Юрий Корчевский - Пограничник против Абвера

– Как во двор войдем, один сразу на зады, а другой в палисад. Если мужчина убегать будет, стрелять по ногам.

Потом кулаком в калитку забарабанил.

– Хозяйка!

Через время Матрена открыла.

– Чего надоть?

– Постояльцы где?

– Один дома, а двоих нет.

– Будь здесь, в избу пока не ходи.

– А что…

Бабка не договорила. Федор ей рот зажал.

Приказал бойцу:

– Смотри, чтобы не крикнула.

А сам к крыльцу. За ним второй боец и с ходу на задний двор. И сразу крик:

– Стой!

Федор, уже успевший взбежать по ступенькам на крыльцо, спрыгнул, помчался за бойцом. По огороду бежал человек в военной форме, на спине набитый сидор, лямки оттягивает.

Беглец не остановился, не обернулся, через ивовый плетень одним махом перемахнул.

– Стреляй по ногам! – крикнул Федор.

Боец автомат вскинул, прогромыхала очередь. И сразу сильный взрыв. Ударной волной Федора и бойца с ног сбило, пилотки сорвало.

Федор вскочил, выхватил пистолет, поинтересовался у бойца:

– Жив? Не ранен? Тогда за мной.

От плетня ничего не осталось, а на земле воронка. А рядом окровавленная нога в сапоге, края армейского галифе дымятся.

– Ты куда стрелял? Я просил – по ногам!

– По ногам стрелял, товарищ командир.

Видимо, беглец пригнулся и очередь попала в рюкзак, в котором взрывчатка была. Ахнуло сильно, килограммов пять-шесть тротила было. Им повезло, что взрывное устройство безоболочное было. Такие закладывают под рельсы, опоры моста, у подножия водонапорных башен. Самого диверсанта в клочья разорвало, одна нога и осталась. С улицы крики, женский голос слышен:

– Избу взорвали, ироды!

– Со мной!

Федор вошел в избу. Дальнюю комнату, окна которой выходили на задний двор, занимали квартиранты. Одно окно распахнуто было, через него беглец пытался сбежать. Федор по-быстрому обыскал комнату.

Ничего, что указывало бы на принадлежность к вражеской агентуре.

– Приведи сюда хозяйку, – распорядился Федор.

Хозяйка ворвалась первой.

– Вы что тут учинили? Я уже думала – избу взорвали!

– Успокойтесь, гражданочка. НКВД!

Федор до половины вытащил из кармана удостоверение. Красная книжечка произвела впечатление, бабка замолчала. Про НКВД знали все, а попробуй объясни ей, что за организация такая – СМЕРШ.

– Осмотрительней квартирантов пускать надо, хозяйка. Враги это. Один на задах, в огороде, на своей гранате подорвался.

– Ужас какой! – всплеснула руками женщина.

– Где они вещи хранили?

– Все в комнате были.

– Так нет ничего.

– Погодите, в сенях еще вещмешок есть.

Федор пошел за хозяйкой. Она едва за лямки сидора не схватилась.

– Замри! – приказал Федор. – А вдруг там мина? Взорвется же!

– Ах ты, беда какая!

А сама задом, задом да на улицу. Федор прощупал сидор через ткань. Ничего железного вроде гранаты или мины нет, даже похожего на бруски тола. Рукой под сидором провел: нет ли растяжки или гранаты? И только после мер предосторожности сидор на себя потянул, развязал горловину. Книга – «История ВКП(б)». Для отвода глаз или является шифровальной? Еще новые запасные портянки. Начал доставать, а портянки не сами по себе, в них три пачки денег советских завернуты. А еще авторучка. Для военных условий – редкость большая.

Федор колпачок открутил, попробовал на тыльной стороне обложки несколько букв написать. Занятно.

Буквы несколько секунд видны, потом исчезают. И лист девственно белый. Симпатические чернила! Такие для почтовой связи с агентурой применялись. Пишется текст обычными чернилами на открытке, а между строк с приветами родне идет скрытый текст. Стоит его проявить, чаще всего нагреть утюгом или над кипящим чайником, как скрытый текст проявляется. Находка интересная, он такую за годы войны в первый раз видел.

А ведь такая авторучка говорит о том, что есть почтовый агент. В случае необходимости по почте связаться можно, не вызывая подозрений.

Надо подполковнику доложить. Особо хвастать нечем, задержать диверсанта не удалось, даже труп предъявить нельзя, не везти же в отдел одну ногу в сапоге?

Федор сунул в рот два пальца, свистнул залихватски. Громко, так что перепуганные воробьи и голуби в небо взмыли. Сам с бойцом на улицу вышел.

– Сидор, вещмешок этот, я забираю.

А на улице уже селяне группками собирались, встревоженные взрывом.

– Расходитесь, граждане! Все спокойно! Немецкую мину за околицей взорвали! – громко крикнул Федор.

Жителей надо успокоить, а то к Матрене приставать потом начнут с расспросами. Деревенские жители любопытные. А тут такое событие!

К Федору бойцы собрались.

– Уезжаем, к машине.

На обратном пути сидор на коленях держал. В трех пачках сумма изрядная, да деньги настоящие, не фальшивые, не подделка немецкая.

Видимо, трофей из какого-то нашего банка. Только в этом году немцы новых земель не захватывали, старое бы удержать.

Вернулись в отдел уже к вечеру, начало смеркаться.

– Бойцы, свободны.

Солдаты на кухню отправились. Федор поколебался немного. С ними пойти или к подполковнику Белому? Но не с сидором же с деньгами в столовую идти?

Подполковник был занят, пришлось четверть часа подождать. Когда офицеры вышли из кабинета, Федор вошел, доложил. В подтверждение своих слов сидор на стол выложил, горловину развязал.

– Деньги и книга. Предположу – для шифровок она была. На кой агенту такая книга?

– Похоже. Не читал же на ночь? Я ее дешифровальщикам отдам, пусть поколдуют.

– Разрешите идти?

– Идите. Завтра с утра ко мне, есть интересное предложение. Вы ведь уже имеете опыт работы с пеленгаторами?

– Так точно.

– Вот и хорошо.

Федор козырнул. С чувством выполненного долга отправился в столовую. Совместил обед и ужин, повар не пожадничал, полную миску макарон по-флотски наложил, хлеба четыре куска, а к кружке чая три куска рафинада. Федор ел в одиночестве, не спеша. Еще раз анализировал ситуацию по захвату диверсанта. Вроде все предусмотрел, а получилось скверно.

После каждой акции он мысленно делал «разбор полетов». Не для начальства, то найдет, к чему придраться. Для себя, чтобы ошибки не повторять. Своего рода учеба. Спал как убитый, без сновидений. Утром побрился, позавтракал и к начальнику отдела.

– А, Казанцев! Заходи! Есть у нас мысль – вести с немцами радиоигру.

– Со взятым радистом?

– Догадлив.

А чего тут хитрого? За рацию другого радиста не посадишь, почерк не тот. Это как у человека: есть свой тембр голоса, почерк при письме. Вот и у каждого радиста своеобразный почерк – по скорости передачи, по особенностям. Подладиться не получится. Те, кто в немецком радиоцентре сидит, ситуацию вмиг просекут. К тому же у каждого радиста условные сигналы есть, которые не знает даже командир разведгруппы. Точку в конце не поставить или другой знак. В радиоцентре сразу поймут: радист под контролем работает, верить ему нельзя. Если радист согласился сотрудничать, выкупая таким образом свою жизнь, то условный знак не поставит. Но решать надо быстро. Если радист пропустит несколько радиосеансов подряд, немцы насторожатся.