Юрий Корчевский - Пограничник против Абвера

– Ага, понятно. Давай двух понятых. Сам знаешь – ты лицо заинтересованное, понятым быть не имеешь права по закону.

– Знаю.

Федор подозвал двух солдат.

– Будете понятыми. Ваше дело смотреть, ничего не трогать. Следователь прокуратуры, если что-то обнаружит, существенное по делу, впишет в протокол. Ваше дело – подтвердить подписями. Ясно?

– Так точно.

Следователь прокуратуры сделал несколько фотоснимков убитого старшины трофейной «Лейкой». На листе бумаги набросал схему происшествия, положение тела, внешнее описание раны, одежды.

Потом перешел в рабочий кабинет майора. Практически процедура повторилась. Снимки, схема, изъятие оружия. В «Нагане» были две стреляные гильзы и пять патронов. Номер оружия сличили с записями в удостоверении личности офицера. Начали осматривать железный ящик, открыв его найденным в кармане майора ключом. За пачкой накладных в самом низу ящика обнаружили пачку денег, перевязанную бечевкой. Следователь взвесил в руке.

– Изрядно, не по майорской зарплате.

При понятых пересчитали. Семьдесят тысяч. Практически годовое жалованье. Один из бойцов сказал:

– Майор денежный аттестат жене отослал, я начпрода сам на военно-полевую почту возил.

Следователь и Федор переглянулись. Если вся зарплата уходила жене, то найденные деньги явно не денежное довольствие, скорее, наворованные, в сговоре с начальником хлебопекарни.

– Твое дело, Казанцев, если ты его успел завести, закрывай по смерти подозреваемых. А мне придется заводить, а после судмедэкспертизы закрывать. Свидетелей убийства и самоубийства нет, да и так все ясно.

– Счастливо оставаться.

Вместе с Захаровым вернулись в отдел. Федор к подполковнику для доклада направился. Тот выслушал, покачал головой.

– Промашку мы допустили. Надо было в первый же день старшину этого арестовать и в камеру. Жив бы остался и показания на начпрода дал. С себя вины не снимаю, не проконтролировал. Но и тебе впредь наука будет.

– Разрешите идти?

– Идите.

Федор сразу к Светлову.

– Нагоняй получил? – спросил капитан.

– Откуда знаешь?

– Физиономия кислая.

– Фигуранта застрелил начпрод и сам застрелился.

– Ни фига себе! Арестовать надо было.

– Разобраться хотел. Вдруг ошибка? Зачем невиновного в камеру?

– Поменьше жалости к врагам народа, Казанцев!

Настроение у Федора скверное. Можно сказать, первое дело – и закончилось печально.

– Плюнь и забудь! – посоветовал Дмитрий. – Пауки в банке сами себя наказали. Пойдем лучше в столовую, подхарчимся.

Ели не спеша, срочных дел не было. А ночью весь отдел, как и приданный ему взвод, подняли по тревоге. Из Калинина пришла срочная шифрограмма. В лесу восточнее Великих Лук работала неизвестная радиостанция, предположительно – немецкая. Поскольку радиочастота была обычная для немецких радиоцентров. На грузовиках смершевцы с солдатами проехали в указанное место. В Калинине стоял пеленгатор на базе штабной машины. Он определил координаты. Задачей офицеров и солдат СМЕРШа было прочесать район выхода в эфир. Возможно, радист еще не успел покинуть место. Федор в успехе мероприятия сомневался. Любой радист сразу после радиообмена старается как можно быстрее покинуть район. Немцы о появлении у русских пеленгаторов уже знали, сообщали агентам и радистам.

Сама передача данных короткая. Отстучал в эфир, получил подтверждение – и сматывай быстро антенну. Вот с рацией проблема. С собой нести объемный сидор рискованно. Можно спрятать, но где гарантия, что русские ее не обнаружат и не устроят засаду?

Ночью видно плохо, если бы не полная луна и безоблачное небо, хоть глаз выколи. Рассыпались редкой цепью. Мало народа для облавы, но и лес невелик. Тайга необъятная – это в Сибири.

В здешних местах чаще рощи да болотистые места, озер и рек много. Перед зачисткой подполковник предупредил личный состав:

– Стрелять только в крайнем случае и по ногам. Наша задача – взять живым. Вперед!

Дистанция между солдатами велика – метров десять-пятнадцать. Перекликиваются между собой. Цепь неровно идет. Под каждый вывороченный пень заглянуть надо, в каждый овраг, проверить кустарник. И вдруг окрик:

– Товарищ командир!

Федор на звук голоса пошел. Молоденький солдат у поваленного дерева стоит. Дерево явно несколько лет назад упало от сильного ветра, или корни подгнили. Дерево сухое уже, но солдат под вывороченным корнем узрел что-то. Ну молодец! В темноте как только разглядел сидор солдатик? Федор спрыгнул в яму, фонариком посветил, причем со всех сторон обследовал. Радист мог мину установить или придавить сидором гранату с выдернутой чекой. Поднимешь сидор – щелкнет ударник, и жить тебе останется несколько секунд, пока запал горит. Ничего подозрительного в виде проволочек-растяжек не видно. Федор ладонь под вещмешок запустил. Нет гранаты. Вот теперь можно узел на горловине развязать, узнать, что внутри. Может, ушлый кто-нибудь сворованные консервы припрятал? Развязал узел, а под ним рация. Корпус ее слегка теплый еще. Недавно эта рация в эфир выходила, железная стенка от радиолампы нагрелась. Во втором ящичке – сухая батарея. Весь комплект здесь. Рация-то вот она, а где радист? И как ответ – автоматная очередь в лесу, но далеко, метров двести.

Федор солдата поблагодарил:

– Молодец! Хорошо службу несешь! Так и передай мои слова командиру взвода.

Сам вещмешок на опушку леса вынес, где подполковник находился. У его ног сидор поставил.

– Рядовой Шевченко вещмешок обнаружил, в нем рация и батарея питания. Рация теплая еще.

– Отлично!

Прибежал взводный, запыхавшийся.

– Боец убил неизвестного. Темно, боец с перепугу очередь дал, прямо в грудь, – доложил он.

Начальник отдела выругался.

– В ноги! В ноги стрелять надо было!

Все трое пошли смотреть убитого. У сидора с рацией остался Захаров. Он, как весь состав отдела, тоже выехал, но куда ему с таким зрением и очками в ночной лес?

Около убитого виновато перетаптывался боец.

– Он из-за дерева выскочил, прямо на меня.

– Чего уж теперь?

Взводный и Федор включили фонарики. Убитый одет в нашу форму, сержант, лет тридцати. Федор обыскал карманы, обнаружил документы, передал подполковнику.

– Так, сержант Ильин, пятьсот семьдесят шестой отдельный батальон. Чего сержанту здесь делать? Батальон четыре дня как передислоцировался. Радист, сука!

Дальнейший обыск одежды ничего не дал. Несколько мятых рублей в кармане, кисет с махоркой. Федор осмотрел пальцы на руках.

– Товарищ подполковник, не радист это, – заявил Федор.

– Как не радист? Рация в сидоре!

– При убитом шифровального блокнота нет, текста радиограммы не обнаружено.