Данила Да - Восковое лицо

суконными витринами визгливые ламентации; как слеза с сыра, скатывалось с фанерного горизонта маленькое ворсяное солнце. А я был болен жалостью и дрожью, а я боялся просить сигареты у скаредных прохожих, а улицы мне казались такими же безобразно будничными, как и мои последние опусы. В шоколадных плитах изюм боролся с жареным арахисом, халаты рыжебородых продавцов-сардов пахли стерильным зимним воздухом, жиром, печенью, трубчатой ж°лтой костью, азиатским развратом. Я всматривался как зачарованный в еловые чащи их новогодних бород. И надвигался праздник, и отростки сиреневых осминогов свисали с торговых лотков,и дети бесновались под ногами, как бел°сый дымок из раздавленного сухого гриба. Праздника ждали с усмешкой и приговорами, капитаны плавающих церквей и электрических соборов посылали через экраны воздушные поцелуи родным и близким. Морской воздух ассоциировался с болезнью. Курортные проплешины городов исчезали под лавиной грубо раскрашенных гирлянд и китайского деш°вого серпантина. Страховые агенты спешили - ведь так много самоубийств случалось в эти яркие зимние дни. Большой популярностью пользовались кубики сухого льда, мгновенно исчезающие и оставляющие после себя разряж°нный воздух, суету и гладко обструганные еловые щепочки. Эпилептикам продавали джаз на прозрачных рыбьих костях. А волосы мои, водоросли и ногти были почти незаметны под коркой естественного целлофана; а мои птицы раскл°вывали алмазные кукиши, стремясь добраться до з°рен; а мои ч°рные лакированные жуки пугали в ванных комнатах расч°сывающихся после купания дам. Никто не верил в конец света, мысли о будущем укладывались в сезонную спячку, и двери глубоких и т°мных квартир не желали открываться; стеклярусная крошка шла по пятам. - Откройте глаза - взывали к прохожим неприлично накрашенные клоуны, похожие на ожившие восковые наросты. В горячей водопроводной жидкости появился бульонный вирус, и вода капала еле-еле. Трубы лопались, закупоренные ж°лтыми жировыми пробками. Откуда-то наползали волны виноградных улиток и новостройки были практически спрятаны под глазированной шевелящейся коркой. Поговаривали, что от простуды помогает насыщенный хлорный раствор, но дети, отчего-то, упорно отказывались его пить, несмотря на подарки, настойчивые просьбы родителей и советы улыбчивых заокеанских врачей. А в башне собственного разума, Аполлон Безобразов продолжал исписывать страницу за страницей. Воздух был полон радостью и ложью. 21.11.93 УТОНУВШИЕ ЛИЦА Истекал отражением вьющийся лентой ручей, Зажимая руками глаза, проплывало пустое лицо, Сикоморы, построясь в ряды, выпускали синиц из ветвей, Углубл°нные камни меня окружали кольцом. Я кричал оттого, что не видел отставших людей, И фонтаны воды исторгал мой утопленный лик, И казалось, что камни, точнее - один из камней Обернуться пытается на человеческий крик. Только впущены корни в отверстия полой земли, И лицо уплывает вс° дальше, а на глубине Столько ярких светящихся лиц хоровод завели, Что становится страшно за те отражения мне. Так тревожно и пусто стоять на одном берегу, Если берег другой - откровенное синее дно, Что уйти я хочу, но увы, без лица не могу, И как в чашу - смотрю в ледяное пустое окно. Там созвездие рыб расплетается в солнечный крест, И летит колесо, и уснувшая дева плыв°т. Листья ржавые, рыжие из многочисленных мест Лента узкая быстрая к водовороту нес°т. Словно палые листья вращаются лица смеясь. От ручья ль°тся холод и запах прибрежной травы. Зв°зды скользкие втиснуты в сочную ч°рную грязь, И залил млечный путь на полях путеводные рвы. Утонувшие пятна всплывают, и в небе клубящемся мне Как зеркальные призраки - те же улыбки видны, Что средь рыб находились, лежали камнями на дне, Оставаясь небесным законам чудесно верны. Над хозяином спящим, закрыв облаками глаза, Пребывают всю ночь, пропуская рассеянный свет. - Утонувшие лица, я с вами - над берегом кто-то сказал, И пош°л, каблуки погружая в свой собственный утренний след. 1.6.93, СПб СТАРЦЫ СО ЗМЕЯМИ Крылатых змей ласкали старцы на иконе, В купальнях мраморных струился женский мох, Баранов резали мужи на лунном склоне. Мир делал вдох. Тепличных юношей висели в петлях гроздья, Бессмыслицы нам преподав урок. Сгибал огонь высокие колосья, Означив срок. Ловил острогой рыб скопец на междуречье, Вода вилась и пенилась у ног. Искус остаться между временем и речью Я превозмог. Гравюру наблюдая в пыльном зале, Забыв о ней, ступивши за порог, Я смысл т°мный отгадал едва-ли... Какой здесь прок? Так вс° разглашено и безнад°жно, Уныло ясно вс° и сон жесток. Но, если пробовал сказать, то осторожно Я брал листок, Выискивая вместо имени сюжеты И вензельные формы редких строк. Вопроса не задав, я получал ответы И был убог. А старцы на картине бесновались, Крылатый змей от ласк тщедушных взмок, Горящие дома за спинами метались, И сипло дули в рог. 16.11.93 x x x Гони коней, осенний каннибал Асфальтовое мясо истерзав Ступн°й двуперстной Небо взяв в кулак Распугивая стаю зв°зд-собак Глумись над статуями рыжею листвой Щербатым ртом вкушай бесшумный зной Освобождая место Для зимы В обрывках високосной бахромы Властитель, жди удара дня в висок Впитает тлен твой алчущий песок Безвкусной сливой Головой коня Проскачет вялое пятно огня Оранжевое молоко пролив Стоишь ты обнад°жен и красив С ножом кленовым. Рыщущим козлом Осеннее по небу свищет зло И Бог, средь отцветающих садов Спасает души гибнущих цветов Садовник-Смерть Набив бумагой рот Почтительно под корень стебли рв°т Цианистые соки пруд зальют Спаси дыханье в несколько минут Щека к щеке Река бежит к реке И голова в венке, и листья на руке 19.6.93, СПб ПОД СЕНЬЮ ДЕВУШЕК В ЦВЕТУ Спокойна благостная жизнь Под сенью девушек в цвету Повязкой прикрывая слизь Накапливая м°д во рту Я счастьем шалым обуян Курю разж°ванный табак Читаю пушкинских цыган Выч°сывая у собак Из шерсти розоватых блох Скрипит свиваясь бастурма Я от безделия оглох Я слеп я вял схожу с ума Под сенью девушек в цвету С улыбкой скользкою в руках Дышу жасмином в пустоту Слежу за спариваньем птах На платьях брошенных. Паркет Вздымается тугим горбом, Брезгливо морщится портрет, Шумит бумага под столом Витиевато говорит О Розе, Смерти и Страстях Угрюмо варево кипит Темнеет мясо на костях В собачьих мисках. Зеркала Исследуют мой низкий лоб По пальцам вязкая смола Бежит как жидкое стекло. Под сенью девушек в цвету Рассказывая притчи вслух Распространяя теплоту И мяса вяленого дух Я умираю как ямщик В пустыне. Подводя черту Игриво радио пищит И м°д сгущается во рту. 8.6.93, СПб x x x Скушно с женщиной печальной, Легче было бы с болтливой, Чтоб рассказывала тайны Торопливо, торопливо. Плохо с дамой терпеливой, Черноглазой, чернобровой, Легче было б со сварливой Божьей тощею коровой.