйти - Кацо сильно сдал. Сотрясение мозга за полдня не проходят. Но и оставлять парня, пусть даже совсем незнакомого, зная, что через полчаса-час его уже не будет в живых - было тяжело и неприятно. Обнявшись на прощание Андрей положил на камень две последние "лимонки" и пошел прочь. Пик, в который переходил гребень, ведущий его наверх, Андрей оценил примерно в три с половиной километра, перевал рядом с ним - в три. Очень хотелось подняться на вершину, и совсем не из-за спортивного интереса: сверху можно будет наметить дальнейший путь, а может, и найдется немного снега. "Много мне не надо. Только поесть и наполнить оставшиеся емкости. Сколько же туда идти? Еще так далеко". Между тем подъем стал значительно труднее. Все время приходилось выискивать путь среди поднимающихся словно на дрожжах скал. Это не был еще один сплошной монолит, и хотя по альпинистской квалификации скалы с трудом тянули на "троечку", но были ужасно неудобны для преодоления: сплошь куски сухой земли, по которым скользят полусапожки, и мелкие и большие, но все как один, колючие, кустарники, и сами скалы, постоянно остающиеся у него в руках обломками "живых" камней. Приходилось выбирать между скалами - грудой разваливающихся камней, и проемами между ними, заросшими колючей растительностью. Пару раз пришлось останавливаться и возвращаться обратно, отыскивая другой путь. Во время второго раздумья, куда направить свои уставшие ноги, до Андрея донеслись звуки автоматной стрельбы и разрывов гранат. - Следующая очередь - моя. Стрельба велась примерно в километре от него, следовало бы поторопиться. Андрей плюнул на все и полез по скалам, мало заботясь о выборе пути. Помогло, и он за пять минут сумел преодолеть неприятное место, правда, звук сорванных его ногами камней разносился далеко вокруг, сравниваясь по производимому шуму, с грохотом доносящегося боя. Автоматные очереди и взрывы гранат продолжались минут пятнадцать. Выше преодоленного пояса разрушенных скал был небольшой выкат, устеленный мелкими и крупными камнями. Ноги проваливались порой по щиколотку и скользили вниз. Андрей взмок буквально на ровном месте, наконец и эта преграда осталась позади и перед ним вырос скальный бастион, словно исполинская ступень, высотой около ста метров. Андрей оглянулся. Преследователей, если они еще продолжали погоню, скрывал выступающий склон. Недолго думая он снял с себя рюкзак и убрал в него автомат. Пламегаситель, конечно, опять не вошел, но теперь это мало его заботило. Затянул потуже шнурки, перевязал повязку на голове, надел рюкзак и подогнал лямки. "Вроде все в порядке. Ну, с Богом". Хотя на этих скалах было меньше кустарников и осыпающейся земли, по ним приходилось уже не идти, а лезть. Преодолевая не "за метром метр", а отвоевывая сантиметр за сантиметром, останавливаясь, сдувая пыль с зацепок, осторожно бросая вниз отвалившийся и оставшийся в руке камень, расклиниваясь в какой-нибудь трещине рюкзаком и отдыхая короткие мгновения. Через пятнадцать метров руки в конец "забились", стали будто деревянными, пальцы разжимались сами собой. На счастье попался небольшой кулуарчик, внизу которого можно было присесть, потрясти уставшими руками. Кулуарчик был крохотный, скорее широкая щель, и Андрей пошел по нему в распор, опираясь руками и ногами в разные его стороны, словно шагал по двум стоящим рядом лестницам. Но когда кулуар "растаял", Андрей долго промучался, переходя на плоскую скалу. Хороших опор для рук не было, а если убрать одну из широко расставленных ног, то сразу терялось равновесие, надо было правильно организовать движение тела, переместиться вбок резко, но при этом в конце траектории полностью погасить инерцию и четко встать, "зафиксироваться" на узенькой полочке, учтя при этом вес рюкзака, сместившего привычный центр тяжести. Как ни откладывал Андрей этот шаг, но он понимал, что чем скорее его сделает, тем лучше - ноги и руки уставали от постоянного напряжения. Внимательно изучив то место, куда следовало встать, представил свои движения, потом закрыл глаза и, как учил тренер, "прокрутил" движение с закрытыми глазами. Открыл глаза и почти сразу же сделал этот шаг. Со стороны могло бы показаться, что ничего сложного и не было, но это в беге тебе всегда известно, куда ставить ногу, а в скалолазании каждый следующий шаг небольшое откровение судьбы, о котором хотя и забываешь, как только нога снова идет вверх, но которое откладывается в "моторной" памяти на всю жизнь. Перейдя на скалу после кулуара, Андрей облегченно вздохнул, вытер пот с лица и полез дальше. Нельзя сказать, что лазание стало легче, но как-то спокойнее, без значительных эксцессов. Просто надо быть очень внимательным, и только. Скоро или не очень стенка прервалась, предоставив Андрею возможность снять рюкзак и передохнуть. Пока он лез по скале, свежесть легкого ветерка не ощущалась, но теперь, остановившись, сразу захотелось накинуть на себя что-нибудь потеплее. Считать безопасным пологий травянистый, усеянный камнями склон шириной два-три метра между двумя почти отвесными стенками внизу и вверху - было бы неправильно, и Андрей знал это. Осторожно сняв рюкзак, он пристроил его, достал курточку и посмотрел назад. Да, сто метров в преодоленной им скале было. Но спуститься по ней он бы не смог. Еще ниже, на полосе разрушенных скал, двигались маленькие человечки. Штук двадцать. Наверно, можно было бы поиграть с ними в войну, тем более, что они были как на ладони и перепад в высоте почти уравнивал шансы обеих сторон, и даже непоятно, на чьей стороне был перевес, учитывая, что солдаты могли достать до него только автоматным огнем, тогда как Андрей мог закидать их гранатами из подствольника. С другой стороны, если начнется бой, это будет означать продолжение погони, а так солдаты, подойдя к стенке могут, если и не повернуть назад, то по крайней мере остановиться и ждать указаний от начальства. В случае же если они все-таки полезут вверх, то снять их на скале будет значительно безопасней, так как ответить огнем на огонь им будет невозможно: или держаться за скалу, или стрелять, падая вниз. Пораскинув мозгами Андрей спрятался за ближайшим камнем, подложив рюкзак под спину. Пока солдаты еще не подошли к скале можно было расслабиться и отдохнуть. "Пить только хочется, а так жить можно. А воздух-то какой! Хоть запечатывай в бутылки и продавай". Лежать было удобно и вполне безопасно, только для того, чтобы посмотреть вниз, где там его преследователи, приходилось осторожно подползать к обрыву и смотреть вниз. А те подходить к скале не торопились, подозревая засаду, но укрытий внизу совсем не было, и воины в конце концов собрались под скалой, закурили, расправили плечи и закинув высоко голову жадно пили воду. Потом собрались в кружок и стали обсуждать ситуацию, но, несмотря ни на что, охранение организовать не забыли. "Сейчас бы гранату кинуть - и все проблемы сразу решатся. Ладно, пусть живут пока". Подойдя к стенке, первым делом воины связались с начальством, и до Андрея доносились их безуспешные поначалу попытки сделать это. "Связь за десять прошедших лет нисколько не изменилась. Горы, туды их в качель". Связавшись, доложили обстановку, развели костер, приготовили обед и стали оборудовать наблюдательный пункт. Место было для него самое что ни на есть подходящее - обе долины как на ладони. У самой скалы раскинули две плащ-палатки, закрепив их с помощью веток кустарника, устроили навес. Откуда-то снизу слышалась отдаленная стрельба, но их это не касалось, для них в войне наступил небольшой перекур. Лезть на возвышающуюся перед ними стенку желания не было никакого, да и лазить по скалам никто их и не учил. Это по склонам гор они бегали как серны, а скалы и видели живьем пару-другую раз, вот и все. Два солдатика, маясь от безделья, попробовали было пойти вверх, но преодолев метров пять, спрыгнули вниз - лезть вниз было страшно. Андрей внимательно следил за этой попыткой и даже придвинул поближе к краю автомат, но, когда воины спрыгнули, облегченно вдохнул и стал собираться продолжить свой путь. Ага, не тут-то было. Хотя терраска, что дала ему приют и должна была вывести на перевал, поросла травой, но при первых же шагах из под-ног Андрея поле-тели вниз непонятно откуда взявшиеся камушки, с грохотом и свистом пронесшиеся по скале вниз. И почти сейчас же, словно эхо, прогрохотала автоматная очередь. Воин, выпустивший очередь, действовал чисто рефлекторно реакция на резкий звук. Потом все, кто стоял внизу, задрали свои головы кверху и стали обсуждать, что это было такое: боевики, бараны или камень упал сам собой и потревожил другие. К тому времени, как они достали бинокли, Андрей лежал, распластавшись на полочке. "Если они и дальше при падении каждого камушка будут пялиться в бинокли, то стоя передвигаться нельзя, а ползком добираться до перевала что-то не улыбается. Придется ждать темноты". День тянулся ужасно долго, особенно если учитывать то, что почти сутки во рту у Андрея не было ни капли воды. Как назло, небо сияло изумительной по красоте синевой с ослепительно белым диском солнца посередине. Он знал, что часто после обеда в горах идут дожди, а тут ни малейшего намека даже на облачко. Не то чтобы пот с него ручьем лился, но жарко было по-настоящему, как никогда не бывало. И солнце палит, и укрыться некуда, и двинуться нельзя. Удалось вернуться на прежнее место, сесть и спрятаться за камнем. Больше жары и жажды Андрея мучила полная неподвижность. Сначала через десять минут, потом все чаще и чаще задница требовала перемены положения. Помучавшись примерно час, он достал коврик, подложил под себя. Помогло мало. Во-первых, задница все равно уже отсиделась, а если лежать, то "пена" сразу же покрывалась его потом. Пришлось достать еще и одеяло, но шерсть ужасно кололась. До него доносились отдаленные обрывки разговоров находящихся внизу солдат, смех и, даже запах сигарет. На войне как на войне. Когда сумерки преодолели угасающий под их натиском дневной свет, Андрей двинулся к перевалу. Теперь солдаты не рассмотрели бы его даже в бинокль, если только у них не было с собой приборов ночного видения, а он мог еще разглядеть куда идти и за что придерживаться руками. Возможно, днем тут и могли разъехаться два велосипедиста, а ночью и одному терраска казалась чересчур узкой. "Это не ночь, а мрак кромешный". Пробирался, что называется, наощупь, при каждом шаге рискуя загреметь вниз. Пока же вниз срывались только камушки. Ночь принесла с собой и холод, нагретые за день скалы остывали, трескались, камни падали вниз и без помощи Андрея. "Не зря внизу был вынос. Если солдаты с нее не ушли - мало им сейчас не покажется". Оно, конечно, можно было переждать часок-другой, пока камнепад не утихнет, но как быстро он выйдет на перевал, Андрей не знал. К тому же остаешься ты на месте или идешь - камни все равно падают, разве что удалось бы найти какое-нибудь укрытие. Чтобы хоть как-то себя обезопасить Андрей остановился, на ощупь достал из рюкзака полотенце, соорудил на голове что-то напоминающее чалму. К одиннадцати взошла луна. За последние два дня она заметно "похудела", но светила неплохо, вот только невесть откуда налетевшие облака стали все чаще и чаще загораживать лунный свет своими телесами. Подул ветер. Ближе к перевалу скалы отошли, стали менее крутыми, терраска разошлась и исчезла, превратившись в травянистый склон. Тучи окончательно закрыли луну, ветер так же внезапно стих, и пошел дождь. "Этого еще не хватало, - подумал Андрей, когда первые робкие капли упали ему на лицо. - Где же ты днем-то был, дорогуша?" По горлу как будто рашпилем прошлись. Когда дождь пошел посильнее, Андрей остановился, достал подкотельник и, вытянув руки, подставил его под струи дождя, набрав воды на глоток. Вода была холоднющей - зубы заломило, а в горло как бы и не попало ничего. Окончательно промокнув и закоченев от холода и сырости, набрал воды побольше и сделал вторую попытку напиться. Горло словно разрезало, по животу растеклось что-то холодное, и Андрей понял, что совсем застыл. Попробовал идти дальше и на первом же шагу поскользнулся и упал, сильно ударившись голенью о камень. Пришлось отомкнуть приклад у автомата и идти, опираясь на него. Не шибко подходящая опора, но другой не было. Последние метры до перевала преодолевал по мокрому снегу. Тропа через перевал отсутствовала, да и подходов к нему, кроме терраски не было видно. Где-то внизу угадывались скальные сбросы. Южный склон, куда предстояло спускаться, был окутан непроницаемым мраком и спускаться по нему сейчас, не видя куда, было бы полным безумием, но и оставаться на перевале, под усиливающимся снегопадом - было безумием не меньшим. Чтобы не замерзнуть, надо было двигаться, несмотря на полную усталость, желание лечь и поспать. Чтобы спуститься вниз на пятьдесят метров ниже перевала, потребовались остатки ночи, и только когда стало рассветать, Андрей нашел расщелину между двумя камнями, закрытую от непрекращающегося дождя. Потом он не мог припомнить, каким образом ему удалось расстелись спальник и, сняв ботинки, забраться в него. Потом был день, трудный спуск вниз, во время которого приходилось спускаться, подниматься снова вверх, искать новый путь, спускаться снова. Наградой был тоненький ручеек на дне узкого ущелья, где он позволил себе отдохнуть весь следующий день. А потом начались сменяющие друг друга подъемы и спуски, спуски и подъ-емы. Карта, которую дал ему Кацо, позволяла отыскивать дорогу, спасибо ему за это. Несколько раз его обстреливали то ли боевики, то ли солдаты, то ли грузинские пограничники. Как-то удалось их всех обойти, и слава Богу. Два раза подстреливал баранов и отъедался "до пуза", но много мяса с собой не брал - все равно бы протухло. Когда через две или три недели горы начали отступать, привел свой внешний вид в "полный порядок", побрился, опять спрятал в рюкзак автомат и снял с себя "лифчик". Селения старательно обходил стороной, и лишь в одном, когда в рюкзаке оставалась только одна маленькая банка тушенки, зашел в аул и, заплатив пять баксов, плотно поел в чайхане. На следующий день удалось поймать проходящий мимо грузовик, который без приключений довез его до Махачкалы. Седой Каспий, окутанный белой пеной, нес в город непередаваемый запах моря. В Махачкале Андрей задержался на три дня. Долго искал адрес, второпях нацарапанный Кацо непонятно на каком языке, так что далеко не первый прохожий смог определить, что там написано. Агуль долго причитала, вскоре вокруг неЧитать дальше
Тёмная тема
Сбросить

Интервал:

Закладка:

Сделать


Николай Бучельников читать все книги автора по порядку

Николай Бучельников - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки LibKing.




Возвращенец отзывы


Отзывы читателей о книге Возвращенец, автор: Николай Бучельников. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв или расскажите друзьям

Напишите свой комментарий
x