Андрей Посняков - Вандал (сборник)

Граций, кстати, именно туда и свернул – и как-то быстро исчез вдруг из поля зрения, словно провалился куда!

– Черт! – замедлив шаг, растерянно выругался Ксан. – И куда он делся-то?

– Два варианта, – Александр оглянулся на Нгоно. – Либо – прошел на параллельную улицу, либо укрылся в развалинах. Бог знает зачем.

– Согласен, – отрывисто кивнул инспектор. – Планировка здесь римская?

– Ну да.

– Тогда мы с тобой – на ту улицу, ты налево, я – направо. Ну а Ксан пусть остается здесь – пацанов кругом полно, и этот парень подозрений не вызовет.

Разумное было предложение, так и поступили – разделились. Саша быстро побежал к перекрестку, свернул налево, метров через полста выскочил на широкую улицу, параллельную той, по которой только что шли. А там неспешно зашагал навстречу Нгоно, стараясь не смотреть прохожим в глаза – это всегда привлекает внимание, мало того – вызывает вполне обоснованные подозрения.

Нет, Граций по пути не встретился, и молодой человек не мог его пропустить – не особо тут было и людно, рынок и церкви все в стороне, а здешняя улица так, для променада только. Вот и инспектор нарисовался – тоже разочарованный. Подошел, пожал плечами – никого.

– Значит – там, – Александр кивнул на заросшие кустами развалины, хорошо видные и отсюда. – Слушай, а может, он просто зашел нужду справить?

Нгоно хлопнул глазами и рассмеялся:

– А ведь вполне может быть! Иногда самое простое объяснение и бывает самым верным. Иногда… но далеко не всегда. Вон, взгляни-ка! Только осторожней…

Инспектор вдруг насторожился, словно почуявший добычу охотничий пес, кивнул на развалины, вернее – на кусты, из которых как раз выбрался высокий, несколько сутулый мужчина с вытянутым лошадиным лицом и сломанным, как у боксера, носом. Длинный черный плащ закрывал почти всю фигуру, на голове сидела круглая кожаная шапочка с тоненьким серебристым ободком, какие зажиточные люди носили здесь повсеместно. Длинная фиолетовая туника, узкие штаны, башмаки конской кожи – все не бросалось в глаза, но было отнюдь не дешевым.

– И что? – Окинув незнакомца быстрым внимательным взглядом, Саша пожал плечами. – Человек как человек – просто путь срезал.

– Может быть, – задумчиво кивнул Нгоно. – И все же у меня такое ощущение, будто я его уже где-то видел… Хотя лица точно не помню. Но вот фигура, стать… Я ведь бывший охотник, мы, фульбе, все охотники. Такие вещи примечаем. Помнишь то заброшенное кладбище, мертвую женщину, вообще все то жуткое сборище? Этот тип очень уж похож на их главаря.

Александр кашлянул:

– Лунный свет, а тем более факелы сильно искажают черты лица.

– Так я про лицо и не говорю! О! Смотри, смотри – видишь, там паланкин? Неужели он к этим носилкам идет? Ага! Садится!

– Значит, он вовсе не спрямлял путь, – негромко промолвил Саша. – И ты наверняка прав. Этот черт явился в паланкине, пошел зачем-то к развалинам, как раз в то самое время, когда там исчез Граций. Они там встречались? Но почему бы им не встретиться, как нормальным людям, в какой-нибудь таверне?

– Не хотят, чтобы их видели вместе. Даже случайно.

– А может…

– Может. Может, и этот тоже отлить зашел. Совпадение.

– Что-то не верю я в подобные совпадения. – Александр смотрел в сторону удалявшихся носилок, сопровождаемых невесть откуда взявшимися всадниками на вороных конях. – Хотя, конечно, чего в жизни не бывает? Ну, этого мы сейчас вряд ли догоним. Вернемся к нашему Грацию?

– Да, вернемся.

Оба хмыкнули и быстро зашагали к развалинам по узенькой, но довольно утоптанной тропке, идущей через колючие заросли.

Заметив молодых людей, Ксан еще издали замахал рукою:

– Ну, куда вы подевались? Он вышел, как раз только что. Туда пошел – к рынку, ну, куда все…

– Ага – вижу!

Пижонская бежевая далматика виднелась шагах в двадцати впереди, на узенькой улице, явно ведущей к рынку – слишком уж много двигалось по ней людей. Носильщики с тюками, водоносы с кувшинами на головах, какие-то мелкие торговцы, крестьяне, мастеровые… Все галдели, толкались, азартно торговались с разносчиками каштанов и пресных, только что испеченных лепешек.

А впереди, вот уже буквально за углом, шумел, разливаясь людским морем, рынок, настоящий восточный базар, как сразу показалось Саше. И вот тут уже стоило сильно постараться, чтоб не упустить из виду преследуемого! А потерять его было нетрудно – к потенциальным покупателям мгновенно со всех сторон потянулись руки.

– Кошка, господин! Настоящая египетская кошка. Переловит в твоем доме всех крыс и мышей! Дешево отдаю, очень дешево… Куда же ты, господин?

– А вот, господин, то, что ты ищешь! Смотри, какой красивый плащ! А какой цвет? Настоящий пурпур!

– Черника это, а не пурпур.

– Господин, Богом клянусь!

– Да и не нужен мне плащ…

– Да ты, мой господин, только померяй!

– Кошка! Кошка! Египетская кошка…

– Купи кувшин, господин! Хороший вместительный кувшин…

– Кошка! Кошка!

– А вот – змея! Мышей ловит куда лучше любой кошки! Купи, господин, не пожалеешь!

– Кошка, кошка…

Нет, все же не упустили! Просто каким-то чудом не упустили, да и шли уже впритык к Грацию, только что за его далматику не держались, а вокруг все прыгали алчные приставалы. Едва удалось отделаться от их наглого натиска, да и то лишь когда начались ряды более-менее цивилизованных торговцев: эти солидные бородатые люди ни за кем не бегали, никого за руки не хватали, предлагали серьезные вещи – зерно, корзины свежевыловленной рыбы, соль, пряности, украшения, посуду. Ну и, конечно, рабов.

– Я загляну. Вдруг? – Тут же обернулся Ксан. – Если что – встретимся во-он у той лестницы.

Слева от рыбных рядов взбиралась на холм сложенная из тесаных темно-серых камней лестница, вокруг которой теснились дома, каменные и из обожженных на солнце кирпичей, все с плоскими крышами, с подведенным по аркадам акведуком, с цистернами. Все в русле старой римской традиции городского комфорта, ныне принадлежавшего по большей части вандалам, точнее – вандальским вождям. Впрочем, и старые могущественные прежде роды тоже процветали. Некоторые. Те, кто изъявил полную покорность завоевателям, ну и, конечно, отрекся от католицизма в пользу ереси Ария.

Да, местечко было приметное, если где и встречаться, то там – уж никак не пройдешь, не минуешь.

Юркая фигурка Ксана скрылась в не слишком густой толпе покупателей, тщательно приценивавшихся к невольникам: выбирали со всем старанием, как лошадей, щупали мускулы, заглядывая в рот, проверяли зубы. Одну молодую рабыню, естественно, раздели догола, трогали грубыми руками грудь, зубоскалили, отпуская плоские шуточки. Александра подобные сцены давно уже не коробили – привык, а вот Нгоно передернул плечами и отвернулся.