Екатерина Флат - Академия попаданцев

Даридадус схватился за голову и, запустив руки в призрачные волосы, отчаянно взвыл:

– Они найдут меня! И уничтожат!

– Все отлично будет, чего ты переживаешь? – Бонифаций потрепал друга по плечу. Правда, промахнулся и малость утонул копытом в этом самом плече. – Сейчас поймаем Николетту, обезвредим, а потом и сообщника ее вычислим.

Я представила, с каким бы удовольствием посадила ее в клетку к какому-нибудь монстрику. Жаль, в нашем зверинце все перевелись. Хотя нет, не жаль. От воспоминания о пережитом я содрогнулась.

– Не-е-ет! Вас ничто не спасет! Вы все умрете! И я тоже! – еще более жутко взвыл Даридадус.

В итоге Бонифацию пришлось остаться в библиотеке, чтобы успокоить призрака, пока он действительно не привлек чье-либо нежелательное внимание. А мы с Савельхеем отправились в кабинет к ректору. Снова по отдельности, потому как я накинула на себя его плащ, и ему пришлось передвигаться дорогой теней.

По пути мне никто не встретился. Солнце уже потихоньку просыпалось и поднималось из-за горизонта, освещая коридоры замка, но для студентов было еще слишком рано. Если они и проснулись, то сейчас только готовились к тому, чтобы пойти на завтрак. Оставалось надеяться, что ректор – ранняя пташка. У него ведь стимул есть. Как же, нашлась избранная, по-настоящему владеющая магией! После такого вдохновляющего события он обязан вставать рано.

Стоило мне подойти к двери кабинета, и в стене образовался провал, из которого вынырнул Савельхей.

– Не снимай капюшон, пока я не разрешу.

Я кивнула. Немного помедлила.

– А может, мы слишком рано? Наверное, лучше зайти попозже, – предложила я, неожиданно струсив. Одно дело – вести расследование и надеяться оправдать себя, совсем другое – добровольно прийти к ректору, который, вообще-то, в какое-нибудь местечко похуже бестиария засунуть может.

– Боишься? – хмыкнул Савельхей. И прозвучало это не насмешливо, а, скорее, понимающе и даже немного сочувственно. Я подняла голову, глядя на него. Темный властелин тоже не отводил взгляда. Не знаю, что он мог разглядеть в глубинах капюшона. Быть может, действительно видел сквозь тьму. Но мне, глядя в его глаза, стало чуточку легче. – Не беспокойся, я никому не позволю причинить тебе вред.

С этими словами Савельхей один раз стукнул в дверь, исключительно для вида, и толкнул ее, не дожидаясь ответа. Как ни странно, оказалось не заперто. И, как ни печально, Августис уже был на месте. Темный властелин посторонился, впуская меня внутрь. Затем зашел сам и закрыл за нами дверь, причем жест получился таким жутким, словно мы явились ректора убивать, и из кабинета он больше не выйдет. Мне еще немного полегчало, когда лицо Августиса вытянулось.

– Савельхей ним Шагрех? А кто же тогда… Лика?

Видимо, вспомнил бал, где я была спутницей Савельхея, вот и сопоставил факты. Я сбросила капюшон. Плащ снимать не стала – в нем было уютней. Несмотря на некоторое присутствие тьмы, то была другая тьма, не страшная, не нападавшая на меня и не живая. Как будто всего лишь черная вуаль, однако напоминающая о близости Савельхея.

– Лика, я же просил, – напомнил он укоризненно.

– Так ректор все равно догадался.

– Что вы здесь делаете? Лика, тебя ведь считали погибшей! И ты… – ректор осекся, тревожно покосившись в сторону Савельхея. Видимо, только из-за него до сих пор не бросился на меня с боевым кличем: «Шпионка должна умереть!» А может, и вправду оказался адекватным мужиком. Но в кабинете нашелся кое-кто другой, крайне неадекватный.

– Смерть неизбранной! Смерть драконьей какашке! – перепугав меня до полусмерти, заголосил со своего насеста этот гадкий… непопугай.

Савельхей перевел на него задумчивый взгляд. Кровожадный попугай почти по-человечески закашлялся и издал подозрительный звук:

– Квухе-е-е!

Вспомнив пару, когда два наглых студента пытались шутить на тему темных властелинов, подумала, что сейчас, наверное, птица грохнется в обморок. Но нет. Попугай заверещал еще громче:

– Ве-е-е! Ве-е-е! – И, сорвавшись с места, метнулся к окну. Правда, на этот раз, похоже, слишком был напуган, потому как призрачную прозрачность принять не успел и со смачным шлепком впечатался в окно. Окно оказалось прочным. Непопугай съехал на подоконник. Надеюсь, не помер.

Мы снова вернулись к разговору.

– Августис, Лика не имеет никакого отношения к Братству Арханов, – сказал Савельхей. – И у нас есть доказательства, что именно Николетта шпионка.

Ну, я бы не сказала, что она именно шпионка. Может, просто злобная дрянь. Которая почему-то решила уничтожить академию.

– Неужели? – ректор перевел взгляд на меня, вопросительно приподняв бровь.

Я набрала в грудь побольше воздуха и принялась рассказывать. Поведала о том, как встретила Николетту, отдавшую мне метку избранной, как поверила Нуфиусу и ввязалась в сомнительную авантюру. Просто потому, что была слишком растеряна и не успела толком подумать. «Хотя… если б не это, я бы никогда не встретила Савельхея, – мелькнула в голове мысль. – И, наверное, я даже не жалею, что все так сложилось». Затем рассказала о появлении Николетты, по вине которой здесь очутилась, и о несправедливости обвинения, после чего процитировала пророчество. А закончила я рассказом об Унь-Тьване.

– Так что теперь я тоже владею природной магией хранителя, – сказала я и, щелкнув пальцами, зажгла зеленоватый огонек света. Почти идеальный. Жаль только, в борьбе с Николеттой толку от него никакого. Разве что я захочу свести избранную с ума его надоедливым мельтешением.

– Вот так дела… – пробормотал Августис, потрясенно рассматривая меня и парящий над ладонью сгусток магии. Не отрывая взгляда от зеленого огонька, словно завороженный, встал из-за стола и направился в мою сторону. При этом продолжал бормотать: – Так-так-так, очень интересно…

Савельхей подошел ко мне со спины и собственническим жестом положил руку на плечо. Наверное, тем самым дал ректору понять, чтобы тот не вздумал меня обижать. А мне так приятно стало от этого прикосновения. Я действительно почувствовала поддержку темного властелина и поняла, что мне теперь ничего не страшно, теперь я все смогу!

– Значит, Николетта обладает силой хранителя… а ты можешь ей противостоять… – бормотал Августис, – и она собирается уничтожить академию. – И, опомнившись, вдруг встрепенулся: – Но зачем?

– Предлагаю спросить у Николетты, – с недоброй усмешкой предложил Савельхей.

– Вы правы! Нужно немедленно найти девушку и допросить.

В этот момент в дверь постучали.

– Августис, вы здесь? Это я, Элимар, – послышалось из-за двери.

– Заходи.

Получив разрешение, в кабинет размашистым шагом вошел преподаватель. Немного потрепанный и взмокший, будто сильно торопился или даже бежал. И почти сразу остановился, ошарашенно глядя на нас с Савельхеем. Ну да, на балу-то он отсутствовал, а значит, не видел того без плаща. Или уже кто-то успел доложить менталисту о том, что я вроде как умерла? Интересно, он мысли ректора и Савельхея может читать?