Григорий Плоткин - Встречные огни

С е р г е й (Асе) . Теща будет не очень сварливой? (Обняв Асю и Михаила.) Поздравляю. Плодитесь и размножайтесь!

М и х а и л (указывая на бумаги в руке Сергея) . Что это?

С е р г е й. А… я забыл, ради чего пришел! (Подходит к столу, раскладывает бумаги.) Кажется, могу тебя порадовать…

М и х а и л (с надеждой) . Расчеты правильны?

С е р г е й. Твоя ошибка… знаешь в чем?

М и х а и л. Ты уверен, что она есть? (Садится к столу, поспешно рассматривает бумаги, бормоча себе что-то под нос.) Да, да… Да это же было у меня в первом варианте!

С е р г е й (переворачивая лист) . Взгляни сюда!

М и х а и л. Что? Подожди, подожди! Так, так… Тьфу! Ну, знаешь… Это ж так просто!

С е р г е й. Как все гениальное!

М и х а и л (нервно рассмеявшись, Асе) . Посмотри, какой дурак твой муж! Ухлопал столько времени! И на такой пустяк!..

А с я (заглянула в бумаги) . Здесь пустяк, а в натуре это несколько десятков километров.

С е р г е й. С кого магарыч?

М и х а и л (радостно) . С меня, конечно! (Вдруг смутившись.) Но это значит… все сначала?

А с я. Ничего не поделаешь!

М и х а и л (раздраженно) . Думаешь, я железный?! Еще несколько месяцев не разгибать спины! (Сергею, хмуро.) Действительно, порадовал!

Входит К о л я д а.

К о л я д а (приветливо) . Молодежь на посту? Привет! (Михаилу.) Могу тебя порадовать…

М и х а и л. Ну и день! Сегодня меня все радуют!

К о л я д а. Я только что говорил с Москвой. Решение нашего Ученого совета поддержано!

С е р г е й. Здорово!

М и х а и л (иронически) . Оптимист!

С е р г е й. Ну, знаешь… что тебе еще нужно?!

М и х а и л. Спроси у Тимофея Антоновича! Он знает.

К о л я д а (покачал головой) . Серьезный человек и… как мальчишка! (Михаилу.) Будет у тебя лаборатория! Можешь мне поверить!

М и х а и л. В бюджете будущего года такие расходы не предусмотрены! Стало быть, когда она будет? Хозяйство у нас плановое!

К о л я д а. Если ты уж так наступаешь на горло, могу объяснить: в нашем бюджете есть значительный резерв на развертывание новых исследований. Заканчивай свои расчеты, а финансы пусть тебя не волнуют! Ты готов к апробации аппарата в условиях открытого горизонта?

М и х а и л (хмуро) . Не знаю!

К о л я д а (сдерживая раздражение) . Что это с тобой?

А с я. Переутомился.

К о л я д а (Михаилу) . Видишь… Я поверил твоим заверениям и могу предложить прекрасную базу для испытаний! Через две недели исследовательское судно «Витязь» выходит в очередной рейс. Тебя согласны включить в состав экспедиции. За эти пять-шесть месяцев ты закончишь все, что надо! А тогда лаборатория — дело вполне реальное!

А с я (восторженно) . Мишенька! Ты слышишь?

М и х а и л (раздраженно) . Не глухой! (Коляде.) Вы мне, как сказочному принцу, каждый раз задаете новую загадку: ответишь — получишь принцессу! А Кузнецов, в свое время, получил лабораторию, когда его работа имела больше неточностей!

К о л я д а. Мы тогда ошиблись. И это обошлось нам недешево.

М и х а и л. Тимофей Антонович, мы не дети. Если б моя фамилия была не Лифшиц, разговор был бы совсем другой!

К о л я д а (пораженно). Что? Как тебе не стыдно даже думать так?!

М и х а и л. А вы думаете иначе?

С е р г е й (показывая на Михаила) . Спятил!

А с я (взволнованно) . Михаил… Опомнись!

К о л я д а (Михаилу, едва сдерживая возмущение) . Если б я не был директором… я б тебе сказал пару слов!

М и х а и л. Конечно, после нашего «обмена мнениями» вам будет нелегко терпеть меня в институте. Я это предусмотрел… (Вынув из кармана бумагу, кладет ее на стол.) Надеюсь… в другом месте ко мне будут относиться по-другому!

К о л я д а (удивленно) . Что это такое?

М и х а и л (указывает на стол) . Заявление об уходе с работы.

А с я (хочет схватить заявление) . С ума сошел!

М и х а и л (отталкивает ее) . Не лезь!

С е р г е й. Бред какой-то!

М и х а и л (Коляде) . С этой минуты я считаю себя свободным.

К о л я д а. Боря знает о твоем решении?

М и х а и л. Я вполне самостоятельный человек!

К о л я д а (неожиданно улыбнувшись, мягко, по-отцовски) . Я не верю, что это серьезно! Твой демарш лишен всякого смысла! Считай, что его не было! Все это нервы! Тебе обижаться на плохое отношение… Да я в твои годы про такие условия и не мечтал!

М и х а и л. Теперь другое время!

К о л я д а. Весь коллектив буквально живет твоим проектом, столько людей принимают в нем участие… Если ты почему-либо не можешь отправиться в экспедицию, пошлем кого-нибудь другого. Тебе подготовят все данные, а ты тут, на месте, будешь доводить дело до конца…

М и х а и л. Я все обдумал, Тимофей Антонович! (Взглянув на часы.) Извините, мне пора! (Выходит.)

Все присутствующие, словно окаменев, удивленно смотрят ему вслед.

З а т е м н е н и е.

На авансцене, у телефона-автомата, стоит Д о р а.

Д о р а (в трубку, взволнованно) . Алло! Олеся Макаровна? Слава богу! Я вам уже с утра звоню!

В другом углу авансцены, за столиком, возле телефона сидит О л е с я М а к а р о в н а.

О л е с я М а к а р о в н а (в трубку) . Добрый день, Дора Львовна! Что у вас хорошего?

Д о р а. Большая беда. Наш Мишунька сошел с ума… Бросил работу и подал заявление, хочет, чтоб мы все выехали в Израиль!

О л е с я М а к а р о в н а. Что? Мишунька? В Израиль?

Д о р а. Я и сама не могла поверить, но… (Тяжело вздохнув.) Он теперь никого слушать не хочет. Только с Адиком закрываются в комнате и о чем-то говорят, говорят, говорят…

О л е с я М а к а р о в н а. Дайте ему трубку!

Д о р а. Неужели вы думаете, я могла бы говорить об этом при нем? Я звоню из автомата.

О л е с я М а к а р о в н а. А что Ася? Она согласна ехать?

Д о р а. Так же, как я! Ей очень плохо. Утром был врач и выписал ей нервную микстуру. В доме — настоящий ад. Я только что ходила к начальнику ОВИРа, просила, чтоб нам не давали разрешения на выезд… Это, конечно, между нами: если Мишунька узнает, он меня убьет!

О л е с я М а к а р о в н а. А что сказал начальник?

Д о р а. Он сказал: у нас лежит заявление. На нем ваша подпись…

О л е с я М а к а р о в н а. Зачем же вы…

Д о р а. Ничего я не подписывала. Михаил сам…

О л е с я М а к а р о в н а. Надо было заявить, что ваша подпись подделана!

Д о р а. В последнюю минуту сдержалась… Это ж уголовное дело! Разве я могу такое сделать родному сыну?

О л е с я М а к а р о в н а. Боря знает об этом?

Д о р а. Сначала мы ему ничего не говорили, да и от всех скрывали: надеялись, Мишунька передумает. А когда Борис узнал, он заявил, что его ноги не будет в нашем доме!

О л е с я М а к а р о в н а. Я его понимаю… Но я зайду к вам, обязательно зайду! Попробую переубедить Михаила. И вообще… ничего еще не известно. Разрешения на выезд пока нет? Может, и не дадут…