Юрий Корчевский - Пограничник против Абвера

– Тогда идемте.

В депо, кроме городского телефона, была еще и железнодорожная сеть связи.

– Алло, диспетчер? Сухорукова говорит. Где сейчас паровоз пятьдесят семьдесят девять? Да, с Корепановым.

Женщина прикрыла телефон рукой.

– Паровоз прицеплен к эшелону, через пять минут отправление.

– Скажите, пусть не отправляют, задержат. На каком пути поезд?

– На шестом, направление на Бологое.

– Простите?

– Как выйдете из депо – по правую сторону.

– Спасибо. Не прощаюсь, еще вернусь.

Федор вышел быстрым шагом. Бежать за бойцами? Потеря времени. До грузовика десять минут бегом, оттуда столько же. Вдруг диспетчер поезд отправит? Звонок нарядчика – повод не существенный. Пока этот Корепанов не подозревает ни о чем. Надо брать. Вдруг в мешке взрывчатка была и она уже на паровозе?

Повернул направо, как и говорила нарядчица. С этой стороны станции был выход на Бологое, с противоположной стороны – на Лихославль и Калинин.

Путей много, все сходились у выходных стрелок и семафоров. По путям сновал небольшой маневровый паровоз без тендера.

На рельсах несколько грузовых поездов, к трем прицеплены паровозы. Подходить к паровозам и высматривать номера на будках машинистов нельзя, это может насторожить предателя.

Федор начал считать пути. Нарядчица говорила про шестой. А на шестом пусто, ни поезда, ни паровоза. Ошиблась, или поезд уже ушел. Федор остановил проходящего железнодорожника.

– Не подскажете, где шестой путь?

– Да перед вами.

– Да какой же он шестой? Он первый.

– У железнодорожников свой счет.

Первый путь, как и второй, они главные, фактически посередине станции. От первого пути в сторону идут нечетные – третий, пятый. А от второго – второй, четвертый, шестой.

– Спасибо.

Везде своя специфика. Век живи, век учись.

Кпаровозу, отчетливо видимому, даже приближаться не надо, хорошо видны буквы и цифры «Э-579». Локомотив был прицеплен к вагонам, из трубы поднимался дым. Федор пошел по междупутью к паровозу. Дойдя до довольно высоко поднятой лестницы, подпрыгнул, вцепился в поручни, забрался в паровозную будку. Жарко, чадно, пахнет сгоревшим углем. На непрошеного гостя уставилась вся паровозная бригада. Кочегар застыл с лопатой в руках у двери тендера, помощник на левом крыле. Оба парни молодые. А справа, на месте машиниста, зрелых лет мужчина в железнодорожной форме.

– Фамилия? – подступился к нему Федор.

– Шли бы вы подальше, товарищ! Находиться на паровозе посторонним запрещено!

– Посторонний здесь ты!

Федор уловил движение сзади, выхватил пистолет из заранее расстегнутой кобуры. Наблюдать за тремя сразу сложно, особенно, если кочегар сзади. Если сообщник, может звездануть лопатой по голове. Закинут тело в паровозную топку, и следа не останется.

– НКВД! Всем поднять руки!

Кочегар лопату бросил, поднял руки. Машинист медлил, потом потянулся к реверсу.

– А ну застыл на месте, сука!

Корепанов продолжил медленно тянуться к рычагу управления. Терять ему нечего, запросто тронет паровоз и вагоны с места, выедет на мост, он недалеко от станции. Федор выстрелил машинисту в руку. От грохота в тесной будке у всех заложило уши. Машинист схватился левой рукой за рану на правой. Федор высунул руку с пистолетом в открытую дверцу, поднял, выстрелил дважды вверх. Выстрел на тыловой станции – явление чрезвычайное. На стрельбу должны примчаться милиционеры транспортной милиции, бойцы железнодорожной охраны. И его бойцы, которые находились в грузовике, слева от здания вокзала, тоже сообразят: их помощь нужна.

Наставил пистолет на машиниста.

– Встать!

Машинист поднялся, застонал.

– Подчинился бы сразу, не схлопотал бы пулю. Руки подними!

Федор одной рукой провел по спецовке Корепанова, вытащил из кармана складной нож. Больше ничего предосудительного не нашлось. Снизу, с земли, раздался крик:

– Милиция! Здесь стреляли?

Федор сделал шаг к дверце.

– НКВД, полезай сюда.

Милиционер неловко подпрыгнул, взобрался по лесенке.

– Бери одного из бригады, пусть отцепляет паровоз от эшелона.

– Слушаюсь! Ты – со мной! – ткнул милиционер пальцем в кочегара.

Оба полезли из паровоза, вскоре послышалось металлическое позвякивание, кочегар раскручивал сцепку. Когда милиционер вернулся, Федор приказал:

– Бегом к диспетчеру, пусть переводит стрелки, паровоз надо перегнать в какой-нибудь тупик.

– Слушаюсь!

Милиционер исчез. И через минуту стук по будке. Федор выглянул. На земле стояли два его автоматчика и незнакомый боец железнодорожной охраны с винтовкой за плечами.

– Все в будку!

Бойцы взобрались. В будке от тесноты уже не развернуться.

– Всем в тендер. За паровозниками смотреть. Будут разговаривать – прикладом по башке и мордой в уголь.

– Мне бы руку перевязать! – попросил машинист.

– У тебя бинт есть? – спросил Федор своего автоматчика.

– Есть.

– Перевяжи, там – в тендере.

Федор осмотрел будку. Спрятать что-нибудь объемное здесь невозможно, ни одного потаенного места. Остается тендер. Под многотонной кучей угля можно спрятать все что угодно. А еще есть бак для воды и ящик для инструмента. Если мешок с грузом взрывчатки на паровозе, он будет спрятан в тендере. Но обыскивать паровоз на станции, вблизи вагонов, опасно. Сначала надо отогнать локомотив в какой-нибудь тупик.

К паровозу прибежал военный комендант. Он отвечал за беспрепятственное прохождение военных грузов. А тут – стрельба, диспетчер доложил ему, что паровоз от эшелона отцепили, а это срыв графика.

– Товарищ старший лейтенант! – вскричал он, взобравшись в будку паровоза. – По какому праву самовольничаете?

– Мне Берия такое право дал! Вы лучше озаботьтесь заменой паровоза и бригады, свяжитесь с депо.

– Ах ты, незадача какая!

Комендант вытер вспотевший лоб платком.

В будке жарко, от котла пышет жаром, да еще пробежался изрядно. Делать нечего, комендант по ступенькам вниз полез. Со стороны стрелки послышался звук рожка. Стрелочник взмахнул желтым флажком. Федор ткнул в помощника машиниста рукой:

– Ко мне! Паровозом умеешь управлять?

– Немного.

– Тогда потихоньку трогай. Вон нам сигнал дают.

Видимо, помощник знал теорию, видел со стороны, как управлял машинист, но сам за постом управления не стоял по молодости лет.

Руки его тряслись, но паровоз тронул. Локомотив медленно пошел вперед, миновав стрелку, остановился. Снова рожок стрелочника – два коротких сигнала, паровоз двинулся тендером вперед. Громыхал на стрелках, раскачивался.

Стрелочники по команде диспетчера перевели стрелки в угольный тупик, где бункеровались паровозы.