Юлия Хриптан - Underside. Стихи из души к душе

Во мне пробуждаются сотни мелодий,
Они так хотят в этот мир… Loading…

Квадраты расчерчены в крышах домов,
И солнце спускается в мутную пыль.
Здесь были полеты и сети из снов,
И мысли стекались в обычную быль.
А в темных руках распускались цветы,
Горели костры во дворах до рассветов,
Гудел за дверьми сладкий смех пустоты,
Вопросы томились и ждали ответов.
Ты думаешь, правда? – А это всё ложь.
Ты думаешь, жарко? – Давно уж прохладно.
Скажи мне, каких же ответов ты ждешь?
Пути только два: в одиночку и стадно?
Я вижу, что волны ползут строго вверх,
Съедая всю жизнь, от ступени к ступени.
Дороги не будет, волнуется стерх
И ищет спасенья то в небе, то в пене.
Ты думаешь, страшно? – Но нет, не конец,
А только пять тысяч седьмое начало.
Уже вынул меч, но еще не боец,
Еще не убил, а уже всё пропало.
Ты думаешь, люди? – Но тени мы все,
Мы словно рабы: кто – обедов, кто – книжек,
Горячих речей, задушевных бесед,
Мелодий, диванов, картинок и стрижек.
Рассветы спускаются резью в глаза,
И сны догоняют еще не доспавших,
И просит весна обернуться назад
Бегущих людей, свой покой потерявших.
Ты думаешь, вечен? – Но времени нет
Разматывать жаркую ниточку солнца.
Ты можешь растаять, как радуги след,
И небо уже не тебе отзовется.
Ты думаешь, страшно…
Ты думаешь, больно…
Ты думаешь, долго…
Ты думаешь…

Не думай. Почувствуй.

Толкаю себя через время,
Я двигаю маятник мира,
Надеясь на каплю прозренья
В сражении перца с зефиром.

И есть то, что было и будет,
И есть хорошо или плохо,
Меня восхваляют и судят,
И видят то святость, то похоть.

Как маятник, влево и вправо,
Уже не находит баланса.
Наш мир невозможно исправить
И мне остаётся смеяться.

Я двигаю маятник снова,
Ловлю кайф от этих качелей,
А жизнь невозможно сурова
Без вот таких развлечений.

Мне хочется выйти за рамки
Сраженья экстаза и боли,
Но бьются ромашки о танки,
И гаснет свобода в неволе.

Желая однажды очнуться,
Толкаю себя через время.
И стрелки стальные не гнутся,
И пишут историю перья.

Толкаю себя через время,
Живу сквозь всю эту шумиху
В погоне за той самой дверью.
Скажи мне, отсутствует выход?

Главная опора в том, что в этом мире нет опоры.
Засыпаны мечты песком, и проседают коридоры.
Ссыпается реальность; трудно так понять,
Как все развидеть и увидеть снова,
Как сотворять миры и растворять,
Что сложного нет ничего и нет простого,
Когда все закончится, как начиналось,
Что еле коснулось, а что – не касалось.
Всё так существенно, что и не важно.
Я, смерть созерцая, приветствую жизнь,
И тает под ливнем листочек бумажный,
И рвется душа что-то там завершить.
Но я лишь дрейфую, хватаясь за воздух,
И падаю вверх: небо стало землёй.
А мир повторяет: нет рано и поздно.
А мир так спокойно мне машет рукой.
Я выберу миг и выпрыгну в вечность.
И каждый мой вдох – будет путь на века.
Жизнь тем и прекрасна, что так скоротечна,
Как неповторимый полет мотылька.

Я так хочу быть хорошей,
Что просто лезу из кожи.
Для друзей, для психологов – тоже.
Для тех, кто нос задирает и кто вечно прав,
Кто лезет носом в мой личный шкаф
И кто с ноги открывает дверь.
Я хочу быть хорошей, и что теперь?
Я так хочу быть хорошей,
И что же?
Но если я – не я, кто за меня мою жизнь прожить сможет?

Костюмчик для шлюхи,
Да рельсы на шпалах.
Глумятся старухи,
А Будда усталый…

Костюмчик для шлюхи,
А я – под кроватью,
И мышцы не глухи
К усевшему платью,

Мне в спину врезается
Замок старинный.
На шее качается
Столб от Неглинной,

И рельсы на шпалах
Лежат между делом.
Я их разыскала,
Чтоб влиться в них телом.

Я в них закопалась
Своими руками,
Бумагой прижалась:
Зверьком оригами.

Глумятся старухи
Над телом невесты,
И полнятся слухи
О жизни не к месту,

И грезится чайке,
Что ветер вернется.
Не вкручивай гайки —
Доска не прогнется.

А Будда – усталый,
Он в отпуске ныне.
Он пьяница старый
И крутит с другими.

Костюмчик для шлюхи
Ношу неумело.
Когда люди глухи,
В цене только тело.

Я боюсь остаться тенью в зеркалах,
По земле скитаясь, быть чужой в богах,
Слушать и не слышать, думать, но не знать.
Я боюсь не выбыть и боюсь не стать.
Я боюсь остаться за твоей спиной,
Я боюсь быть фоном за чужой борьбой,
Я боюсь повторов и боюсь премьер.
Не спасает в жизни точный глазомер,
Не спасает в жизни твердая рука.
Там, где нету пола, нет и потолка,
Там, где нет вопросов, пусть молчит ответ.
В темноте мне страшно, но пугает свет.