Моисей Тейф - Песнь о братьях

За ломом лом снует,
Мартен дразня;
Расплавленную массу
Пламя лижет.
Сейчас,
Кипя,
Промчится близ меня
Поэзия —
Такой ее я вижу.

Поток,
Сияньем
Лампы ослепив,
Течет;
Кран мостовой пространство режет;
В углу
О чем-то тихо шепчет шкив,
Сквозь злой и грозный пробиваясь скрежет.

Что это?
Дальний гром грядущих гроз?
Иль сотни топоров врубились в скалы?
В себе —
От стоп и до корней волос —
Стихов неясных
Слышу я начала…

И вдруг:
«Ну что ж! Подыскивай слова,
Поэт! —
Над ухом голос раздается. —
Но закатай-ка прежде рукава,
А не валяй поэму как придется».

Запущен был с утра мартен шестой,
Как говорится — трудовые будни.
Внезапно
Поднял он скулеж и вой
И непрерывно «квакал» до полудня.

А в три часа раздался треск:
В печи,
На стенке справа,
Показались дыры,
И на пол стали падать кирпичи.
— Братишки! — крик раздался бригадира. —

Скорей!
Еще успеем заложить!..
— Э, нет! Не наше дело, лезьте сами,
А нам еще не надоело жить…
— Ударников зови…
— Не шутит пламя…

Тут мы втроем:
Я (то есть Гирш Барбой)
И два моих товарища по смене
Кричим:
— Не трусь! Мартен дает нам бой,
А мы — поставим латку на мартене.

Держи кирпич!
Скорей дай глину мне!.. —
Нам тридцати всего секунд хватило,
И вот уж нет той трещины в стене,
Притом в печи не стало меньше пыла.

Вон там она,
Последняя в ряду,
От всех ее теперь я отличаю.
Ну, на сегодня всё — гудок, иду.
Вот так, поэт! Давай-ка выпьем чаю…

Мне весело, — и расцветает
Весенний сад под вой пурги,
Простор, как друг, меня ласкает
И снегом жжет мои шаги.

Мне весело: шатер лазурный,
Гори! На улице тепло,
Огонь сметает пляской бурной
Былую ненависть и зло.

Печаль не рыщет по задворкам,
Вскипает радость на ветру —
И скольким новым алым зорькам
В сосновом вспыхивать бору!

Тоска, ты траурные ленты
В венок вплетаешь не для нас.
Моя страна — простор рассветный,
Широкий деревенский пляс.

По-вешнему впервые осветило
Сегодня солнце крыши, окна, стены;
Почувствовал я в каждой жилке силу,
Когда мы шли из цеха после смены.

Оно при всех, не опасаясь сплетен,
Ласкало мне колени и запястья;
Уже не говорят, ни что я бледен,
Ни что устал, — я не скрываю счастья.

В весенний синий воздух струйки пота
С груди уносит ветра дуновенье,
Не спрашивая, как зовут и кто ты.
О ветерок — мое отдохновенье!

Хвала весне,
Стоящей на пороге;
Сиянию,
Промывшему оконца;
Чернеющей растаявшей дороге,
От фабрики меня ведущей к солнцу!..

По шумным улицам, усталый,
Иду с работы каждый день:
В рукав влетает ветер шалый,
До двери провожает тень.

Вхожу, и комнате по вкусу
Мои усталые шаги;
На гвоздь — промасленную блузу
И кепку, в угол — сапоги,

Плескаюсь полчаса под краном
И пиво из бутылки пью,
И вечер голубым туманом
Вползает в комнату мою…

Когда последнее взмывает
Сирены заводской «ду-ду»
И город окна зажигает,
Я вновь на улицу иду.

О ветер, легкие продувший,
Усталость высоси из жил,
Чтоб завтра утром, отдохнувший,
Я на работу вновь спешил!

От Волги по степям ходил
Колонной огненной мороз.
Мои морщины холодил
Кристаллами последних слез,

Слезой ребенка и жены,
Которых небу целовать.
Мы были вооружены,
Мы отправлялись воевать.

— Равняйсь направо! Грудь вперед
Кричал солдатам старшина.
Кто выживет и кто умрет —
Мы все равны, одна страна.

Играй, трубач, и вейся, флаг,
Мы все вернемся, смерти нет!
И замыкает левый фланг
Еврей, лирический поэт.

Читай присягу, старшина,
Взойди на белое крыльцо.
У нас у всех — одна страна,
Одна война, одно лицо.

И если плен — так лучше тлен,
Так лучше песне пулю в рот.
Целуй покрепче флаг с колен,
Мы отправляемся на фронт.

И… шагом арш! И вейся, флаг.
Кто выживет и кто умрет?
Поэт из Минска — левый фланг.
— Равняйсь направо! Грудь вперед!

А там, где белый снег сиял
В долине белой, как бумага,
Там белым зайчиком стоял
Ребенок мой, моя присяга.

Завалило снегом всех,
Стелется метель по скату,
И, проваливаясь в снег,
Старшина стучит к комбату.
Сонный поднялся комбат
И скорей за автомат:
— Что за новость приволок.
Старшина — солдатский бог?
Может, вражеский десант?
— Нет, товарищ лейтенант!
— Спирт привез? Ребят обрадуй..
— Нет, товарищ лейтенант!
— Вызывают за наградой?
— Нет, товарищ лейтенант!
— От невесты, может, новость?
— Нет, товарищ лейтенант!
— Старшина, имей же совесть,
Шутишь ты, а может, пьян?
— Не шучу я и не пьян.
В штаб доставили баян. —
Лейтенант вскочил: — Да ну?!
Крепко обнял старшину:
Моего седлай коня,
Вороного «Быстрого»,
Горячее он огня
И быстрее выстрела…
Мчись скорей в политотдел,
И чтоб баян не проглядел. —
Нет дороги — целина,
Стелется метель по скату…
Выполняет старшина
Приказание комбата.
Конь летит по целине,
По деревням ветер свищет.
Пепелища. Пепелища…
К штабу мчится на коне
Славный минский паренек,
Старшина — солдатский бог.

Спирт во флягах на столе —
Молодец старшина!
И обед кипит в котле —
Молодец старшина!
И в кисетах есть махра —
Молодец старшина!
Письма всем принес с утра —
Молодец старшина!
Так гони скорей коня, старшина,
Батарее нашей песня нужна…

Пролетает час-другой,
Над замерзшею рекой
Занимается рассвет,
Поле освещается…
Старшины все нет и нет,
Он не возвращается.

Сел комбат за телефон:
— «Дон!»
«Дон!»
Слышишь, «Дон?!»
Это говорит «Двина».
Был у вас мой старшина?

— Старшина?
Нет, не бывал!
Погоди, он ростом мал?
Как же, был такой у нас,
Ускакал домой тотчас…
Прямо с «Дона» на «Двину»
Ожидайте старшину…

Снова день…
И ночь кончается…
Вьюга хлещет вдоль дорог.
И опять не возвращается
Старшина — солдатский бог.