Йост Вондел - Трагедии

Мой Велиал ушел в пространства для дозора:
Возвратный путь стремит достаточно ли споро
Наш друг Аполлион, — владыка Люцифер
Тому препоручил сойти с небесных сфер [30] ...препоручил сойти с небесных сфер... — Вондел, как до него Данте, а после него Мильтон, последовательно придерживается птолемеевой концепции мироздания.
Затем, чтобы внизу удел Адама, Землю,
Обследовать вполне. Вестям заране внемлю:
Сей Дух, от нижнего вернувшись рубежа,
Все точно сообщит, владыке послужа,
Как и положено достойному клеврету.

10 О да, князь Вельзевул: исполнив службу эту,
Сейчас Аполлион уже в просторе зрим:
Он мчит быстрей ветров, и яркий след за ним
Простерт, — он облака взрывает и бичует
Концами крыл, — уже он воздух Неба чует,
Сюда при свете дня спешить благоволя,
Где твердь удвоена лазурью хрусталя [31] Где твердь удвоена лазурью хрусталя. — Девятое небо, хрустальная сфера по системе Птолемея. .
Планеты смотрят, как, величественно рея,
Стремится он превыспрь, к вершине Эмпирея;
Не Ангел — слышится в их пылкой похвале, —
20 Се огнь, ширяющий могучие крыле!
Вот он приблизился быстрей звезды летучей,
Смотри: прервал полет, восстал над горней кручей,
Златую ветвь держа.

Аполлион, реки.

Князь Вельзевул, сады Эдема далеки,
Но я усердствовал как должно, уповаю:
Теперь сей плод прими, с ним совокупно — вайю [32] ...с ним совокупно — вайю... — Вайя — пальмовая ветвь. ;
Их созерцая, ты судить возможешь сам,
Сколь вертоград земной угодой Небесам
И взыскан Господом.

Я вижу листьев злато, —
30 Сколь перлами росы земная ветвь богата!
Сколь многокрасочен, сколь духовит сей лист!
Сколь плод пленителен, пунцов и золотист!
Сколь сотворен умно, притом — благообразно!
Коснуться ли его? Великого соблазна
Предмет исполнен сей! Отведавший плода —
Про манну позабыть захочет навсегда!
Отныне жребий наш мы числить горшим будем:
Дано блаженствовать, не Ангелам, по людям.

О да, князь Вельзевул: кто правит вышиной,
40 Тот нынче ниже всех. Увиденное мной
Повелевает мне лишь восхищаться немо:
Наш Рай, увы, ничто перед красой Эдема.

Теперь насыть наш слух не менее, чем зрак.

К чему повествовать велеречиво, как
Я девять сфер пронзил хрустальных, на которых
Светила зиждутся и движутся в просторах.
Не можно б и мигнуть в тот краткий миг, пока
Я, миновав Луну, слетел под облака,
Несомый крыльями однако столь высоко,
50 Чтоб разом обозреть блаженный край Востока [33] Чтоб разом обозреть блаженный край Востока... — "И насадил Господь Бог рай в Эдеме на Востоке, к поместил таи человека, которого создал" (Бытие, II, 8). ,
Земную выпуклость, в чей берег волны бьют
Над межусобицей глубоководных чуд.
Гора великая в том первенствует мире,
С которой водопад, в струи дробясь четыре,
К равнинам рушится. Роскошный сей предел
Спеша обследовать, я круто низлетел
На маковку горы, и со вниманьем вящим
Взор обратил к садам и нивам прилежащим.

Неведенье о них скорее в нас рассей.

60 Мироподобие нам дол являет сей,
Среди него гора стоит, весьма большая,
Струями четырьмя равнины орошая [34] Струями четырьмя равнины орошая... — Вондел повторяет описание Эдема, данное во II гл. библейской Книги Бытия. Однако названия рек (вторая и третья части трилогии) у Вондела совпадают с Библией лишь частично. , —
На ней источник бьет: в полях любой ручей
Столь чист, что, как хрусталь, не явствен для очей;
По берегам ручьев тучнеют илом долы,
А в почве ониксы и каменные смолы [35] ... ониксы и каменные смолы... — "оникс и бдолах" по Библии (Бытие, II, 13); бдолах — камедь.
Горят созвездьями, — в глубинах оных недр
Природы женственной посев настолько щедр,
Что затмевает все, узор волшебный выткав
70 Из самоцветных друз и корольковых слитков.

А что за воздух там? Ответствовать изволь.

Дыханье Ангелов не сладостно настоль,
Насколь приятен ветр в краю людского рода, —
Он жизнедатен там, как, впрочем, вся природа;
Там грудь полей цветет преизобильем трав,
Росистых поутру. Средь долов и дубрав —
Тысячецветие побегов и бутонов;
И солнце, поровну лучами зелья тронув,
Разумно светит столь над миром, что в садах
80 Заметной сколь-нибудь нет убыли в плодах.

Теперь — самих людей изобрази подробно.

Создание сие настолько бесподобно,
Что нам ли, Ангелам, вещать о существе,
Которое стоит всех прочих во главе?
Там, на Земле, я зрил великий бестиарий:
Тьмы водных, луговых, воздухолетных тварей
Передо мной прошли, — тут всех не назову,
Кто в воздухе, в воде, согласно естеству,
В Эдеме дивно длит часы существованья
90 И коим даровал Адам именования.
Пред сим властителем простерт надменный лев,
Хвостом виляющий, — и тигр, запечатлев
Почтенье к старшему, ему ложится в ноги,
А с ним — медведь, и слон, и бык тяжелорогий;
И поступают так, как властелин велит,
Орел, грифон, дракон, и бегемот, и кит.
К чему повествовать, что возвели в обычай
Адама чествовать вожди когорты птичьей;
Легко журчат ручьи, лепечут деревца,
100 И в сердце — музыка, которой пет конца;
Когда б Аполлион не поспешал с докладом —
С Адамом быть навек он захотел бы рядом.