Юрий Корчевский - Пограничник против Абвера

– Он согласился?

– А куда он денется? Жить все хотят.

– Сложности есть. Если немцам давать дезу, они определенно проверят, хотя бы авиаразведкой, и баста.

– Умный, да? Все согласовано с руководством фронта. Радист будет передавать текст, какой мы напишем. Половина правды, половина дезы.

Под «дезой» понималась дезинформация.

– Товарищ подполковник, я не гожусь.

– Поясни.

– Азбукой Морзе не владею достаточно.

– Тоже мне проблема. Нашего радиста дам, из рядовых, кто на слух быстро читает, для контроля.

– Можно еще вопрос?

– Валяй.

– Почему я?

– Радист не может выходить из одного места. Немцы тоже пеленгацию ведут. Если радист из города выходить постоянно будет, значит, под колпаком. Заданием твоей группы будет выезжать в разные места, включая пригороды для передачи. Глухие, какие бы выбрал настоящий радист группы. Коротенький радиосеанс – и назад в отдел. У тебя опыт.

– Понял, согласен.

– Я не сомневался. Сейчас с группой познакомлю. Жить будете в одной комнате, кроме радиста. Он в камере, но условия сносные. Еда как у солдат, матрац на нарах. Тексты шифровок будете получать у меня лично. Надеюсь, понимаете: секретность полная, даже офицеры отдела не должны знать, чем вы занимаетесь.

– Так точно!

В группу вошли ефрейтор – радист Фуфаев, водитель Демирчан и два солдата из взвода отдела, для конвоирования радиста.

– Старший лейтенант Казанцев, – представил его начальник отдела группе. – Впредь, до моего распоряжения, переходите в его полное подчинение. Жить будете все вместе в домике, что за кухней. Секретность полная, ни с кем из сослуживцев не общаться. Задача ясна?

– Так точно.

– Казанцев, обустраивайтесь, у вас времени до вечера. Утром ко мне.

Сразу прошли в выделенный дом. Раньше тут было какое-то техническое оборудование, стояли раскуроченные железные шкафы. Стены кирпичные, толстые. Для проживания годна только одна комната, довольно большая. Окно выбито, зато деревянный пол уцелел. Оконный проем заколотили куском железа, явно сорванного с крыши. У хозяйственника получил пять железных кроватей, матрацы и подушки. Поскольку больше ничего на складе не было, выпросили гвоздей, вбили в стену вместо вешалки. Ни стола, ни стульев или табуреток. Да и откуда им взяться, если город недавно отбит у немцев? Что получше, захватчики забрали для обустройства своих казарм и штабных помещений. Что осталось после бомбежек или пожаров – растащили жители. В Калинине тоже так было, Федор тому свидетель. Но многое успели восстановить: связь, транспорт, банки, снабжение. И в Великих Луках так будет, время нужно. Никто из бойцов не роптал, все понимали положение страны. Сидоры свои со скудными пожитками перетащили. Фуфаев новое жилье осмотрел.

– Одно радует: кухня в двух шагах, к обеду не опоздаем.

Носков, боец взвода, радость погасил:

– Вроде человек ты грамотный, а голову не включаешь. Ты прикинь, зачем в группе водитель? С утра уедешь, вечером вернешься. Будешь трескать сухой паек.

За хлопотами день пролетел. Утром Федор к начальнику отдела отправился.

– Спецы нашли шифр. Шифровальной книгой оказалась «История ВКП(б)». Не зря ты ее доставил. Суханов, радист задержанный, многие шифровки, особенно последние, пометил. Он дал группы цифр, наши шифр подобрали.

– Быстро удалось, повезло.

– Из этой разведшколы уже не первый радист задержан. Немцы по шаблону работают, без выдумки, нам легче. Твоей группе приготовили текст, ознакомься.

Федор прочитал короткий текст.

«Агент Спица убит при облаве. Наблюдение за передвижением войск продолжаем. Из Великих Лук на Калинин убыл отдельный танковый батальон, всего двадцать четыре танка. Ждем дальнейших распоряжений. Штиль».

– «Спица» – это, надо полагать, убитый при облаве Ильин?

– Точно. А «Штиль» – псевдоним радиста. Плохо, что ты Суханову ухо прострелил. Доктор ему помощь оказал, но ему же наушники одевать надо.

– А руку бы прострелил – лучше бы было?

– Да это я так, к сведению. Но в следующий раз думай.

– Мне сломать тогда этого Суханова было надо.

– Держи шифрограмму.

Подполковник протянул листок бумаги с колонками цифр, забрал листок с текстом, порвал его, бросил в пепельницу и сжег.

– Товарищ подполковник, сведения, что в шифрограмме, подлинные, как я понял.

– Правильно понял. Немцы наверняка отвод танкового батальона зафиксировали. Вчера погода хорошая была, рама пролетала. Если соврать, немцы радиограмме не поверят.

Федор решил спросить – откуда передачу вести, но подполковник поднял руку.

– Через два часа время выхода в эфир. Одно обусловленное время радист уже пропустил. Бери радиста, свою группу и выезжай. Об исполнении доложишь.

– Так точно.

Федору агента из камеры вывели без вопросов. Видимо, имели инструкции от подполковника. Радист при виде Федора изменился в лице. Вокруг головы Суханова был намотан бинт, закрывавший одно ухо.

– Сам виноват. Сразу бы все рассказал, при обоих ушах бы остался. Сейчас едем на передачу. Но имей в виду: неверно переданная группа цифр будет последней в твоей жизни. Как ты заметил, я свое слово держу.

Радист кивнул. Этого офицера он боялся панически, до дрожи в коленях. Машина к выезду уже была готова, бойцы стояли рядом. За работоспособность рации отвечал ефрейтор Фуфаев.

– По местам! – скомандовал Федор.

Он предварительно по карте выбрал место выхода рации в эфир. Времени доехать было с запасом, но по приезде оказалось, что там разместился медсанбат в палатках. Пришлось переезжать. Благо подходящих мест хватало. Фуфаев включил рацию для прогрева, забросил на дерево антенну. Федор спросил у Суханова:

– Условный знак есть? Я имею в виду, если работаешь под нашим контролем.

– Обговаривалось. Я должен в конце поставить точку.

Федор повернулся к Фуфаеву.

– Ты слышал? Проконтролируешь.

– Мне бумага нужна и карандаш. Центр может прислать ответ.

– Держи.

Федор вытащил из командирской сумки бумагу и карандаш.

– Как долго ждать ответа? – спросил он агента.

– По-разному бывает, но не больше пяти минут. Если вопрос сложный, то ответ придет в очередном сеансе связи.

Агент взял в руки наушники. Один приложил к левому уху, правое-то прострелено Федором было. Еще к одному наушнику приник Фуфаев для контроля. Несколько минут полной тишины. Федор посматривал на часы. Ровно тринадцать часов. Оба радиста как-то насторожились, потом Суханов заработал на ключе. Надо сказать, стучал быстро, уверенно. Затем убрал руку с ключа. К исходу пятой минуты в наушниках послышалась морзянка. Суханов схватился за карандаш, стал писать цифры полоской, группируя по пять. Передача закончилась, Суханов отбил подтверждение приема.