Андрей Посняков - Вандал (сборник)

В общем, было чем закусить и что выпить. Весников, что называется, жрал в три горла, покуда не откинулся бессильно на ложе. Похлопал себя по животу:

– Уфф! Сань… ты узнал про девку-то?

– Про какую девку? А… Сейчас спрошу.

Не очень-то удобно, конечно, было тревожить такого солидного господина, как Деций Сальвиан, подобными никчемными вопросишками, но раз уж обещал…

– Девка? А, Юдифь, – купец расхохотался. – Это жиличка моя, с пятого этажа. Очень и очень неаккуратно платит, думаю ее выгнать. Ну, до весны подожду – из жалости.

– А чем она занимается, эта Юдифь? На что живет?

– А черт ее знает! Я, мой дорогой друг, делами постояльцев не интересуюсь.

Тоже правильно. Наверное…

– Ну? – снова пристал Вальдшнеп. – Что там? Узнал.

– На пятом этаже живет твоя пассия, – с ухмылкой сообщил Александр. – Так сказать – из нищих слоев.

– Ну и я тож не особенно из богатых. Юдифь, говоришь, зовут? Ну и имечко!

Слуги вновь наполнили бокалы, собравшиеся выпили, и через некоторое время Саша решил, что теперь-то настал благоприятный момент для дальнейших, куда более серьезных расспросов. Начал с хитростью – издалека:

– Мне бы то странное судно еще разок увидеть, дело куда бы лучше пошло.

– Какое-такое судно? Ах, то… понимаю, о чем ты говоришь. Что смогу – сделаю, но… – торговец понизил голос. – Не такое это простое дело. Там, где этот кораблик – «черные плащи», так просто не подойдешь, если только издали.

– Да хотя бы издали! Много ль нам надо? Повнимательней глянуть только да перенять. За зиму на всех твоих кораблях мачты с новыми парусами сладим – всех соперников обойдешь, запросто!

– Ладно, ладно, подумаем, как все устроить, – так же тихо обнадежил купец. – Только будь готов – может, ехать придется. По суше – на море-то сейчас шторма.

А еще неплохо, подумал Саша, было бы и с кафоликами связаться – через того нищего, о котором говорил старик Сульпиций. И в деревню бы выбраться, в эту, как ее… Хадр-Дашт.

Сальвиан сдержал слово и уже к обеду назавтра прислал слугу – все того же бритоголового Кальваша. Саша в это время был занят – руководил перестройкою лавок под мастерскую, ругался, отплевываясь от известковой и кирпичной пыли:

– Да шире, шире, говорю вам, окна делайте, не такие щели!

– Обвалиться может все, господин.

– Да как же обвалится? Стена-то вон какая толстая, как у крепости. Расширяй, расширяй!

– Господин Александр, – Кальваш тронул за руку. – Хозяин ждет вас у южных ворот. Лошади готовы.

– У южных ворот? – Молодой человек не сразу понял, о чем идет речь.

– Ну да, – улыбнулся слуга. – Вы же просились посмотреть паруса.

Ах, вот оно что!

– Так что – уже?

– Да, господин. Хозяин не любит терять время.

– Это я уже заметил, – обрадованно хохотнул Александр. – Сейчас… умоюсь, переоденусь. Я быстро!

– Да, да, поспеши, господин. Пока доберемся до южных ворот, да и там, дальше, до Хадр-Дашт дорога не такая уж близкая.

– Как ты сказал, Кальваш?!

– Хадр-Дашт. Так называется селенье, куда мы едем.

Простившись с Сашей как минимум до вечера, Нгоно и Весников еще часа три распоряжались в будущей мастерской, руководя перестройкой в соответствии с планом, а уже после обеда, когда осталась одна лишь приборка, ушлый тракторист повалился на ложе.

– Полежу-ка малость, что-то живот прихватило.

– Лежите, лежите, – улыбнулся Нгоно. Его скудного запаса русских слов явно не хватало для полноценного общения с «месье Весникофф», да и вообще, без приглядки этого русского типа молодой инспектор чувствовал себя гораздо увереннее. – Я сам все сделаю. Посмотрю.

Нгоно улыбнулся – честно сказать, от господина Весникова в мастерской не было особого толка. Латыни он, увы, не знал, выражался по-русски, все больше – матерно, что было, в общем, понятно, однако, когда дело доходило до конкретики, нанятые Сальвианом рабочие лишь разводили руками. Так что лучше уж самому, без тракториста…

А Весникову только того и надо было! Едва Нгоно ушел, как он тут же вскочил, подбежал к окну, выглянул осторожненько – где там «хренцузский негр»? Ага… вон идет по двору… обернулся…

Вальдшнеп поспешно спрятался в глубине комнаты, обождал и снова выглянул. Ага… никого. Фальшиво насвистывая, Николай Федорович подошел к зеркалу и, намочив реденькие волосенки водой, тщательно их пригладил, стараясь прикрыть намечающуюся лысину. Потом, пошарив в умывальной, обнаружил ножницы – подстриг кончики усов и ногти, посмотрелся в зеркало и, вероятно, оставшись доволен увиденным, направился к двери.

Куда идти, он хорошо знал – по лестнице на пятый этаж. Именно туда, он специально проследил, только что пробежала со двора та девчонка, Юдифь. Юдифь… ну и имечко! Впрочем, у всех у них тут – язык сломаешь.

А ничего так девка! Не очень тощая – тощих Весников не любил – есть за что подержаться. Да и на лицо – приятно смуглявая, этакая молдаваночка; помнил Николай молдаванок, когда-то в совхоз приезжали на заработки – и глазками этак зырк, зырк! Еще и подмигнула вечером – ну, чего ей надо? А того самого, ясен-пень.

Оно конечно, одет Николай Федорович сейчас был отвратно – рубаха какая-то старинного кроя, длинная… С другой стороны – богатая, одних серебряных ниток на вышивку пошло немерено, однако не солидно как-то, все ж таки не хрущевские времена, когда на косоворотки мода была. Вот бы брюки-галифе, да сапоги со скрипом, да синий вельветовый пиджак, как у бывшего совхозного счетовода Михалыча, ныне давно уж покойного. И, знамо дело, рубашку с ярким цветастым галстуком. Рубашку можно клетчатую, а галстук – с цветами или горошинами. А еще кожаный портфель и шляпу – уж тогда ни одна женщина не устоит, сразу будет понятно – начальство! А начальство, оно и в Африке начальство. Да-а, жаль, конечно, что ни пиджака, ни галстука нету. Зато денег – полным-полно! Шутка ли – почти тыща евриков! Хорошо, тот гад мелкий украсть не успел. Прав Саня – внимательней тут надобно быть, осторожней.

Ага… вот четвертый этаж… ух, и смрад же! Что они тут, селедку в гуталине жарят? Хорошо хоть лестница снаружи, воздух чистый, свежий. Однако и свалиться запросто можно – перильца-то хлипенькие. Ага – вот и пятый этажик. В коридор дверь нараспашку, вернее – ее вообще тут нету!

Ладно…

И что теперь? Комнат тут много…

Озадаченно почесав затылок, Весников решительно стукнул кулаком в первую попавшуюся клетушку и крикнул по-русски:

– Эй, есть дома кто?

Дверь, как ни странно, открылась, какой-то плешивый, заспанного вида, мужик в длинном женском, как Вальдшнепу показалось, платье что-то спросил.

– Тут гражданочка одна… Юдифь, кажется… не знаешь, где живет?

– Юдифь? О! О! – Плешивец закивал, отстранил гостя от двери и, выйдя в коридор, вдруг заорал во весь голос: – Юди-ифь! Юди-ифь!